Файл: principy_prava_vooruzhennyh_konfliktov_2011.pdf

МЕЖДУНАРОДНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ВОЮЮЩИХ ГОСУДАРСТВ

697

4.24.  

Еще одно событие несколько поколебало принцип, согласно которому 

необходимая оборона не может оправдать посягательство на международное гума-
нитарное право: речь идет о втором абзаце п. 105Е Консультативного заключения 
Международного суда о законности применения (или угрозы применением) ядер-
ного оружия (см. выше, п. 2.193). Однако, как мы видели, логика требует, чтобы 
этой части Заключения не придавалось никакого значения (см. выше, п. 2.194).

Как мы уже говорили (см. выше, п. 2.187), только в рамках права вооруженных 

конфликтов необходимая оборона не играет никакой роли в оценке законности 
вооруженных акций воюющих сторон. Эти действия оцениваются исключитель-
но в свете гаагского права (см. выше, пп. 2.5–2.279).

4.25.  

Одна из Камер МТБЮ, по-видимому, сочла необходимую оборону критерием 

законности военной акции:

«Должна быть установлена временная связь между любым актом необходимой обороны 

и исходным нападением. Таким образом, развертывание полномасштабных военных маневров 

через день после исходных нападений не удовлетворяет предварительным условиям квалифика-

ции в качестве военных актов «необходимой обороны»» 

1

.

Это рассуждение неверно: право необходимой обороны не оценивается в свете права, 

применимого к межгосударственным отношениям в рамках ст. 51 Устава ООН (см. выше, 
пп. 1.9–1.14 и ниже, 4.31), или общего уголовного права как основание, оправдывающее 
правонарушение (ср. Уголовный кодекс Бельгии, ст. 416–417). В контексте вооруженного 
конфликта военная акция не становится ни более, ни менее законной от того, что она 
может или не может быть приравнена к акту необходимой обороны. Законность воору-
женного насилия устанавливается на основании других критериев: характер объектов 
нападения, природа используемых средств и т. д. И не важно, идет ли речь о наступатель-
ном или оборонительном акте необходимой обороны.

Так, когда Эритрея и Эфиопия начали обвинять друг друга, выясняя, кто же первый 

напал на аэродром другой стороны, Комиссия по рассмотрению жалоб справедливо 
 заявила:

«Каждый обвиняет другого в том, что тот напал первым, но Комиссия не должна заниматься 

этим вопросом, поскольку на обоих аэродромах находились военные самолеты и оба аэродрома, 

несомненно, были военными объектами согласно международному гуманитарному праву» 

2

.

К счастью, Апелляционная камера МТБЮ скорректировала позицию:

«С юридической точки зрения не имеет значения, что решение о нападениях было принято 

превентивно, в оборонительных или наступательных целях, и что это застало врасплох «против-

ную сторону»

3

.

(также см. выше, п. 2.11).

1 

TPIY, aff . IT-97-24-T, 

Stakic

, 31 juillet 2003, § 154.

2 

Partial Award, 

Central Front Ethiopia’s Claim 2

, 28 Apr. 2004, § 102, www. cpa-pca.org/et 

ILM

, 2004, p. 1294.

3 

TPIY, aff . IT-95-14/2-A, 

Kordic et Cerkez

, 17 déc. 2004, § 812.

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ

698

4.26.  

Может ли необходимая оборона оказаться обстоятельством, исключающим неза-

конность деяния, если сторона, ставшая объектом нападения, отвечает на последнее, 
не приняв все необходимые меры предосторожности для того, чтобы не задеть граждан-
ских лиц? Так, по поводу артиллерийского обстрела Израилем палестинского квартала 
Бейт Ханун (сектор Газа) 8 ноября 2006 г., в результате которого были убиты 19 граждан-
ских лиц и ранены 58, в том числе много детей, Ф. Веккель писал:

«Артиллерия открыла огонь через несколько часов в ответ на обстрел палестинскими ракета-

ми. У артиллеристов не было практически ни малейшего шанса накрыть палестинских комбатан-

тов ввиду их чрезвычайной подвижности, зато существовала высокая и даже почти стопроцент-

ная вероятность причинения больших сопутствующих потерь» 

1

.

