Файл: Кроуфорд К., Макаренко Б. И., Петров Н. В. (отв. ред.) - Популизм как общий вызов - 2018.pdf

брат и сестра происходят из одной семьи. Оба они тесно связаны с народом: одна линия обозначена греческим словом «демос», а другая – латинским словом «популюс», которые переводятся одинаково: «народ». Если этот народ ведет себя как толпа плебеев или превращается в плебс, мы имеем дело с популизмом. То же самое можно сказать о ситуации, когда политические лидеры народа ведут себя поплебейски или реально мобилизуют плебс. То есть для определенных целей можно различать «популизм снизу» и «популизм сверху».

Кроме того, существуют очень плавные переходы между приличным и вульгарным поведением как со стороны народа, так и со стороны политических деятелей. Поэтому политика в условиях демократии практически не бывает ни «полностью свободной от популизма», ни «чисто популистской». Лидеры-популисты, кстати, легко становятся авторитарными демагогами – зачастую они являются таковыми изначально. Популистская демократия, таким образом, может плавно перейти в диктатуру, основанную на популистском соблазне. А это, в свою очередь, может подвести нас к тому, что мы будем проводить черту между «хорошим популизмом» демократий и «плохим популизмом» авторитарных режимов. Но в аналитическом плане такой подход непродуктивен. Ведь на неудачу обречена любая попытка на чисто терминологической основе проводить четкие границы там, где их нет в той реальности, которую мы подвергаем анализу.

2. Пять элементов популизма

а) Практика демагогического упрощения

Элементом популизма, который сразу же бросается в глаза, является упрощенная интерпретация сложных взаимосвязей, причем именно тогда, когда такое упрощение делается не в педагогических, а в демагогических целях. Этим грешат даже «безупречные демократы» – по крайней мере, во время выборных кампаний или в ходе ток-шоу. От популистов их отличает (в идеальном случае) то, что их мастерство не ограничивается ловким составлением фраз, что они также умеют переключать разговор с режима дискурса на режим полемики и обратно.

б) Себялюбивое политическое предпринимательство

У популистов должен быть также лидер, политический кондотьер, которого в гражданском обиходе иногда называют «политическим дельцом». Такие люди обладают политическим чутьем, находят сенсационные, волнующие людей темы, собирают вокруг этих тем сторонников, привязывают их к себе и обещают надежное руководство на пути к лучшему будущему. Эта роль характерна и для многих

политиков-демократов – особенно для тех, кто знает, что обладает определенной харизмой. От популистов их, однако, отличает то, что они стремятся занять высокий пост не только ради самореализации, но и ради общественного блага. В президентских системах управления, где нет четкого разделения властных полномочий, высокий пост президента привлекает властолюбивого политика именно тем, что он может «от имени народа» выступать в роли «абсолютного лидера».

в) Противопоставление «популизма снизу» и «популизма сверху»

Вдействительности популизм – это стиль в политике, тесно связанный с противопоставлением «мы здесь внизу» – «они там наверху». Именно такое противопоставление лежит в основе утверждений политических кондотьеров, что они представляют «народ» по отношению к «тем наверху». Некоторые политики по-прежнему придерживаются этой линии и тогда, когда сами оказываются у руля государства.

Впредставительной демократии линия разграничения между «народом» и «политическим руководством», разумеется, тоже присутствует, поскольку в демократическом государстве избранные представители не просто отличны от тех, кого они представляют, но

изанимают все руководящие политические посты. Граждане, конечно, избирают или не избирают своих руководителей, так что народ по своему положению выше, чем политические деятели. Но пока представители занимают свои посты, власти и влияния у них намного больше, чем у тех, кого они представляют. Таким образом, даже в хорошо работающей представительной демократии существует определенный разрыв между теми, кто «наверху», и теми, кто «внизу».

Правильное отношение к этому разрыву описывает так называемая «теория агентских отношений». Согласно данной теории, избиратели являются политическими «принципалами», а представители – их «агентами». То есть осуществление политической власти – это услуга для заказчика. И наоборот – наделение политической властью – это поручение оказать услугу равному партнеру. Но, к сожалению, представители, с одной стороны, не всегда ведут себя адекватно своей роли, проявляя высокомерие по отношению к гражданам. С другой стороны, граждане тоже нередко ведут себя неподобающе. Как раз такой дурной стиль обращения граждан со своими политическими представителями составляет суть третьего элемента популизма.

Этот неправильный стиль может быть как вульгарно-демократич- ным, так и авторитарным. В обеих формах он опасен для либерального строя. Поборники вульгарно-демократического популизма не только критикуют политический класс за заносчивость или невеже-

ство, оторванность от реалий жизни и себялюбие, то есть выдвигают претензии, которые очень часто даже вполне справедливы. Такие популисты вообще оспаривают легитимность свободно избранных политиков: они якобы просто «предатели», для которых мнение народа ничего не значит и которые злоупотребляют «свободным мандатом» ради своих идеологических экспериментов. Но подобные претензии затрагивают саму суть демократического представительства, ядром которого является право политиков самостоятельно принимать решения, даже если они при этом рискуют потерять свой мандат на следующих выборах.

