Файл: Кроуфорд К., Макаренко Б. И., Петров Н. В. (отв. ред.) - Популизм как общий вызов - 2018.pdf

Борис Макаренко

ПОПУЛИЗМ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИНСТИТУТЫ: СРАВНИТЕЛЬНАЯ ПЕРСПЕКТИВА

I. Популизм с институциональной точки зрения

Политологические определения популизма так или иначе строятся вокруг дихотомного противопоставления элит и народа. На обиходном же уровне популизмом именуют демагогические заявления политиков с целью завоевать или сохранить поддержку народных масс. Корректнее определить популизм как качественную характе-

ристику политических доктрин, партий и движений, для которых противопоставление элит и масс является центральным пунктом повестки дня, а также как метод и стиль мобилизации массовой поддержки в поддержку таких сил и доктрин.

Основной посыл популизма – о качестве представительства интересов в политике, но в то же время его главная институциональная особенность – неуважение плюрализма. Апеллируя к массе, он стремится наполнить этим нарративом всю политическую арену, освободить ее от всех посредующих институтов, процедур1. В самой природе популизма заложены глубокие институциональные противоречия. Во-первых, он по определению – «антиэлитарен», но его проповедниками в политическом пространстве является некая часть политической элиты. Во-вторых, принижая роль институтов, он ставит под угрозу цельность всей политической системы, особенно – той ее составляющей, которая обеспечивает ответственность власти и защиту интересов меньшинств.

Популизм часто именуют симптомом «болезней демократии» – коррупции, неэффективности управления, разрушения обратных связей между властью и обществом2. Однако и «спрос», и «предло-

1  Urbinati N. Democracy Disfigured: Opinion, Truth and the People. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 2014. P. 131–145.

2  Populism on the Rise: Democracies under Challenge? / ed. A. Martinelli. Milano: Edizioni Epoché, 2016. P. 113.

жение» на апелляцию к населению «поверх голов» привилегированных слоев может возникать и в других типах обществ, в том числе авторитарных, а также переходных. Разница лишь в том, что в конкурентных политических режимах популизм – заявка на смену или видоизменение элиты, в неконкурентных – отрицание элиты как политического института.

Там, где – в терминах Алмонда и Вербы3 – развита участническая политическая субкультура, избиратели более требовательны к собственному влиянию на политику. Но если гражданская культура слаба, популизм, утвердившийся у власти, «замораживает» в обществе подданнический тип политической культуры: отношения власти с обществом выстраиваются плебисцитарно. В такой ситуации возможно укоренение популистских режимов на длительный срок даже там, где существовала традиция сменяемости власти через выборы, но не было полноценной гражданской культуры (Венесуэла, Венгрия, Польша).

До второй половины ХХ в. демократия ассоциировалась с «перераспределительными» требованиями со стороны бедных слоев общества, и боязнь популизма являлась ограничителем расширения избирательного права4. Принцип «конкуренция предшествует инклюзивности» – одно из ключевых условий становления полиархии5. Популизм чаще возникал именно там, где это условие не соблюдалось. И сегодня там, где политический плюрализм возникает «с нуля», а ограничители активного права недопустимы, популизм практически неизбежен. Это демонстрируют как Латинская Америка, так и посткоммунистические страны.

«Политическая платформа» популизма может акцентировать различные идейные тренды – левые, правые, националистические. Некоторые исследователи характеризуют популизм как «тонкую идеологию»6 или выделяют в нем лишь «коренные» общие черты: антиистеблишментность, авторитарность, нативизм7; в ряде работ8

3  Almond G., Verba S. The Civic Culture: Political Attitudes and Democracy in Five Nations. Princeton, NJ: Princeton University Press, 1965.

