ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 16.08.2019
Просмотров: 1385
Скачиваний: 2
Статья 268
"Если заявление сделано или распространено со злым умыслом, или если у его автора не было достаточных оснований считать его достоверным, то он виновен в диффамации и подлежит административному или тюремному заключению на срок до двух лет. Если заявление не было сделано или распространено публично, то мера наказания может, при смягчающих обстоятельствах, быть ограничена наложением денежного штрафа".
Статья 269
"1. Заявление не влечет наказание, если установлена его достоверность, или если его автор действовал добросовестно и был обязан добросовестно говорить или действовать в целях правомерной защиты очевидного общественного интереса или личного интереса его самого или иных лиц.
2. Наказание может быть отменено, если представлены доказательства в оправдание оснований считать заявление истинным".
Статья 272
"Наказание, предусмотренное в статье 267 Уголовного кодекса, может быть отменено, если деяние было спровоцировано ненадлежащим поведением потерпевшего, или если тот виновен в ответных действиях".
40. Статья 751 Закона об отправлении правосудия гласит:
"1) Соответствующие части представленных свидетельских показаний должны быть в обязательном порядке внесены в отчеты, а части свидетельских показаний, представляющие особую важность, должны быть, по возможности, внесены в отчет со слов свидетеля.
2) Опрашиваемому лицу должна быть предоставлена возможность ознакомиться с отчетом. Любые исправления или дополнительные сведения должны быть внесены в отчет. Опрашиваемое лицо информируется о том, что не обязано подписывать отчет.
3) Аудиозапись опроса допускается только после уведомления об этом опрашиваемого лица".
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции
41. Заявители жаловались на затягивание уголовного разбирательства, ссылаясь на пункт 1 статьи 6 Конвенции, применимые части которого гласят:
"Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на... разбирательство дела в разумный срок... судом...".
A. Срок, подлежащий рассмотрению
42. Заявители утверждали, что Европейский суд должен включить в оценку общего срока уголовного производства период с мая 1991 года, когда старший суперинтендант обратился в полицию с жалобой на заявителей, и до января 1993 года, когда заявителям были предъявлены официальные обвинения.
43. Власти Дании утверждали, что соответствующий период для оценки вопроса на основании пункта 1 статьи 6 Конвенции исчисляется с 19 января 1993 г., когда начальник полиции Гладсаксе уведомил заявителей о предъявленных им обвинениях в диффамации старшего суперинтенданта.
44. Европейский суд напомнил, что согласно его сложившейся прецедентной практике срок принимаемый для рассмотрения на основании пункта 1 статьи 6 Конвенции, должен определяться автономно. Он отсчитывается с момента предъявления лицу официальных обвинений либо с момента, когда это лицо каким-либо иным образом оказывается существенно затронуто действиями, предпринимаемыми органами уголовного преследования в результате имеющегося у них в отношении этого лица подозрения (см., например, Постановление Европейского суда по делу "Хозее против Нидерландов" (Hozee v. the Netherlands) от 22 мая 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-III, p. 1100, § 43).
10 июля 1992 г. заявителям стало известно, что в отношении них в полицию подана жалоба; однако по их запросу их уведомили о том, что на тот момент не было принято решение о возможном предъявлении им каких-либо обвинений. Кроме того, в отношении заявителей не было принято никаких уголовно-процессуальных мер вплоть до 19 января 1993 г., когда их уведомили о предъявлении им обвинений в диффамации старшего суперинтенданта.
При данных обстоятельствах Европейский суд счел, что по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции обвинения были предъявлены заявителям 19 января 1993 г. и что "срок", предусмотренный этим положением, следует исчислять с этой даты.
Стороны согласны с тем, что судебное разбирательство завершилось 28 октября 1998 г., когда Верховный суд вынес свое Постановление. Таким образом, общая длительность разбирательства дела, которую надлежит оценить Европейскому суду на основании пункта 1 статьи 6 Конвенции, составляет пять лет, девять месяцев и девять дней.
B. Разумность срока разбирательства
45. Разумность срока разбирательства дела оценивается в свете конкретных обстоятельств дела и с учетом критериев, установленных в прецедентном праве Европейского суда, в частности, сложности дела, поведения заявителя и действий органов, занимавшихся рассмотрением дела (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Пелиссье и Сасси против Франции" ({Pelissier} and Sassi v. France), жалоба N 25444/94, § 67, ECHR 1999-II).
1. Доводы сторон
a) Заявители
46. Заявители утверждали, что дело не затрагивало сложных фактических или правовых вопросов, которые могли бы обосновать чрезмерную длительность разбирательства.
Что касается своего поведения, то заявители отметили, что их нельзя обвинять в том, что они использовали средства правовой защиты, предоставляемые датским правом.