Еще большая угроза политической свободе возникает там, где лидеры популистов выступают в роли главных защитников «простых людей», убеждая избирателей в том, что «в интересах народа» допустимо попрание «политического истеблишмента» и его правил. Соответствующие заявления зачастую сопровождаются требованиями о проведении референдумов, причем референдумов сомнительного свойства – таких, при которых избранные представители могут отказаться от исполнения своих обязанностей по разрешению спорных политических вопросов, предоставляя народу право решать неприятные конкретные проблемы и снимая с себя, таким образом, всякую личную ответственность. Если подобные плебисциты по конкретным вопросам вводятся в политический обиход, возникает возможность их использования для решения кадровых вопросов и даже для манипуляций в целях легитимации личных властных амбиций. Такую политику называют «плебисцитарным цезаризмом», она опирается на согласие народных масс, т. е. в конечном счете на якобы доказанное плебисцитом тождество воли народа и воли вождя. Стремление к такому – по большей части абсолютно иллюзорному – тождеству всегда ведет к авторитарным девиациям. И тождественно-демокра- тический, и описанный выше вульгарно-демократический популизм неверно интепретирует разрыв между народом и его представителями, всегда возникающий в рамках политического представительства. Тем самым они подвергают демократию реальной угрозе.

г) Утверждения о наличии ясной, единой воли народа

Ключевым элементом популизма является утверждение, что существует некая ясная, единая воля народа. Эта воля якобы известна тем, кто на демонстрациях скандирует: «Мы – народ!» Она якобы известна и тем политическим кондотьерам, которые берут на себя роль лидеров «простых людей». Будучи демагогами в буквальном смысле слова, они умело убеждают людей в том, что лучше, чем сами эти люди, знают, что им нужно, и именно поэтому являются «истинно

демократическими и легитимными» предводителями народа. В зависимости от того, какие темы подхватывают и на какие политические традиции опираются популисты, складываются очень разные – и в разной степени оформленные – популистские идеологии.

Но плюралистической демократии абсолютно чужда вера в существование какой-то единой, ясной и тем самым идейно однозначной народной воли. Плюрализм как раз исключает существование однородных интересов у народа и возможность выявления его «общей воли». Сторонники плюралистической демократии не утверждают, что за необходимым для принятия решений большинством стоит нечто большее, чем просто временный альянс разных общественных групп, зачастую имеющих совершенно разные, противоречивые интересы. Опасность, исходящая от популистов, состоит в том, что именно компромиссный характер любого демократического большинства они считают недостатком, не желая при этом признавать, что политическая свобода вообще возникает лишь тогда, когда «большинство» и «истина» отделены друг от друга. Как и при ложном вульгарно-де- мократическом или тождественно-демократическом толковании отношений представительства, изъяны в работе реальной демократии также представляют собой серьезную угрозу.

д) Популизм как сигнал об изъянах в системе представительной демократии

Возникновение популизма, кстати, всегда указывает на изъяны в системе представительной демократии. Краткая формула такова: популизм возникает в лакунах системы представительства и может в них закрепиться. Здесь кроется ключевой момент, позволяющий правильно понять суть популизма. Чтобы до него добраться, надо сначала понять, как работала бы совершенная представительная демократия.

Мнения граждан распределяются по определенному спектру – к примеру, от «крайне левых» до «крайне правых». Спектр мнений, конечно, находится в постоянной динамике, поскольку меняются политические моды или конкретные вызовы. Через работающую многопартийную систему спектр мнений населения находит свое отражение в составе парламента. Для периодически необходимой ресинхронизации позиций, характерных для большинства населения и/или политического класса, государство обеспечивает регулярное проведение свободных выборов. Но на выборах партии стремятся, как правило, к победе, а не к поражению, поэтому они вынуждены ориентироваться на мнения важнейших для них групп избирателей. При этом «эмпирически выявленная народная воля», многообразная и противоречивая, находит свое отражение в решениях народных

представителей не просто в «зеркальной» форме. Мнения и желания населения подвергаются улучшениям, которые представители проводят на свое усмотрение, проанализировав соответствующие конкретные вопросы. Эрнст Френкель, один из отцов-основателей западногерманской политологии, в свое время назвал этот процесс «облагораживанием эмпирически выявленной воли народа». В результате складывается та «гипотетическая воля народа», которую граждане имели бы, если бы могли заниматься насущными проблемами столь же основательно и внимательно, как это могут и должны делать профессиональные политики.

Если такое отражение и облагораживание эмпирически выявленной воли народа не обеспечивается, в процессе политического представительства появляются нарушения. Обусловлены они, как правило, двумя причинами: политикой, которая с течением времени отклоняется от реальных интересов населения, а также недостаточным разъяснением населению конкретных политических решений. Именно при таких условиях в системе представительства возникает разрыв. С одной стороны, он возможен между частью населения и частью политического класса, которую прежние сторонники больше не считают реальным представителем своих интересов. С другой стороны, разрыв может возникнуть, если представляемый политическим классом спектр мнений и предпочтений сильно отличается от того, что население действительно думает и считает.

Подобные разрывы в представительстве интересов случаются, в частности, тогда, когда заботы и темы, важные для значительной части населения, политический класс считает выдуманными, несущественными и в конечном счете недостойными серьезного рассмотрения. Такая ситуация сложилась, к примеру, в 2015 г. в Германии – сначала при «спасении евро», а затем в связи с неконтролируемым притоком иммигрантов в страну. Разрывы в системе представительства возникают также тогда, когда политический класс осознанно отказывается представлять определенные части политического спектра. Так ведут себя, например, уже в течение многих лет христианские демократы в отношении сторонников крайне правой идеологии. В союзе с баварской ХСС партия ХДС в течение нескольких десятилетий была самой правой партией в государственной системе ФРГ. Ей удавалось надежно интегрировать в свой сектор политического спектра большинство граждан – вплоть до самого правого края. Но на политику ХДС повлияли факторы, обобщенно именуемые «соци- ал-демократизацией» – такие, как новые тенденции и запреты из соображений «политкорректности», явившиеся, в свою очередь, выражением вошедшей в моду культурной гегемонии левых и «зеленых», что повлекло за собой представительский разрыв с правым краем