Файл: Возмещение морального вреда.pdf

На настоящий момент редакцию п. 5 ст. 152 ГК РФ вряд ли можно признать оптимальной. Думается, данный недостаток в правовом регулировании должен быть устранен законодателем путем принятия соответствующих поправок.

Помимо ГК РФ, такая путаница в терминологии встречается и в других нормативно-правовых актах. Например, ст. 136 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации именуется «Возмещение морального вреда», в то же время в самом содержании статьи говорится о «компенсации» (ч. 2). Похожая ситуация и в Трудовом кодексе Российской Федерации. В нем есть специальная статья, посвященная «возмещению» морального вреда (ст. 237), хотя в других статьях используется исключительно термин «компенсация» морального вреда. В Федеральном законе «О несостоятельности (банкротстве)» используются формулировки «возмещение» морального вреда (п. 1 ст. 63, п. 1 ст. 81, п. 2 и 5 ст. 95) и «компенсация» (п. 4 ст. 134, п. 3 ст. 135).

Компенсация происходит от латинского слова compensatio, что в переводе означает возмещение, компенсация, уплата полной стоимости^[14] Таким образом, с филологической точки зрения эти понятия тождественны между собой. В то же время необходимо заметить, что в юридической науке важно не столько первоначальное семантическое значение слова, сколько значение правовых категорий, которые обозначаются этими словами. Вследствие этого одни слова и словосочетания, употребляемые в правовом поле, за пределами его обретают совсем иной смысл (например, термин «ссуда» в юриспруденции используется для обозначения безвозмездного пользования имуществом, тогда как вне ее он понимается как синоним кредита). Конечно, желательно, чтобы такого рода расхождений не было, так как это ведет к усложнению юридической материи для ее восприятия человеком, специально не подготовленным, но юриспруденция порой вынуждена идти на подобные шаги для более экономичного, точного и ясного изложения материала. Кроме того, как и любая иная наука, юриспруденция нуждается в своем категориальном аппарате, для целей существования которого, как правило, необходимо, чтобы за каждым словом (термином) закреплялось строго одно значение.

О.Ш. Аюпов указывает, что между правовыми категориями «возмещение» и «компенсация» имеются определенные различия, для анализа которых в первую очередь стоит отметить, что при использовании данных терминов имеется в виду определенное предоставление в счет потерь, которые понесла потерпевшая сторона. С помощью них данное предоставление приобретает определенные характеристики, которые влияют, в частности, на ее размер и функцию^[15].

При применении термина «возмещение» ГК РФ акцентирует внимание на следующих его признаках: 1) точности определения; 2) соразмерности; 3) эквивалентности, а иногда и на 4) ограниченности того предоставления, которое получает потерпевшая сторона.

При возмещении точность определения предоставления объясняется тем, что в данных случаях всегда возможно четко, определенно и однозначно установить размер и объем возмещения. Это можно увидеть, в частности, когда они ставятся в зависимость от стоимости потерянного имущества. Примером здесь может послужить п. 2 ст. 167 ГК РФ: «При недействительности сделки каждая из сторон обязана, в случае невозможности возвратить полученное в натуре. Возместить его стоимость в деньгах». Но и в других случаях, когда законодатель использует термин «возмещение», имеется в виду, что размер предоставления возможно четко и недвусмысленно определить (например, в ст. 504 ГК РФ).

Соразмерность возмещения означает, что размер предоставления будет зависеть, прежде всего, от размера самого вреда как такового, от тех потерь, которые понесла другая сторона. Ни вина, ни имущественное положение причинителя вреда, ни иные обстоятельства, по общему правилу, не влияют на объем подлежащего взысканию возмещения.

При эквивалентности (равнозначности) возмещения имеется в виду, что предоставление, получаемое потерпевшим, по общему правилу, всегда должно быть эквивалентно тому вреду, который ему был причинен. Данный вывод иллюстрирует ст. 1064 ГК РФ, закрепляющая принцип полного возмещения вреда.

Ограниченность предоставления является исключением из общего правила об эквивалентности возмещения. Это можно увидеть в п. 1 ст. 15 ГК РФ: «Лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере». Также ограниченность возмещения можно наблюдать в целом ряде других статей (например, в п. 1 ст. 547, п. 3 ст. 573, п. 2 ст. 691 ГК РФ).