Что касается действий властей, заявители утверждали, что дело находилось без движения, начиная с Решения городского суда от 15 сентября 1995 г. и до рассмотрения дела в Высоком Суде в марте 1997 года.
Они указали на то, что сторона обвинения направила уведомление об апелляции в Высокий Суд 15 апреля 1996 г., то есть через семь месяцев после того, как заявители обжаловали Судебное решение. Таким образом, они считали, что судебное разбирательство было необоснованно длительным, и виновны в этом были власти Дании, которые отвечают за деятельность органов уголовного преследования и за функционирование судебной системы в целом.
b) Власти Дании
47. Власти Дании утверждали, что уголовное судопроизводство по данному делу было очень обширным и потому требующим много времени. Оно включало в себя изучение двух телевизионных передач, представленных заявителями, производство в особом ревизионном суде и производство в Высоком Суде, которое, в конечном счете, привело к оправданию Х. Более того, дело представляло ряд процессуальных трудностей, которые необходимо было разрешить до направления дела на рассмотрение в городской суд.
Власти Дании считали, что в значительной степени причиной затягивания разбирательства являлось поведение заявителей, особенно в период до рассмотрения дела в городском суде и в Высоком Суде.
Кроме того, власти Дании утверждали, что в производстве по этому делу отсутствовали периоды бездействия, за которые можно было бы винить власти Дании. Соответственно, власти Дании считали, что срок разбирательства, лишь немного превышающий период в пять лет и девять месяцев, в сложном уголовном деле, которое было рассмотрено на трех уровнях инстанциях судебной системы и в Совете по апелляциям, в полной мере соответствует требованию Конвенции о "разумном сроке".
2. Мнение Европейского суда
a) Сложность дела
48. Европейский суд счел, что некоторые особенности данного дела были сложными и требующими больших временных затрат.
b) Поведение заявителей
49. Европейский суд напомнил, что только задержки, имевшие место по вине государства, могут обосновать вывод о нарушении требования "разумного срока" (см., например, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Гумен против Польши" (Humen v. Poland) от 15 октября 1999 г., жалоба N 26614/95, § 66). Отсутствуют явные указания на то, чтобы заявители в ходе соответствующих судебных разбирательств часто вступали в процессуальные споры. Однако из прецедентного права Европейского суда следует, что они, тем не менее, должны нести ответственность за любые задержки, вызванные их представителями (см., например, Постановление Европейского суда по делу "Капуано против Италии" (Capuano v. Italy) от 25 июня 1987 г., Series A, N 119, pp. 12 - 13, § 28).
В настоящем деле Европейский суд пришел к выводу, что, хотя использование заявителями доступных им средств правовой защиты нельзя рассматривать как воспрепятствование ходу разбирательства, оно, несомненно, увеличило его продолжительность. Более того, заявители ни разу не возражали против отсрочек в производстве по делу. Напротив, все указывает на то, что в целом подготовка судебных разбирательств, включая назначение даты окончательного слушания в Высоком Суде и Верховном суде, осуществлялась по согласованию с адвокатом заявителей (см. выше § 30, 32 и 36).
При данных обстоятельствах Европейский суд пришел к выводу, что поведение заявителей в некоторой степени способствовало затягиванию судебных разбирательств.
c) Действия властей Дании
50. Европейский суд напомнил, что срок полицейского расследования и подготовки дела к судебному разбирательству стороной обвинения завершился 5 июля 1994 г., когда дело было направлено на рассмотрение в городской суд (см. выше § 29 и 30). Во время этого периода, длившегося один год, пять месяцев и шестнадцать дней, было проведено множество предварительных судебных слушаний и принято большое число решений. Европейский суд счел, что данный период не подлежит критике.
Рассмотрение дела в городском суде было завершено принятием Решения от 15 сентября 1995 г. (см. выше § 31), то есть через один год, два месяца и десять дней после начала разбирательства. Особо отмечая то обстоятельство, что назначение сроков судебных слушаний осуществлялось по согласованию с адвокатом заявителей, Европейский суд счел этот срок разумным.
Производство в Высоком Суде длилось с 15 сентября 1995 г. по 6 марта 1997 г. (см. выше § 32 и 33), что составило один год, пять месяцев и восемнадцать дней. Европейский суд отметил, что на совещании от 25 июня 1996 г. адвокат одного из заявителей выразил желание начать слушания в Высоком Суде не ранее начала 1997 года (см. выше § 32). Однако верно и то, что органам уголовного преследования потребовалось семь месяцев, чтобы подготовить дело до отправления уведомления об апелляции в Высокий Суд 15 апреля 1996 г.
Тем не менее, в свете сложного характера дела Европейский суд счел необоснованным, что данный срок препятствовал ходу судебного разбирательства, и отметил, что сам по себе он не является достаточно долгим, чтобы считаться нарушением.
