Файл: Возмещение морального вреда.pdf

Как видно из приведенной формулы, максимальный размер компенсации действительного морального вреда равен четырехкратному размеру компенсации презюмируемого морального вреда.

При использовании формулы можно сделать следующие допущения относительно степени вины причинителя вреда:

fv = 0,25 - при наличии простой неосторожности;

fv = 0,5 - при наличии грубой неосторожности;

fv = 0,75 - при наличии косвенного умысла;

fv = 1,0 - при наличии прямого умысла.

Поскольку вина потерпевшего fs учитывается в целях снижения размера компенсации только при наличии в его действиях грубой неосторожности, ее значение можно принимать равным 0,5 (fs = 0,5). Эти допущения могут быть использованы, если суд не найдет оснований для применения иных значений этих критериев в установленных пределах. Степень вины потерпевшего fs при наличии любого вида умысла потерпевшего должна приниматься равной 1, что тождественно отказу в компенсации морального вреда.

Если ответственность причинителя вреда наступает независимо от его вины, то формула приобретает вид:

D = d х i х c х (1 - fs) ^[47].

Как можно видеть, в общую формулу не включены какие-либо критерии, отражающие учет требований разумности и справедливости, поскольку они оказываются учтенными заранее в величине размера компенсации презюмируемого морального вреда.

Нецелесообразно было бы связывать с применением формулы имущественное положение причинителя вреда, так как это обстоятельство никак не связано ни с самим правонарушением, ни с перенесенными потерпевшим страданиями. Учет имущественного положения причинителя вреда может повлечь лишь снижение размера компенсации, но не отказ в ее взыскании; учет этого обстоятельства в случае причинения вреда умышленными действиями вообще не допускается.

В то же время предложенная формула допускает возможность включения в нее коэффициента учета имущественного положения причинителя вреда. В таком случае формула приобретает следующий вид:

D = d х fv х i х c х (1 - fs) х p.

Здесь символом p (property - имущество) обозначен коэффициент учета имущественного положения причинителя вреда, который, по мнению Эрделевского А.М. должен быть помещен в пределы от 0,5 до 1 (0,5 < p < 1) ^[48].

Существуют и иные точки зрения на порядок определения размера компенсации морального вреда, в основном, однако, дополняющие методику А.М. Эрделевского.

М.Н. Малеина, например, к числу критериев определения размера компенсации за причинение морального вреда предлагает отнести общественную оценку фактического обстоятельства (обстоятельств), вызвавшего вред, и область распространения сведений о происшедшем событии. При причинении физического вреда - вид и степень тяжести повреждения здоровья, длительность или кратковременность расстройства здоровья, степень стойкости утраты трудоспособности и т.д. ^[49] Также, по мнению М.Н. Малеиной, система критериев определения размера компенсации морального вреда как способа защиты прав граждан в случае нарушения гражданских, семейных и трудовых прав должна быть трехуровневой и включать в себя: общие критерии определения размера компенсации морального вреда - форму и степень вины лица, причинившего моральный вред; общественную оценку действий (бездействия) причинителя; частные (факультативные по отношению к общим) критерии определения размера компенсации морального вреда, применяемые при нарушении конкретного субъективного права, а именно: 1) при нарушении прав на сохранение целостности личности; 2) при нарушении прав на индивидуализацию личности; 3) при нарушении прав на тайну частной жизни; 4) при нарушении прав на неприкосновенность частной жизни; 5) при нарушении прав авторов; 6) при нарушении прав потребителей; 7) при нарушении прав работника; 8) при нарушении прав добросовестного супруга при признании брака недействительным; основания повышения и снижения величины компенсации морального вреда.

К основаниям же повышения размера компенсации неимущественного вреда она полагает отнести: 1) причинение одновременно морального и физического вреда при посягательстве на одно нематериальное благо; 2) причинение неимущественного вреда одновременным посягательством на несколько нематериальных благ^[50].

К критериям определения размера компенсации морального вреда А.В. Шичанин относит силу причиненного вреда, материальное и социальное положение сторон, а также местные условия и нравы ^[51].

Таким образом, мы видим, что при всей логичности методики (формулы) определения размера компенсации морального вреда А.М. Эрделевского она не является идеальной и требует дальнейшей научной разработки и уточнения.

