Файл: Кроуфорд К., Макаренко Б. И., Петров Н. В. (отв. ред.) - Популизм как общий вызов - 2018.pdf

общества. Еще скорее такие разрывы образуются, когда значительная часть общественности и политического класса перестает верить в искренность граждан, выражающих ту или иную озабоченность. В Германии, например, уже в течение нескольких лет протесты против притока мигрантов, который властями представляется как неизбежность, считаются выражением расизма или шовинизма.

Во всех подобных случаях, ряд которых можно легко дополнить примерами из других стран, возникает возмущение поведением политического класса и средств массовой информации, которые отвергают критику со стороны граждан. Начиная с осени 2014 г. в Германии в их адрес звучат обвинения типа «предатели народа» и «лживая пресса». Так появляется почва для протестных движений и партий, которые формируются вновь или находят дополнительную поддержку. Таким путем в начале 1980-х гг. образовалось движение «зеленых», идейно связанное с «культурной революцией» 1968 г., после того как социалдемократы во главе с федеральным канцлером Гельмутом Шмидтом, проводя левым крылом политического спектра политику укрепления безопасности и развития атомной энергетики, довели дело до разрыва в системе политического представительства. А при христианскодемократическом канцлере Ангеле Меркель начиная с 2013 г. сложилась аналогичная ситуация с партией «Альтернатива для Германии» на правом фланге политического спектра, где к представительскому разрыву привела политика в отношении еврозоны и в сфере иммиграции, поддерживаемая почти всеми немецкими партиями.

С учетом всех этих моментов можно следующим образом описать пятый элемент популизма: в зависимости от того, где в политической системе случается представительский разрыв – на левом или на правом фланге политического спектра, возникает левый или правый популизм; если же весь политический класс действует не в резонанс со значительной частью общества, то может возникнуть межфланговый популизм, направленный против всего прежнего политического истеблишмента и затрагивающий интересы всего общества.

Поскольку в разных странах и в разные периоды могут возникать совершенно различные представительские разрывы, популизм весьма многообразен. На его характер накладывают отпечаток политические темы и напряжения, которые могут иметь совершенно разный характер, но которые граждане везде связывают с ошибочной политикой политического руководства. Кроме того, на формы его проявления сильно влияют особенности административных, партийных и избирательных систем, позволяющих или не позволяющих лидерампопулистам сделать политическую карьеру. Не меньшую роль играют многообразные обычаи политической культуры, среди которых одни способствуют выработке определенных поведенческих штампов по-

пулистского толка, а другие, наоборот, им препятствуют. И, конечно, здесь также работает так называемая «теорема Томаса»: «Если люди определяют ситуацию как реальную и действуют исходя из этой ситуации, то последствия их действия будут реальными независимо то того, насколько нереальным могло бы быть определение исходной ситуации». Но это значит, что популизм способен также возникать на основе чисто воображаемых представительских разрывов. Так что в зависимости от динамики общественного мнения в разных обществах он может быть еще более разнообразным.

III. Три стратегии противодействия популизму

Рассматривая пять названных элементов популизма, можно сделать вывод о том, что перед нами концептуально очень компактная теория, которая, с одной стороны, легко доступна, а с другой стороны, позволяет охватить как многообразие вариантов популизма, так

иплавные переходы от нормальных моделей поведения в рамках демократической конкурентной борьбы к действиям, опасным для демократии. Кроме того, эта компактная теория позволяет выработать на ее основе эффективные меры по противодействию возникновению

иразрастанию популизма.

1. Не допускать возникновения представительских разрывов!

Популизм надо воспринимать прежде всего как сигнал, предупреждающий о неполадках в работе представительной демократии. Так что он является лишь вторичной проблемой. Поэтому гораздо важнее выявить первичную проблему, о наличии которой популизм лишь сигнализирует. А это значит, что надо сделать все, чтобы выявить и закрыть реальные или воображаемые разрывы в представительстве интересов граждан. Последний вариант означает следующее: если представительский разрыв возник в результате политики, которую нельзя доступно разъяснить избирателям, то следует либо изменить эту политику, либо, если представительский разрыв получился в результате потакания популярным желаниям в противовес реально необходимым политическим решениям или является просто воображаемым, терпеливо заниматься «политическим просвещением народа».

2. Совершенствовать «эмпирически выявленную волю народа»!

Что касается усовершенствования «эмпирически выявленной воли народа» посредством «политического просвещения», то здесь действуют четыре основных правила. Во-первых, необходимо внима-

тельно прислушиваться к тому, какие взгляды, заботы, страхи, интересы и желания волнуют тех или иных популистов. Во-вторых, в услышанном надо отличать воображаемое от реального, фобическое от рационального, необоснованное от обоснованного. В-третьих, к тому, что является воображаемым, фобическим и необоснованным, следует подходить с аргументативно-коррекционных позиций или – там, где необходимо, – с использованием репрессивных методов с целью защиты демократии. По сути, этот подход соответствует тому, что в настоящее время рекомендуется в Германии в качестве единственной реакции на проявления правого популизма.

В то же время – в-четвертых – все реальное, рациональное и обоснованное в протестах граждан подлежит конструктивному рассмотрению. Но это означает, что политики, СМИ и гражданское общество должны стремиться к эффективному, а также рационально обоснованному решению тех реальных проблем, на которые указывают популисты. Одновременно они должны четко разъяснять населению суть своих усилий.