6 марта 1997 г. заявители ходатайствовали о выдаче им разрешения на подачу апелляции в Верховный суд, которое было им выдано Советом по апелляциям 29 сентября 1997 г. (см. выше § 34). Длительность этой стадии разбирательства, равной шести месяцам и двадцати трем дням, не подлежит критике.
Наконец, производство в Верховном суде, которое началось 3 октября 1997 г. и завершилось 28 октября 1998 г. (см. выше § 35 - 37), то есть продолжалось один год и двадцать пять дней, не свидетельствует о наличии каких-либо периодов недопустимого бездействия.
d) Вывод
51. Таким образом, проведя общую оценку сложного характера дела, поведения всех заинтересованных лиц, а также общей продолжительности разбирательств, Европейский суд пришел к выводу, что общая продолжительность судебных разбирательств не выходит за рамки срока, который можно считать разумным в данном конкретном случае. Соответственно, не имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в отношении срока разбирательства дела.
II. Предполагаемое нарушение статьи 10 Конвенции
52. Заявители утверждали также, что Постановление Верховного суда Дании представляет собой несоразмерное вмешательство в их право на свободу выражения мнения, гарантированное статьей 10 Конвенции, которая гласит:
"1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия".
A. Доводы сторон
1. Заявители
53. Заявители утверждали, что их вопросы, поставленные в передаче "Полиция слепа", нельзя рассматривать как фактические утверждения, достоверность которых они должны доказывать. Заявители считали, что рассматриваемые в целом и в их контексте данные вопросы лишь предполагали ряд возможностей в критикуемом расследовании дела об убийстве в 1981 - 1982 году, особенно что касается наблюдений водителя такси. Сами зрители, исходя из различных логических объяснений, должны были решить, кто несет ответственность за недостатки в расследовании дела об убийстве. Заявители отметили, что в вопросах не утверждалось, что старший суперинтендант нарушил Уголовный кодекс. Однако он руководил полицейским подразделением, проводившим широко критикуемое расследование, которое привело к ошибочному осуждению Х. Следовательно, гипотетический вопрос о том, можно ли старшего суперинтенданта в его официальной должности считать ответственным за потерю или сокрытие части первоначальных показаний водителя такси, не был ни необоснованным, ни чрезмерным.
54. Заявители утверждали, что передачи являлись серьезными, хорошо подготовленными документальными фильмами, и что не может быть никаких сомнений в том, что они действовали добросовестно, когда ссылались на рассказ водителя такси об имевших место событиях. В своем обращении о направлении дела на рассмотрение в Большую палату, и позже на судебном слушании заявители утверждали, что большинство судей Палаты, как представляется, сомневались в том, что водитель такси в 1981 году действительно дала полиции объяснения, о чем она и утверждала. Заявители выразили сожаление относительно оценки, проведенной Палатой, и метода, использованного в этом отношении с тем, чтобы пересмотреть факты по делу на основании Конвенции. Кроме того, хотя и сожалея о том, что они не проверили время похорон, заявители считали, что объяснения водителя такси оказались очень правдоподобными и достоверными и что у нее не было никаких оснований говорить неправду о том, что она наблюдала 12 декабря 1981 г. Более того, ее свидетельские показания являлись ключевым элементом как в возобновлении производства по делу особым ревизионным судом, так и в последующем оправдании Х. У заявителей были основания полагать, что такое важное заявление, как то, которое предположительно сделала в полиции водитель такси, обязательно должно было быть внесено в полицейский отчет. Соответственно, принимая во внимание тот факт, что полиция Фредериксхафна не выполнила в рассматриваемый период требования статьи 751 Закона об отправлении правосудия, представляется очевидным, что кто-то из окружной полиции либо потерял, либо скрыл заявление водителя такси.
55. Заявители считали, что большинство судей Палаты не приняли во внимание прецедентное право Европейского суда, которое устанавливает, что полицейские чиновники должны подвергаться проверке со стороны общественности, включая средства массовой информации, вследствие их специфических функций. Заявители подчеркнули, что рамки допустимой критики в отношении государственных гражданских служащих, равно как и в адрес политиков, были более широкие, чем в отношении частных лиц, и что нельзя считать, что на членов полиции, в том числе и высокопоставленных офицеров полиции, распространяется такая же защита чести и репутации, как та, что предоставлена судьям. Заявители отметили, что критика была направлена только в отношении действий старшего суперинтенданта как руководителя расследования конкретного дела и не касалась его общих профессиональных качеств или действий частного характера. Кроме того, заявители утверждали, что в ходе телефонного разговора между первым заявителем и старшим суперинтендантом, который состоялся в точно неустановленное время до выхода в эфир второй передачи, старший суперинтендант отказался принимать участие в передаче. Таким образом, никто не мешал ему принять участие в передаче.