A contrario, если бы Израиль нанес ответный удар сразу после ракетного обстрела, 

предпринятого палестинцами, могли ли быть оправданы потери среди гражданских лиц? 
Конечно, нет, поскольку запрещение нападать на гражданских лиц носит постоянный 
характер.

Что касается обязанности принимать меры предосторожности при нападении 

(Дополнительный протокол I, ст. 57), она распространяется лишь на все «практически 
возможные меры предосторожности (

ibid.

, п. 2, a, II). Аналогичным образом заблаго-

временное предупреждение делается, «когда это позволяют обстоятельства (

ibid.

, п. 2, с). 

Следовательно, не состояние необходимой обороны, а вероятно, трудность осуществления 
всех необходимых мер предосторожности в имеющихся обстоятельствах (которые должны 
оцениваться для каждого конкретного случая) может позволить заключить, что обязан-
ность, касающаяся принятия мер предосторожности, не была выполнена.

4.

 Бедственное положение

4.27.  

Бедственное положение исключает незаконность действия, совершенно-

го для спасения своей жизни или жизни лиц, находящихся на попечении лица, 
совершившего такое действие, но при условии, в частности, что это действие 
не создает равной или большей угрозы (Проекты статей об ответственности госу-
дарств, 1-е чтение, ст. 32; 2-е чтение, ст. 24) 

2

.

Это обстоятельство, исключающее незаконность деяния, следует отличать 

от смежных понятий, таких как состояние необходимости, форс-мажор и непред-
виденный случай. Бедственное положение и состояние необходимости характери-
зуются тем, что недозволенное действие есть результат преднамеренного выбора, 
которого не существует при форс-мажоре и непредвиденном случае. Когда имеет 
место форс-мажор, над действующим лицом довлеет непреодолимая сила, а при 
непредвиденном случае поведение человека является непреднамеренным и дик-
туется извне непредсказуемым событием.

Различие же между бедственным положением и состоянием необходимости 

обусловливается тем, кто именно подвергается крайней опасности: если это чело-

1 

Sentinelle

, 12 nov. 2006, www.sfdi.org.

2 

Ann. CDI

, 1979, II, 2

e

 partie, pp. 149 ss.; 

Rapport CDI 2001

, док. ООН A/56/10, § 77, с. 202 и сл.

МЕЖДУНАРОДНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ВОЮЮЩИХ ГОСУДАРСТВ

699

век и его близкие, речь идет о бедственном положении, а когда в качестве субъек-
та выступает государство — это состояние необходимости 

1

.

4.28.  

На практике довольно трудно представить себе, что бедственное положе-

ние, связанное, в первую очередь, с нарушением границ, воздушного или мор-
ского пространства других государств, ведет к нарушениям права вооруженных 
конфликтов. Ведь вооруженный конфликт почти всегда означает бедственное 
положение, и специальные нормы, касающиеся этой ситуации, были предусмо-
трены как раз для того, чтобы поведение комбатантов не выходило за определен-
ные рамки под воздействием бедственного положения. Так что бедственное поло-
жение не может служить основанием для нарушения норм, предусмотренных 
для… бедственного положения!

4.29.  

Однако есть случаи, когда возникает соблазн оправдать нарушения права 

вооруженных конфликтов бедственным положением: например, солдату прихо-
дится под угрозой смерти в случае невыполнения приказа добить раненого или 
расстрелять военнопленного. В действительности, речь идет, скорее, не о бед-
ственном положении, а о непреодолимом принуждении, которое входит в поня-
тие форс-мажора для действующего лица, но не устраняет незаконность действия 
для государства (см. ниже, п. 4.32).