Из анализа ряда положений ГК РФ видно, что при использовании термина «компенсация» законодатель подчеркивает либо полную принципиальную невозможность точного определения размера предоставления (в частности, при компенсации морального вреда), либо исключительную его сложность (например, при компенсации в случаях нарушения исключительных прав правообладателя результата интеллектуальной деятельности (п. 3 ст. 1252 ГК РФ). Прежде всего это связано с характером вреда, т.е. умалением того или иного блага (нематериальное благо, исключительное право), которые очень трудно «физически воспринять», и со сложностью определения его стоимостного выражения, поскольку такие блага отличаются уникальностью и неповторимостью. Так, выплаты по имущественному страхованию при наступлении страхового случая ГК РФ - «страховое возмещение», а при личном страховании, где страхуется «личность человека», термин этот не используется. То есть, размер компенсации определяется только приблизительно.

В связи с этим, при определении размера компенсации объем причиненного вреда не является главным и основным критерием, в отличие от возмещения. Кроме объема причиненного вреда используется ряд других критериев: характер причиненного вреда, последствия и их степень и продолжительность, степень вины причинителя.

При возмещении определяется точный размер вреда, а при компенсации примерный. Как указывает О.Ш. Аюпов, «для потерпевшего при возмещении, например, убытков, в принципе, не имеет большого значения, с каким умыслом они были ему причинены. Если он докажет размер убытков и наличие остальных условий наступления ответственности, то он сможет возместить все потери, понесенные от другой стороны, но ни рублем больше. Поэтому к возмещению как таковому гражданский оборот относится спокойно и на его стабильность это не влияет. Все его субъекты могут достаточно четко определить последствия совершения тех или иных действий и точно оценить свой риск. Компенсация же - явление нестандартное, атипичное. И здесь вина обретает качественно иные черты. От нее зависит не просто наступление гражданско-правовой ответственности как таковой, но и ее объем. При компенсации взыскать могут больше или, наоборот, меньше, в результате достижение баланса интересов становится почти невозможным: кто-то обязательно будет в выигрыше, а кто-то в проигрыше. Поэтому для гражданского оборота это необычная ситуация, она дестабилизирует его, нарушает его гармонию. В связи с этим компенсация, помимо восстановительной функции, выполняет еще и карательную (штрафную), наказывая правонарушителя не только за вред, причиненный конкретному лицу, но и, прежде всего, за вред гражданскому обороту в целом, для того чтобы предотвратить и не допустить данное правонарушение вновь (превентивная функция)»^[16]. Так, в п. 1 ст. 1064 ГК РФ закрепляется положение, о том, что законом или договором может быть установлена обязанность причинителя вреда выплатить потерпевшим компенсацию сверх возмещения вреда.

Таким образом, при применении компенсации происходит своего рода наказание причинителя вреда, а при любом наказании для его эффективности и соразмерности надо обязательно знать степень вины лица.

Данный вывод подтверждается и практикой высших судов. В совместном постановлении Пленумов Верховного Суда РФ № 5 и Высшего Арбитражного Суда РФ № 29 от 26.03.2009 г. «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса РФ» был разъяснен вопрос о критериях определения размера компенсации при нарушении исключительных прав правообладателя. В ст. 1252 ГК РФ определение такого размера ставится в зависимость только от характера нарушения и иных обстоятельств дела с учетом требований разумности и справедливости. В п. 43.3 вышеназванного постановления закрепляется следующее разъяснение: «Размер подлежащей взысканию компенсации должен быть судом обоснован. При определении размера компенсации суд, учитывая, в частности, характер допущенного нарушения, срок незаконного использования результата интеллектуальной деятельности, степень вины нарушителя, наличие ранее совершенных лицом нарушений исключительного права данного правообладателя, вероятные убытки правообладателя, принимает решение, исходя из принципов разумности и справедливости, а также соразмерности компенсации последствиям нарушения».

Таким образом, высшие судебные инстанции подчеркнули важность определения именно степени вины как критерия определения размера компенсации, даже, если он прямо не упомянут в тексте закона.

