Файл: Возникновение понятия ценная бумага.pdf

Г.Ф. Шершеневич также отметил, что «степень, в которой право может быть воплощено в документе, может быть различной, соответственно ослабляя или усиливая юридическую ценность ценных бумаг. Находясь, например, в именной акции только в одном из доказательств закона, допускающих другие доказательства (фондовые книги), документ может представлять собой ценные бумаги на предъявителя, чтобы стать единственной основой закона, исключающей все другие способы его удостоверения - существует нет бумаги, нет права^[67]. «Таким образом, категорическое правило «нет бумаги, нет права» Г.Ф. Шершеневича распространялось не на все ценные бумаги, а только на определенную их часть - ценные бумаги на предъявителя. М. Агарков писал, что легитимность предъявления бумаги сама по себе достаточна только в том случае, если ценная бумага является носителем. В других случаях легитимирующий эффект ценной бумаги как в отношении ее держателя, так и в отношении лица, обязанного к исполнению, основан не только на представлении документа, но и на некоторых других юридических фактах^[68].

Исходя из вышеизложенного, следует признать, что даже во время формирования доктрины ценных бумаг, признавая начало изложения, классики цивилистической теории ценных бумаг не абсолютизировали эту особенность, как это иногда делают в современной юридической литературе. Сторонники документальной концепции, которые приходят к категорическому выводу: ценные бумаги - это документы; бездокументарные ценные бумаги не являются документами; следовательно, бездокументарные ценные бумаги не являются ценными бумагами^[69].

Бездокументарные ценные бумаги характеризуются тем, что их содержание (совокупность имущественных и неимущественных прав) отражается в решении о выпуске, а их право собственности на определенные лица регистрируется в реестре владельцев именных ценных бумаг. Содержание и владение документарными ценными бумагами, как правило, за исключением долевых ценных бумаг, отражается в самом документе, что влечет за собой необходимость их представления для реализации закрепленных в них прав.

Поскольку содержание и право собственности на бездокументарные ценные бумаги могут быть установлены без представления отдельного документа, необходимость в этом просто исчезает, а у несертифицированных ценных бумаг теряется такой знак, как начало представления.

Возвращаясь к рассмотрению вопроса о существенных различиях между документарными и бездокументарными ценными бумагами, следует признать, что их нет. Как документальные, так и бездокументарные документы объединяют субъективные гражданские права, которые могут быть предметом переговоров. Поэтому такой признак ценных бумаг, как начало представления, не является общим для всех ценных бумаг; будучи обязательным для предъявителя и ордера, он не является обязательным для зарегистрированных эмиссионных ценных бумаг: реализация прав, воплощенных в них, возможна без их предъявления. Таким образом, суммируя определенный результат вышеизложенного, следует сделать вывод, что бездокументарные ценные бумаги не могут рассматриваться как имущественные и неимущественные права сами по себе.

Что касается документарных ценных бумаг, классическая теория традиционно рассматривает их как вещи, как объект прав собственности. Но традиционные документарные ценные бумаги - это те же традиционные вещи. Вещи - это материальные объекты, внешние по отношению к человеку окружающего мира. Самый важный признак вещей, благодаря которым они становятся объектами гражданских прав, заключается в их способности удовлетворять определенные потребности людей. Объекты, которые не имеют полезных качеств или чьи полезные свойства еще не были обнаружены людьми, не являются объектами гражданско-правовых отношений. Другими словами, только материальные ценности, то есть материальные блага, полезные свойства которых осознаются и осваиваются людьми, приобретают статус вещей^[70]. Но тогда единственным потребительским качеством документарного обеспечения является сертификация субъективных гражданских прав. Документ (вещь) сам по себе не имеет ценности (за исключением стоимости бумаги), ценность - права, воплощенные в документе. Следовательно, документ - это та же оболочка для прав, которые воплощены в безопасности, и даже позиция о том, что эта оболочка - вещь, не меняет этого. Сущность ценной бумаги как вещи является производной, главная и единственная цель которой - быть носителем субъективных гражданских прав.