Зато можно представить следующую ситуацию: захватив неприятельский 

порт, одна из сторон в конфликте нарушает ст. 29 Женевской конвенции II, 
удерживая принадлежащее противнику госпитальное судно, чтобы обеспечить 
оказание медицинской помощи своим раненым, которые иначе останутся без 
ухода. В такой гипотетической и, видимо, чрезвычайно редкой ситуации, когда 
нарушение права вооруженных конфликтов совершается 

в интересах жертв

, 

бедственное положение могло бы служить оправданием. Однако подобные нару-
шения должны ограничиваться возможностью оказания более эффективной 
помощи жертвам, и притом 

всем

 жертвам, независимо от их принадлежности 

к той или иной стороне.

Комиссия по рассмотрению жалоб Эритреи и Эфиопии заключила, что 

Эритрея не нарушила ст. 49 Женевской конвенции IV, когда, заняв эфиопский 
город Заламбесса, она эвакуировала оттуда часть населения в лагерь для переме-
щенных лиц, находящийся на территории Эритреи. Последняя аргументировала 
свои действия артобстрелами со стороны Эфиопии и материальной невозможно-
стью сконцентрировать этих лиц в ином месте (не на эритрейской территории) 

2

.

Аналогичным образом в случае отказа воюющей державы принять помощь, 

предназначенную для ее населения (см. выше, п. 2.351) (на основании ст. 71, п. 1, 
in fine, Дополнительного протокола I), проведение операции помощи, несмотря 
на этот отказ, может быть оправдано бедственным положением населения, кото-
рое следует спасти, но такого рода операции, как правило, осуществляет третье 

1 

Ann. CDI

, 1979, II, 2

e

 partie, p. 149, §§ 2–3; 

Rapport CDI 2001

, док. ООН Doc. A/56/10, § 77, с. 202 и сл.

2 

Partial Award, 

Central Front Ethiopia’s Claim 2

, 28 Apr. 2004, § 68, www.pca-cpa.org/ et 

ILM

, 2004, p. 1289.

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ

700

государство, а не воюющая сторона. Как сказал Б. Кушнер: «Суверенитет госу-
дарств заслуживает уважения, но еще больше следует уважать жертв».

4.30.  

Что касается 

индивидуальной уголовной

 ответственности, мы увидим, что 

Статут МУС допускает бедственное положение и даже состояние необходимости 
в качестве оправдания, но это исключение оказывается очень спорным в свете 
позитивного права (см. ниже, п. 4.352).

5.

 Состояние необходимости

4.31.  

Состояние необходимости освобождает от ответственности за действие, 

не соответствующее предписаниям международного права, когда данное дей-
ствие является для государства 

единственным

 средством обеспечения 

жизненно 

важных

 интересов, которым угрожает 

серьезная и непосредственная

 опасность. 

Это состояние необходимости упраздняет незаконность нарушения международ-
ного права, что и было кодифицировано и уточнено Комиссией международного 
права (Проекты статей, 1-е чтение, ст. 33; 2-е чтение, ст. 25) 

1

, однако оно неприме-

нимо к нарушениям права вооруженных конфликтов, потому что, как и в случае 
бедственного положения, вооруженный конфликт является типичной ситуацией, 
когда государству угрожает серьезная и непосредственная опасность. Поскольку 
именно право вооруженных конфликтов регулирует действия в условиях серьез-
ной и непосредственной опасности, которую представляет собой война, нельзя 
ссылаться на состояние крайней необходимости, оправдывая нарушения права, 
применяемого к подобным ситуациям 

2

. Да и сама Комиссия международно-

го права говорит то же самое в комментарии к Проекту, принятому в первом 
 чтении:

«Было бы абсурдным ссылаться на понятие военной необходимости, желая освободить себя 

от долга, состоящего в выполнении обязательств, разработанных специально для того, чтобы 

военная необходимость не порождала страданий, к окончательному искоренению которых мы 

стремимся. Правда, в конвенциях по гуманитарному праву войны присутствуют положения, 

явным образом предусматривающие исключения из обязанности соблюдать содержащиеся 

в них предписания в случае «настоятельной военной необходимости». Однако речь здесь идет 

о положениях, действующих только в определенных случаях. Что касается остальных ситуаций, 

из текста этих конвенций неявным образом следует, что они не допускают возможности ссылать-

ся на военную необходимость в качестве предлога для того, чтобы государства не выполняли 

налагаемых этими конвенциями обязанностей» 

3

.