Все это отнюдь не означает необходимость использования тех же лозунгов и аргументов, которые в ходу у самих популистов. Цель этих усилий состоит в том, чтобы сделать ненужными популистские демонстрации или новые популистские партии – помимо отдельных акций по конкретным поводам. Такой стиль поведения вполне соответствует основным принципам представительной демократии: мнения и желания электората следует обсуждать в ходе публичных дискуссий и представлять в парламентах, доводить их до кондиций «гипотетической воли народа», а затем политическое руководство должно проводить разъяснительную работу, направленную на убеждение большинства в правильности этой «гипотетической воли».

Это большая и трудная работа. «Политическое просвещение» на практике выглядит так: надо терпеливо выслушивать мнения граждан, даже если их аргументы давно известны; надо корректировать высказываемые утверждения, даже если это уже тысячу раз приходилось делать в беседах с другими людьми; надо разъяснять позиции, которые представляются верными, причем таже тогда, когда видно, что собеседник с ними не согласен. Укрепить доверие к представительной демократии вряд ли удастся, лишь утверждая, что она хорошо работает; необходимо вновь и вновь показывать гражданам, как она работает, – причем в форме как личных, так и медийных контактов между «народом» и его представителями. Легитимация вообще возможна только посредством коммуникации. Тот, кто ее прерывает, прекращает работу по сохранению представительной демократии. Ни при каких обстоятельствах этого нельзя допускать.

3. Вступать в «коммуникативную рукопашную»!

Демократия, построенная на свободных выборах, кстати, остро нуждается в «коммуникативных рукопашных» с политическими противниками. Их цель не в том, чтобы лично переубедить лидеров-по- пулистов, а в том, чтобы побить их аргументами перед максимально широкой аудиторией. Но для этого и противников надо допустить к широкой аудитории, то есть нельзя уклоняться от конфронтации с популистами – под тем предлогом, к примеру, что они, мол, «не заслуживают» такого разговора.

Надо понимать, что бесполезно обходить молчанием темы, за которые цепляется популизм. Ведь то, что кажется «неприличным», все равно активно обсуждается в пивных по всей стране и в чатах Интернета – при отсутствии компетентных возражений. При этом те, кого оставляют «за чертой», просто варятся в собственном соку. Такие модели поведения идут во вред демократии, которую необходимо защищать от популистов и популизма. Ни один противник еще не был побежден теми, кто его заочно поругивал в кругу друзей.

Но рукопашная с политическими противниками требует не только компетентности и риторического мастерства, но и мужества. Именно его зачастую не хватает – в том числе в общении с политическими друзьями, которые, бывает, вообще не советуют участвовать в дебатах с популистами. Такие советы нередко сопровождаются доводами, что дебаты с популистами способствуют популяризации популистских лозунгов, компрометируют выступающего близостью с популистами, приносят ему «аплодисменты не с той стороны». В действительности подобные аргументы свидетельствуют лишь об интеллектуальной инертности и недостатке политической боевитости. Те, кто их выдвигает, оправдывают удобное сидение в собственном политическом бункере.

IV. Несколько вопросов в помощь самим себе

Может ли политический деятель или защищающий нашу демократию гражданин реально достучаться до каждого рассерженного или протестующего соотечественника? Конечно, нет. Можно ли переубедить каждого популиста? Весь наш опыт говорит о том, что вряд ли. Доставляют ли удовольствие споры о политике с упрямыми, ожесточенными, зацикленными, буйными современниками? Большей частью нет. Стоит ли этим, тем не менее, заниматься? Конечно, стоит. Ведь почему бы не продолжать диалог с возмущенными гражданами? Разве пойдет во вред нашему обществу готовность аргументированно спорить с его наглыми, близорукими, а иногда и злонамеренными

противниками? Разве нашей демократии не будет нанесен гораздо больший ущерб, если предоставить ее критиков самим себе – чтобы потом беспомощно удивляться тому, как им удается, прикидываясь жертвами режима, привлекать к себе все новых и новых сторонников?

Ипотом – разве единственная задача политического дискурса состоит в том, чтобы укреплять демократическое сознание убежденных демократов? Разве не стоит в первую очередь разговаривать именно с теми, кто готов скатиться на крайние позиции или уйти в радикализм? Разве не надо в ходе дискуссий с такими согражданами объяснять им, в чем состоит суть ценностного, процедурного и структурного консенсуса нашей плюралистической демократии, где проходят приемлемые границы политической воли, дискуссии и деятельности – и почему именно там?

Иглавное: не попадает ли отказ от дискуссии с популистами или даже радикалами в конечном счете в разряд политической трусости? Разве это не дезертирство из рядов тех, кто должен защищать нашу демократию – причем не посредством имитации такой защиты в форме глубокомысленных речей перед благосклонной публикой, а в непосредственном споре с популистами, часть которых добросовестно заблуждается, а часть гневно возмущается?

Тот, кто не поддался духовной лени или политической трусости,

асистематически размышляет об истинных обязанностях гордого гражданина нашего достойного общества, исходя при этом из принципов нашей либеральной демократии, может, наверное, прийти только к одному выводу: конечно, с популистами надо разговаривать, причем особенно тогда, когда хочется вернуть как можно больше популистов в русло нормальной политической дискуссии. И не стоит, конечно, относиться к популистам как к врагам или экстремистам. Популисты – это ведь просто инакомыслящие, которые используют свою свободу, чтобы – с точки зрения их оппонентов – упрямо и шумно заблуждаться даже по важным вопросам. В спор с такими людьми должны вступать – именно по причине своей компетентности – прежде всего политологи, причем не только в форме удобной удаленной критики или резолюций, а на уровне непосредственных столкновений в ходе публичных дискуссий или на сайтах Интернета.