Здесь стоит отметить, что случаи, когда степень вины не учитывается при определении размера компенсации, являются исключениями. Они, в частности, приведены в ст. 1100 ГК РФ, в которой закреплен перечень случаев, когда компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда. Думается, что законодатель необоснованно включил в данный перечень и ситуацию, когда вред причинен распространением сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию (диффамацией). С данным законодательным положением, на наш взгляд, нельзя согласиться, потому что происходит полное уравнивание лица, который умышленно распространяет порочащие и несоответствующие действительности сведения, и того, кто в силу невнимательности, поспешности, т.е. неосторожности, допустил диффамирующее высказывание. Особенно ярко недопустимость такого принципа невиновной ответственности проявляется в сфере деятельности средств массовой информации. Профессия журналиста имеет достаточно высокое социальное значение, так как она призвана обнажать «острые углы» нашего общества, государства, является «сторожевым псом демократии». В процессе такой деятельности невольно может появляться диффамация. Но одно дело, когда журналист грубо нарушает Закон о СМИ, в частности в обязанности проверять достоверность информации и не злоупотреблять своими правами (ст. 49, 51 Закона о СМИ), и совсем иное, когда он добросовестно заблуждается в истинности тех или иных суждений.

Для защиты журналистов и СМИ от необоснованных диффамационных исков в законодательстве РФ существует ст. 57 Закона о СМИ, устанавливающая случаи освобождения средства массовой информации от ответственности за диффамацию. К таким случаям, например, относится распространение сведений, полученных от информационных агентств. Бесспорно, данная норма играет важную роль в обеспечении СМИ правом на свободу распространения информации. Но достаточно ли одной этой «привилегии» для эффективного функционирования СМИ в демократическом государстве, к идеалу которого так стремится сейчас Россия? Думается, что нет.

Необходимо подчеркнуть, что 30 марта 1998 г. Россией была ратифицирована Европейская конвенция о защите прав и основных свобод и протоколы к ней. В силу ч. 4 ст. 15 Конституции РФ их действие стало распространяться и на территорию нашей страны. При этом положения этих норм должны толковаться в соответствии с правовой позицией Европейского Суда по правам человека, выраженной в его решениях и постановлениях. Данное обстоятельство было особо подчеркнуто в преамбуле Постановления Верховного Суда РФ от 24.02.2005 №3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц».

В связи с этим представляет интерес правовая позиция Европейского Суда по правам человека по вышеуказанной ситуации. Он считает, что одна лишь констатация «несоответствия действительности» распространенных сведений не должна повлечь ответственность прессы за диффамацию. Доказательство того, что журналист принял меры к тому, чтобы удостовериться в истинности полученной информации, Европейский Суд считает важным доводом, влияющим на степень ответственности за диффамацию. Кроме того, он выработал и иные «льготы» для СМИ. В частности, Г.М. Резник и К.И. Скловский приводят следующие случаи, в которых СМИ предоставляется большая защита от диффамационных исков:

- статус диффамационного лица;

- цель публикации;

- срочность освещения вопроса.

Невооруженным глазом видно, что правовое регулирование свободы выражения мнения на национальном и международном уровнях различно. Для устранения двойного стандарта и унификации норм предлагаем либо исключить полностью абзац 4 из ст. 1100 ГК РФ, закрепляющий компенсацию морального вреда независимо от вины причинителя вреда, в случае когда вред причинен распространением сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию, либо исключить из действия данной нормы случаи, когда ответчиком по диффамационным искам выступает средство массовой информации. Для оптимального решения данного вопроса возможно не просто введение виновной ответственности за диффамацию, но также введение ее степени - грубой неосторожности, но только, опять же, для средств массовой информации.

В итоге хотелось бы отметить, что в современном законодательстве России случаев применения компенсации становится все больше. Например, Федеральным законом от 19.07.2009 № 205-ФЗ, внесшим, в частности, изменения в ч. 1 ст. 98 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, благодаря которым лица, чьи права и (или) законные интересы были нарушены обеспечением иска, после вступления в законную силу судебного акта арбитражного суда об отказе в удовлетворении иска вправе требовать от лица, по заявлению которого были приняты обеспечительные меры, не только возмещения убытков, как предусматривала прежняя редакция, но и выплаты компенсации. Вспомним также недавний Федеральный закон от 30.04.2010 № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок», в котором опять же используется термин «компенсация».

В связи с этим необходимо отметить все возрастающую роль и значение компенсаций в усложняющемся гражданском обороте, для нужд которого использование только лишь возмещения становится явно недостаточным. Следует надеяться, что в научной литературе вопросы о сущности компенсации и возмещения будут подвергнуты более детальному изучению.