Н.Д. Егоров отметил, что субъект института гражданского права, как более дробный структурный элемент, наряду с общеотраслевыми и отраслевыми атрибутами, связывающими этот институт с соответствующей подотраслью и отраслью права, характеризуется еще одной особенностью это отделяет его от других правовых институтов^[71]. Такая особенность, присущая институту ценных бумаг, заключается в том, что он регулирует отношения, связанные с сертификацией и оборотом субъективных гражданских прав - имущественных и неимущественных, воплощенных в определенных объектах - ценных бумаг, которые имеют свойство общественной надежности, являются оборотными и признаются как ценные бумаги по закону или в порядке, установленном им.

Но ценные бумаги, помимо общих черт, внутреннего единства, также имеют дифференциацию, которая, как подчеркнул Н.Д. Егоров «неизбежно имеет ступенчатый характер»^[72].

Еще в 1968 году О.С. Иоффе выдвинул идею о субинституциях, характеризующихся тем, что они не всегда являются необходимыми юридическими лицами, в отличие от необходимых элементов правовой системы: норм, институтов, отраслей, которые «должны следовать один за другим»^[73]. О.С. Иоффе отметил, что «институт является не только последним разделением отрасли права после нормы (существуют также подотрасли), но и не всегда первым разделением, следующим за ним, поскольку в институте иногда обнаруживаются независимые органические образования. Такие образования можно назвать субинститутами»^[74].

Документарные ценные бумаги - это вещи, объекты имущественных прав. Этот подход довольно традиционный и вряд ли может быть поставлен под сомнение.

Бездокументарные ценные бумаги, в классическом смысле, не являются вещами, но они не являются имущественными или неимущественными правами. Их конкретная идеальная оболочка содержит совокупность (целостность) таких прав.

Правовой режим документарных и бездокументарных ценных бумаг во многом сходен, и именно это позволяет обеспечить надлежащую защиту прав их владельцев.

Глава 3. Проблемы оборота ценных бумаг

3.1 Проблемы последствий недействительности сделок с ценными бумагами

Серьезной проблемой, возникающей при рассмотрении недействительности сделок с ценными бумагами в российском законодательстве и практике, является проблема применения последствий их недействительности. В соответствии с положениями статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет за собой правовых последствий, за исключением связанных с ее недействительностью, и является недействительной с момента ее совершения. Эта особенность недействительных транзакций была отмечена Г.Ф. Шершеневичем: «недействительная транзакция не приводит к юридическим последствиям, которые она должна была достичь. Но недействительная транзакция приводит к другим юридическим последствиям. Поскольку транзакция недействительна, все должен быть восстановлен до положения, в котором он находился до заключения сделки»^[75].

В.М. Хвостов подчеркивали прямой и посредственный эффект недействительности сделки. При непосредственном действии права и обязанности от него «полностью уничтожаются, а разрушенные им оживают» (то есть это прямое действие). Посредственное действие выражается в «обязательстве восстановить состояние, которое произошло бы, если бы транзакция не была завершена»^[76].

Некоторые исследователи разделяют все последствия недействительной сделки на юридическое и имущественное. Так, Ф.С. Хейфец считает, что правовые последствия следует понимать как признание сделки недействительной, а имущественные последствия - реституцией или восстановлением государственных доходов. Вряд ли такая классификация имеет практическое значение - она только усложняет систему последствий недействительной транзакции.

Положение, сформулированное Г.Ф. Шершеневичем, является основной идеей, которая направляет как закон, так и правоприменительную практику в отношении применения последствий недействительности сделок. Все последствия можно сгруппировать следующим образом.

Поскольку транзакция была объявлена недействительной, ее выполнение недопустимо. В этом отношении спорные сделки ничем не отличаются от ничтожных. Эта разница имела значение только на этапе признания сделки недействительной и определяла способ такого признания. В дальнейшем все транзакции одинаково недействительны.

Последствия, направленные на устранение последствий недействительной транзакции (в терминологии В.М. Хвостова - посредственное действие). Эти последствия включают двустороннюю реституцию: «все, что было передано одним лицом другому на основании сделки, должно быть возвращено в собственность»^[77].