Эти принципы неоднократно применялись в ходе различных судебных раз-

бирательств (см. ниже, п. 4.430).

1 

Ann. CDI

, 1980, II, 2

e

 partie, pp. 33 ss.; 

Rapport CDI 2001

, UN Doc. A/56/10, § 77, pp. 208 ss.

2 

Ср.: Meron, «Internal Strife …», 

op. cit

., 

in Essays in Honour of F. Kalshoven, op. cit

., pp. 255–256.

3 

Ann. CDI

, 1980, II, 2

e

 partie, p. 45; несколько лаконичнее, но в том же смысле комментарий к ст. 25, п. 19, и ст. 26: 

Rapport CDI 2001

, док. ООН A/56/10; см. также: Niyungeko, 

in

RICR

, 1991, pp. 127 ss.; McCoubrey, H., «Th

  e Nature of the 

Modern Doctrine of Military Necessity», 

R.D.P. M.D.G

., 1991, pp. 221, 229–231, 234–237.

МЕЖДУНАРОДНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ВОЮЮЩИХ ГОСУДАРСТВ

701

Действительно, документы, регулирующие право вооруженных конфликтов, 

содержат некоторые положения, явным или неявным образом признающие 
состояние необходимости в качестве основания для неприменения или ограни-
ченного применения определенных норм. Например:

обязанность оккупирующей державы уважать «существующие в стране зако-

—

ны, буде к тому не встретится неодолимого препятствия» (Гаагское поло-
жение, ст. 43);

запрещение для воюющих сторон ограничивать законную деятельность 

—

Держав-покровительниц, за исключением случаев «настоятельных военных 
требований» и только «временно» и «в порядке исключения» (Женевские кон-
венции, общие ст. 8, 8, 8, 9, in fine);

ограничение только «случаем крайней необходимости» возможности реквизи-

—

ровать имущество обществ помощи (Женевская конвенция I, ст. 34);

запрещение уничтожать и захватывать имущество, если это не «настоятель-

—

но вызывается военною необходимостью» (Гаагское положение, ст. 23, ж; 
Женевские конвенции: I, ст. 50; II, ст. 51; III, ст. 130; IV, ст. 147);

запрещение для оккупирующей державы эвакуировать гражданское насе-

—

ление оккупированной территории, если речь не идет о временной эвакуа-
ции, продиктованной «особо вескими соображениями военного характера» 
(Женевская конвенция IV, ст. 49, ч. 2);

запрещение использовать культурные объекты во враждебных целях и напа-

—

дать на них, за исключением случаев, когда «военная необходимость настоя-
тельно потребует такого решения» (Гаагская конвенция 1954 г., ст. 4, п. 2);

право организаций гражданской обороны «выполнять порученные им задачи 

—

по гражданской обороне, за исключением случаев настоятельной военной 
необходимости» (Дополнительный протокол I, ст. 62, п. 1);

и т. д.

—

Вне рамок этих гипотетических ситуаций, которые, будучи исключениями, 

должны допускаться только ограничительно (exceptiones sunt strictissimae inte
rpretationis), состояние необходимости никогда не может служить обстоятель-
ством, освобождающим от ответственности за нарушения права вооруженных 
конфликтов.

Например, в деле о строительстве Израилем стены на оккупированной пале-

стинской территории Международный суд заявил, что он 

«не убежден, что строительство стены по выбранному маршруту являлось единственным спосо-

бом защитить интересы Израиля от опасности, на которую он сослался как на оправдание для ее 

строительства» 

1

.

1 

A/ES-10/273, Консультативное заключение Международного суда относительно правовых последствий стро-

ительства стены на оккупированной палестинской территории, п. 140.