Противоположного подхода придерживается Е.В. Смиренская^[52], которая полагает, что идея введения методики определения размера компенсации морального вреда является несостоятельной, хотя и достаточно оригинальной, а применение психологической экспертизы является более юридически обоснованным, чем любые методики. Аналогичной позиции придерживается К.А. Тарасевич, и полагает, что при определении размера компенсации морального вреда было бы целесообразно назначать судебно-психологическую экспертизу, которая позволила бы определить психическое состояние потерпевшего с точки зрения функционального подхода, то есть такого подхода, при котором в задачу суда входит установить такую сумму, которая могла бы стать «разумным утешением»^[53]. Таким образом, и в доктрине мы видим сторонников двух противоположных подходов к компенсации морального вреда: функционального и ценностного.

Множественность и многогранность условий определения размера компенсации морального вреда делают невозможной точную оценку причиненных душевных страданий. Как отмечают К.И. Голубев и С.В. Нарижний, эта невозможность во многом предопределяет известную еще с прошлых веков доктрину, согласно которой при определении размера денежного вознаграждения свободное и справедливое судейское усмотрение является составной частью института компенсации морального вреда^[54].

По мнению Козарук Е.Г., на практике, при решении вопросов о возмещении компенсации важно правильно определить её размер, который будет являться наиболее значимым для потерпевшего. Полагает, что поскольку законодатель отказался от нормативного установления базисного уровня методики определения размера компенсации, и таким образом предоставил этот вопрос усмотрению суда, то следует в порядке обеспечения единообразного применения законов при осуществлении правосудия, предложить судам общий базис и подход к определению размера компенсации морального вреда при разрешении конкретных дел^[55].

Т.П. Будякова считает, что «принцип презюмирования морального вреда особенно значим, когда речь идет о такой группе потерпевших, как несовершеннолетние»^[56]. З.Б. Хавжокова полагает, что для определения размеров компенсации морального вреда следует воспринять концепцию презюмируемого морального вреда. Одновременно она предлагает, во-первых, установление как минимальных, так и максимальных пределов компенсации морального вреда по каждому конкретному правонарушению, в зависимости от его общественной опасности и ценности нарушенного нематериального блага. Во-вторых, считает необходимым предоставить суду возможность в указанных рамках варьировать размер компенсации морального вреда, учитывая обстоятельства рассматриваемого дела, которыми могут быть: характер распространенных сведений, сфера, объем и неоднократность их распространения, публичность распространения, последствия, наступившие для потерпевшего в связи с распространением сведений^[57].

По мнению М.С. Мережкиной, исследование вопроса об определения размера компенсации морального вреда приводит к выводу о том, что законодатель правомерно предоставил только суду решать вопрос о размере компенсации. Установление высших или нижних пределов компенсации, обсуждаемое в цивилистической науке, будет препятствовать учету индивидуальных особенностей конкретного случая возмещения вреда, причиненного лишением жизни^[58]. По мнению А.И. Карномазова, поскольку компенсация морального вреда является мерой юридической ответственности, то размер компенсации должен носить определенный и предсказуемый характер для сходных случаев. Фактически легализованное в настоящее время свободное судейское усмотрение при определении размера компенсации морального вреда ведет к отсутствию единообразия в правоприменительной практике и, следовательно, нарушает принцип правового равенства^[59].

По мнению И.Ю. Костенковой и Е.С. Юловой, «невозможно ввести четкие и единственно верные методы, позволяющие правильно установить размер компенсации за причиненный моральный вред, поскольку утраченное относится к психической и моральной сфере, и в принципе его материальное возмещение невозможно»^[60]. Полагают, что именно истец должен обосновывать размер возмещения, представить суду все факты, на которые он при этом ссылается. «Поскольку определение морального вреда, сущность которого заключается в умалении нематериальных благ, не отражает последствий посягательства на них, а лишь указывает на формы реакции потерпевшего на это обстоятельство, на их взгляд, необходимо ввести в ст. 151, 1099 ГК РФ категорию «неимущественный вред»^[61].

Чтобы избежать судебной ошибки при определении размера компенсации морального вреда, было бы целесообразно назначать соответствующую экспертизу, при проведении которой учитывать индивидуальную особенность потерпевшего, а также степень вины и имущественное положение гражданина - причинителя вреда.

Критерии определения размера компенсации морального вреда необходимы, они «позволят создать практическую базу, совершенствовать законодательство в данной области и способствовать разрешению судебных споров о компенсации морального вреда с большим учетом интересов граждан и соблюдения принципа справедливости.

С момента введения в современное российское право института компенсации морального вреда вопрос о его определении получил довольно широкую разработку, и наиболее жизнеспособные теории подлежат, по мнению Д.В. Котова, немедленному внедрению в активную практику»^[62].