Характер прав, осуществляемых владельцами ценных бумаг. Необходимо установить, какие юридически значимые действия может предпринять лицо, владеющее ценными бумагами, что такое использование ценных бумаг.

В принципе, характер таких действий определяется характером прав, предоставляемых ценным бумагой. Согласно ст. 142 Гражданского кодекса Российской Федерации ценные бумаги удостоверяют имущественные права. Как следует из определения, содержащегося в ст. 2 Федерального закона «О рынке ценных бумаг», долевые ценные бумаги объединяют совокупность имущественных и неимущественных прав. Л.Р. Юлдашбаева считает, что это несоответствие связано с тем, что авторы Федерального закона «О рынке ценных бумаг» считали термин «имущественные права» употребленным в ст. 142 Гражданского кодекса Российской Федерации в узком смысле^[78] и считает необходимым его дополнить.

На основе широкого понимания права собственности как права, которые служат для удовлетворения потребностей человека^[79], все права из ценной бумаги являются собственностью, хотя такая интерпретация весьма спорна. В то же время представляется бесспорным, что ценные бумаги не могут обеспечить исключительно неимущественные права своего владельца. Таким образом, как видим, права на ценные бумаги могут быть как имущественными, так и неимущественными.

Недействительность сделок по продаже имущественных прав владельцев ценных бумаг. Все имущественные (в узком смысле) права, которыми могут обладать держатели ценных бумаг, можно разделить на имущественные (варрант, коносамент^[80]) и обязательства (векселя, облигации). Решение о характере прав по ипотеке зависит от того, как позитивный закон определяет характер ипотеки. В связи с тем, что в современном российском законодательстве права на ипотеку определены как обязательные, права владельца ипотеки следует отнести к обязательным правам.

Согласно ст. 153 Гражданского кодекса Российской Федерации, в сделках признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Юридически значимые действия по реализации закона о собственности (такие как предоставление залога для исполнения должнику с целью получения datio in solvendi,, получения дивидендов или других доходов и т. Д.) Направлены на изменение гражданских отношений. Следовательно, они должны быть признаны как транзакции. Из этого следует, что общие положения Гражданского кодекса Российской Федерации о недействительности сделок подлежат применению к таким действиям.

Если обеспечение было исполнено его владельцем, а сделка, по которой он получил бумагу, была объявлена недействительной, то в принципе исполнение было выполнено ненадлежащим кредитором. Однако ценные бумаги имеют принцип формальной надежности, основанный на абстрактности ценных бумаг (п. 2 ст. 147 Гражданского кодекса Российской Федерации). В связи с этим возложение дополнительного риска исполнения должнику на ненадлежащего кредитора было бы неразумным. Поэтому должник обязан оформить поручительство, проверив соответствие необходимых реквизитов и бланка^[81]. Такое исполнение считается уместным^[82]. Несмотря на то, что сделка с обеспечением была недействительной, уполномоченное лицо (владелец) не вправе требовать признания недействительности сделки в решении, если должник действовал добросовестно.

Однако в соответствии с положениями статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации полученные по недействительной сделке средства подлежат возврату, а при невозможности возврата в натуральной форме стоимость полученных средств подлежит возмещению. Очевидно, что покупатель ценной бумаги в транзакции, признанной недействительной, должен возместить держателю стоимость ценной бумаги. Но это возможно только в том случае, если лицо, представившее документ на исполнение, сделало транзакцию, признанную недействительной, напрямую с владельцем (цепочка транзакций отсутствует). На практике, особенно при работе с документами на предъявителя и заказом с бланковым подтверждением, права владельца часто остаются незащищенными. Тем не менее, исходя из потребностей оборота и принципа формальной надежности ценных бумаг, такой подход представляется разумным.

Недействительность сделок с ценными бумагами влечет недействительность последующих операций, направленных на отчуждение ценных бумаг, однако восстановление ценных бумаг может быть невозможным в соответствии со ст. 302 ГК Российской Федерации Во-первых, ценные бумаги на предъявителя в принципе не подлежат защите. Во-вторых, ни одно имущество (включая именные и заказные ценные бумаги) не может быть оправдано добросовестным оплаченным покупателем после распоряжения имуществом по его воле^[83].