4  Acemoğlu D., Robinson J. Economic Origins of Dictatorship and Democracy. New York: Cambridge University Press, 2006.

5  Dahl R. Polyarchy: Participation and Opposition. New Heaven: Yale University Press, 1971.

6  Populism on the Rise. P. 15.

7  Muddle C. Populist Radical Right Parties in Europe. New York: Cambridge University Press, 2007.

8  Inglehart R. Modernization and Post-Modernization: Cultural, Economic and Political Change in 43 Societies. Princeton: Princeton University Press, 1997. P. 243–246; Inglehart R., Norris P. Trump, Brexit and the Rise of Populism: Economic Have-Nots and

современный европейский популизм трактуется как проявление нового – транснационального – размежевания, основанного на противопоставлении традиционных и постмодернистски-либеральных ценностей. Таким образом, популизм не имеет цельной доктрины: противопоставление общества «злонамеренным» элитам – это фактор, консолидирующий широкую массовую поддержку для разрешения других общественных конфликтов. «Антиэлитный» мессидж – это сила популизма: когда ведущие, «мейнстримные» партии ограничены узким коридором в выборе социально-экономических и политических решений, популизм предлагает привлекательную альтернативную повестку. Но в этом и его слабость: в демократиях – в необходимости предъявить обществу результаты своего правления, в недемократиях – в усугублении кризиса неэффективности режима.

В привычной схеме общественно-политических размежеваний9 на протяжении большей части ХХ в. роль «оси» играло социальноэкономическое размежевание. Однако в современных условиях оно утрачивает эту роль. Долговременное (в течение полувека) повышение жизненного уровня и создание социального государства сгладили социальные противоречия в западных обществах. Прекращение этого роста, усугубленное социально-экономическим кризисом 2008– 2009 гг., обострило социально-экономическое размежевание, но конфликт канализируется через иные «точки напряжения»: на первый план выходят «проблемы идентичности»10, а они имеют высокий «популистский потенциал» – логичную возможность манихейского противопоставления «своего» и «чужого», и вина в содействии последнему возлагается на элиты.

II. Успешность популизма: критерии оценки

Понятие «успехов» популизма различается в зависимости от типа политического режима, в котором он действует. Для недемократических режимов – это победа на выборах и закрепление у власти на долгий срок. Сложнее определить успешность популизма в демократиях. Исторически популистские движения были недолговечными, они оказывали влияние на политику страны и поведение основных партий, но, как правило, быстро распадались.

Cultural Backlash. August 2016. URL: https://research.hks.harvard.edu/publications/ workingpapers/Index.aspx

9  Lijphart A. Patterns of Democracy: Government Forms and Performance in ThirtySix Countries. New Heaven: Yale University Press, 1999. P. 78–89.

10  Krastev I. The Unreveling of the Post-1989 Order // Journal of Democracy. 2016. Vol. 27. No 4. P. 11.

держку в первых турах любых голосований, но во втором туре безотказно включается т. н. феномен «республиканской мобилизации» – антиавторитарной коалиции всех системных политических сил. Так этот феномен сработал против кандидатов Национального фронта на президентских выборах и в 2002, и в 2017 гг.

III. «Институциональная картография» популизма: режимы и элиты

1. Режимы с ограниченным или отсутствующим плюрализмом

В авторитарных, тем более тоталитарных, режимах отсутствует ключевое условие популизма: институционализированные размежевания, в т. ч. на элиту и «массу». Однако популизм в подобных обществах весьма распространен. Его основные черты и особенности:

–часто – «революционная легитимность»: элита подает себя как «вышедшую из народа», победительницу старой (аристократической, колониальной, коррумпированной) элиты;

–потребность в «перманентной»12 или «харизматической»13 легитимации: постоянная государственная пропаганда, ключевой темой которой является «единство власти и народа»;

–«оборотная сторона» подобной легитимности – потребность во «враге», реальном или выдуманном, от которого правящий режим защищает народ: такие построения можно найти в самых разных вариациях корпоративистских режимов, рассматривающих общество как единое тело, «мозгом» которого является элита, «членами» – все разряды общества, а все неповинующееся – чужеродной заразой, отравляющей организм (аллюзия, приписываемая Муссолини, но повторявшаяся и творцами концепции «суверенной демократии» в России

внедавние годы)14;

–персоналистский характер: харизматичный лидер, выстраивающий плебисцитарную связь с народом поверх голов элит; роль общества ограничивается аккламацией, разовым одобрением лидера и де-факто полным карт-бланшем на осуществление любого политического курса.

12  Гельман В. Трещины в стене // Pro et Contra. 2012. Янв.–апр. С. 94–115.

13  Баунов А. Хождение в народ и обратно: российская власть между профессионалами и энтузиастами. М.: Московский центр Карнеги, 2016. URL: http://carnegie. ru/2016/10/24/ru-pub-64815

14  http://www.edinros.ru/news.html?id=111148