Таким образом, различные взгляды на проблему компенсации морального вреда обусловлены разнообразием форм, в которых может осуществляться его причинение, а также тем, что само понятие морального вреда является весьма широким по своему содержанию. И, прежде всего, это связано с тем, что моральный вред может возникать при нарушении не только конкретных нематериальных благ, свобод или неимущественных прав, принадлежащих личности, но и в области общечеловеческих отношений, ставших нормами морали и нравственности.

Размер компенсации морального вреда должен быть более четко законодательно определен, однако, на наш взгляд, прежде чем вводить формулу и коэффициенты расчетов в практику, необходимо отработать их применение путем расчетов на "прошлых", уже разрешенных делах, далее провести необходимую коррекцию, выработать рекомендации и только после этого, коэффициенты могут применяться в правосудии.

При разработке новых критериев и форм расчетов, необходимо учитывать, что формулы и коэффициенты должны применяться в совокупности с таким критерием как "усмотрением суда".

Гораздо более последовательным является разграничение вреда, воспринятое уголовно-процессуальным законодательством. В соответствии со статьей 53 УПК РСФСР потерпевшим признается лицо, которому преступлением причинен  моральный, физический или имущественный  вред. А по каким основаниям в гражданском законодательстве проводится объединение  морального  (нравственного) вреда  и собственно физического (телесного) вреда? Оба они причиняются непосредственно личности и оба вызывают страдания – естественную форму последствий причинения вреда личности потерпевшего. Однако, для оценки вреда, причиненного личности, и установления порядка его компенсации важнее должно быть отличие между моральным и физическим вредом, которое и не позволит их объединить. Причиненный моральный и физический вред отражается в разных сферах человеческой жизнедеятельности: соответственно, идеальной (духовной) и материальной (телесной), что предполагает и различие используемых принципов оценки причиненного вреда и его компенсации.

И моральный, и физический вред после нанесения по существу своему являются необратимыми и в гражданско-правовом смысле возмещению не подлежат. Используя уголовно-правовую терминологию (статья 76 УК РФ), они лишь могут быть «заглажены». С этой точки зрения необходимо согласиться с мнением об имеющейся неточности в п. 5 статьи 152 ГК РФ, где говорится о возможности возмещения морального вреда, и признать, что понятие морального вреда предполагает возможность его компенсации, а не возмещения. Но принципы компенсации физических и нравственных страданий не могут быть одинаковы. Поскольку физические страдания вызываются физическим вредом, причиняемым в материальной сфере, они поддаются гораздо более объективированной оценке, т.е. по своему смыслу компенсация физических страданий может приближаться к возмещению. Совсем по-другому обстоит дело с компенсацией нравственных страданий, вызванных вредом, причиненным в идеальной сфере. Они не могут быть оценены с позиций столь обобщенных, как физические, и для того, чтобы они могли быть компенсированы исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (п. 2 статьи 6 ГК РФ), необходимо тщательное и всестороннее изучение обстоятельств причинения вреда, личности причинителя вреда и лица, которое испытывает страдания, словом важен максимально индивидуализированный подход к оценке нравственных страданий.

2.3. Особенности рассмотрения судами исков о возмещении морального вреда по различным видам судебных споров

Помимо ГК РФ, и иные нормативные правовые акты предусматривают для взыскания компенсации морального вреда основания, например: нарушение тайны завещания (ч. 2 ст. 1123 ГК РФ); нарушение личных неимущественных прав автора (ч. 1 ст. 1251 ГК РФ); нарушение изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя (ст. 15 Закона РФ от 7 февраля 1992 г. № 2300-I "О защите прав потребителей"); нарушение прав и интересов гражданина в результате распространения ненадлежащей рекламы (ч. 2 ст. 38 Федерального закона от 13 марта 2006 г. № 38-ФЗ "О рекламе"); невыполнение туроператором или турагентом условий договора о реализации туристского продукта (абз. 6 ст. 6 Федерального закона от 24 ноября 1996 г. № 132-ФЗ "Об основах туристской деятельности в Российской Федерации"); нарушение прав и законных интересов гражданина в связи с разглашением информации ограниченного доступа или иным неправомерным использованием такой информации (ч. 2 ст. 17 Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ "Об информации, информационных технологиях и о защите информации"); нарушение прав гражданина, связанное с дискриминацией в сфере труда (ч. 4 ст. 3 ТК РФ); совершение работодателем неправомерных действий или бездействия в отношении работника (ст. 237 ТК РФ); увольнение без законного основания или с нарушением установленного порядка либо незаконный перевод на другую работу (ч. 9 ст. 394 ТК РФ); и другие.