ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 17388
Скачиваний: 11
ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ
722
Однако Комиссия намерена обеспечить компенсацию только за ущерб, раз-
мер которого доказан, в противном случае претензия отклоняется или ее объем
сокращается, что и делалось неоднократно
1
. Комиссия также учитывает, помимо
таких переменных, как оценки международных инстанций относительно объема
ущерба, невозможность с уверенностью определить частоту и масштаб ущерба
2
,
отнесение ущерба на счет сразу нескольких причин
3
.
d)
Характер возмещения
4.54f.
Возмещение, которое фигурировало в исках и которое предоставлялось,
как правило, выступало в денежной форме (см. выше, пп. 4.47, 4.54). Однако когда
ущерб носит нематериальный характер и не подлежит реституции или компенса-
ции, надлежащей формой возмещения является сатисфакция в виде осуждения
нарушения: так было в случае нарушений дипломатического иммунитета
4
или
незаконного лишения гражданства
5
.
4.55.
Имеет ли право государство, понесшее убытки, быть, так сказать, само
себе судьей, и само изъять в свою пользу имущество и активы ответственно-
го за ущерб государства? Ответ будет отрицательным: в своем Проекте статей
об ответственности государств Комиссия международного права предусматри-
вает только право государства, понесшего ущерб, призвать к ответственности
государство, совершившее противоправное деяние (ст. 42). Потерпевшее госу-
дарство может само, так сказать, обеспечить свои интересы, в том числе посред-
ством законных контрмер, только если государство, ответственное за ущерб,
уклоняется от выполнения своей обязанности по возмещению (ст. 49 и сл.). Для
этого нужно, чтобы потерпевшее государство сначала потребовало, чтобы ответ-
ственное за ущерб государство выполнило свою обязанность по возмещению,
и только если оно от этого откажется, государство, понесшее ущерб, может при-
бегнуть к контрмерам (ст. 52), например, заблокировав или конфисковав активы
ответственного государства.
4.56.
Случается и так, что государство, совершившее противоправное деяние,
отказывается признать свою ответственность, но соглашается компенсировать
ущерб, причиненный потерпевшей стороне, в порядке меры ex gratia
6
.
1
Id
., §§ 84, 159, 356; Eritrea’s Damages Claims, §§ 70, 205, 215, 287 s., 302, 333, 336, 361, 388, 390, 418,
loc. cit
.
2
Ethiopia’s Damages Claims, §§ 135, 247; Eritrea’s Damages Claims, § 205,
loc. cit
.
3
Ethiopia’s Damages Claims, § 329,
loc. cit
.
4
Eritrea’s Damages Claims, § 386 s.; Ethiopia’s Damages Claims, § 269,
loc. cit
.
5
Eritrea’s Damages Claims, § 288,
loc. cit
.
6
Так поступали, в частности, США; см.: Carnahan, B.
in
YIHL
, 2000, p. 605.
МЕЖДУНАРОДНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ВОЮЮЩИХ ГОСУДАРСТВ
723
II. Н
ЕМЕЖДУНАРОДНЫЙ ВООРУЖЕННЫЙ КОНФЛИКТ
4.57.
Принципы международной ответственности, применяемые к международ-
ным вооруженным конфликтам, применяются к немеждународным вооружен-
ным конфликтам в той мере, в какой они регулируются международным правом,
а действия, совершаемые в ходе этих конфликтов, составляют нарушения между-
народного права, которые вменяются в вину государствам. Однако в связи с этим
встают два конкретных вопроса.
Распространяется ли конкретная ответственность государства за действия его
—
вооруженных сил в международных вооруженных конфликтах на немеждуна-
родные вооруженные конфликты?
Могут ли нести международную ответственность неправительственные
—
вооруженные группировки, которые противостоят друг другу в немеждуна-
родном вооруженном конфликте?
А. Применимость к немеждународным вооруженным конфликтам
принципов международных вооруженных конфликтов
4.58.
Принципы ответственности, сформулированные в ст. 3 Гаагской конвен-
ции IV от 1907 г. и ст. 91 Дополнительного протокола I, распространяются только
на ситуации международного вооруженного конфликта, поскольку источником
их являются документы, рассматривающие исключительно такую ситуацию
(см. выше, п. 4.5). Однако были случаи, когда эти принципы применялись к воен-
ным операциям, проводимым внутри страны и направленным на подавление
мятежей. Так, в деле об иске Великобритании к Испанскому Марокко, где сле-
довало установить ответственность Испании как государства-протектора части
Марокко за ущерб, причиненный британским подданным в результате военных
действий Испании против мятежных кабилов, юрисконсульт Макс Хубер, избран-
ный сторонами для составления доклада по этому вопросу, счел, что ст. 3 Гаагской
конвенции 1907 г. применима к данному случаю, хотя речь и не шла о войне stricto
sensu:
«Конечно, эта конвенция (Гаагская) не может быть применена непосредственно ни к одной
из ситуаций, которые должны стать предметом настоящего доклада, но принцип, провозглашен-
ный ею в ст. 3, заслуживает того, чтобы его учитывать и в случае возможной военной акции вне
рамок собственно войны»
1
.
Отметим, что данное заключение было поставлено под сомнение в деле
Кэр, при рассмотрении которого председатель франко-мексиканской комиссии,
сославшись на приведенный выше отрывок, 7 июня 1929 г. заявил:
1
Rapport du 1
er
mai 1925,
RSA
, II, p. 645.
ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ
724
«Хотя мотивы, исходя из которых в 1907 г. германское правительство предложило, а другие
правительства приняли принцип ответственности, упомянутый выше (в ст. 3 Конвенции 1907 г.),
и могут послужить основанием de lege ferenda для принятия того же принципа и в отношении
гражданских войн, по нашему мнению, следует признать, что государства, согласившись с при-
менением этого принципа к международной войне, рассматривали его тогда как новый принцип
ограниченного применения. Они вовсе не имели намерения признать его общую примени-
мость во всех случаях, касающихся международной ответственности за действия, совершенные
вооруженными силами (см. также доклад М. Л. Стризовера из Института международного права
от 8 февраля 1926 г. — Annuaire de l’Institut, 1927, t. 1, pp. 455 et ss., в том числе 462–463 (…).
Таким образом, если исходить из того, что действия, совершенные военнослужащими во вре-
мя гражданской войны, еще не могут считаться подпадающими под принцип, сформулированный
в 1907 г. для международной войны, то решение спорных вопросов возможно только в свете
общих принципов, регулирующих условия международной ответственности государств за дей-
ствия своих должностных лиц вообще»
1
.
Следовательно, в случае немеждународного вооруженного конфликта госу-
дарству может вменяться только общеправовая ответственность, включающая
в себя действия ultra vires его вооруженных сил, но не действия, совершенные
лицами из состава этих вооруженных сил в частном порядке (см. выше, п. 4.13).
4.59.
Тем не менее, даже когда речь идет о вооруженных силах, на государстве
лежит особая ответственность проявлять осмотрительность и бдительность, что-
бы вооруженные силы оставались в предписанных правом рамках, как об этом
напоминает судья в деле Кэр
2
, приводя следующий отрывок из доклада М. Хубера
в деле о британском иске:
«Следует считать, что государство обязано проявлять высокую бдительность, чтобы пред-
упреждать нарушения дисциплины и военных законов лицами из состава вооруженных сил.
Требование этой особой бдительности — не более чем дополнение к командным и дисциплинар-
ным полномочиям военных начальников»
3
.
В. Проблема международной ответственности
неправительственных вооруженных группировок
4.60.
Эта проблема рассматривалась в первую очередь с точки зрения ответ-
ственности государства в случае восстания. Существующие решения известны:
с одной стороны, государство не несет ответственности за нарушения междуна-
родного права повстанцами, если им не удается захватить власть. В этой ситуации
действия повстанцев приравниваются к действиям частных лиц и, следовательно,
в данном качестве не могут быть вменены в вину государству, которое отвечает
1
Décision du 7 juin 1929,
RSA
, V, p. 528.
2
Ibid
., p. 529.
3
RSA
, II, p. 645.
МЕЖДУНАРОДНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ВОЮЮЩИХ ГОСУДАРСТВ
725
только за действия своих органов (Проект статей об ответственности государств,
ст. 14)
1
. С другой стороны, в случае успеха восстания государство несет ответ-
ственность как за действия прежнего правительства, так и за действия повстан-
цев (там же, ст. 15)
2
.
Быть может, с точки зрения логики эти принципы и небезупречны
3
, но они
принимаются почти в неизменном виде и практиками, и теоретиками
4
.
4.61.
Если с правовой точки зрения государство несет международную ответ-
ственность за действия повстанцев только при победоносном восстании, мож-
но ли представить себе, что повстанческое движение будет обладать
собственной
международной ответственностью в случае поражения восстания? Комиссия
международного права допустила это при рассмотрении в первом чтении своего
Проекта статей об ответственности государств:
«Органы, входящие в структуры повстанческого движения и действующие от его имени,
ни в каком смысле не являются органами государства (…) но в качестве органов повстанческого
движения они могут предпринимать действия, вследствие которых само повстанческое движение,
возможно, будет нести определенную международную ответственность…»
5
.
Комиссия международного права подтвердила свою позицию при рассмотре-
нии Проекта во втором чтении
6
. Следовательно, сам принцип не вызывает сомне-
ний, хотя он и не был включен в Проект статей, поскольку последний касался
только ответственности государств
7
.
Известно, что нормы права вооруженных конфликтов связывают не только
государства, но и всех тех, кто действует в рамках вооруженного конфликта или
является его жертвой (см. выше, п. 1.218 и сл.). Таким образом, можно предпо-
ложить существование собственной международной ответственности у повстан-
ческого движения. Однако на практике это вряд ли играет существенную роль,
так как либо движение одерживает победу, и тогда его международная ответ-
1
Ann. CDI
, 1975, II, pp. 97 ss.
2
Ibid
., pp. 107 ss.
3
Если ответственность государства основывается на поведении тех, кто
утверждает
, что они представляют
это государство, оно должно отвечать за действия, которые можно вменить и правительству, и повстанцам даже
в случае поражения восстания, поскольку, как и правительство, повстанцы считают себя законными представителя-
ми государства или части государства, которую они контролируют: можно было бы убрать ст. 14 и сохранить только
ст. 15 Проекта Комиссии международного права, которая применялась бы, кто бы ни одержал победу. Это позволи-
ло бы избежать применения двойного стандарта в зависимости от исхода восстания. Если же, наоборот, считать, что
ответственность государства лежит на тех, кто его
действительно представляет
, презумпция репрезентативности
должна быть обусловлена реальностью, а значит, надо исходить из того, кто оказался победителем, и тогда государ-
ство станет отвечать только за действия победившей стороны, будь то правительство или повстанцы. Тогда можно
было бы сохранить ст. 14 и отказаться от ст. 15. И в том, и в другом случае возникла бы непростая проблема оценки
«порога». С какого момента можно считать, что существует настоящее повстанческое движение? С какого момента
правительство перестает представлять государство? И так далее… Мы всего лишь обозначаем эти проблемы, не вда-
ваясь в их обсуждение, поскольку они не входят в круг рассматриваемых в этой книге вопросов.
4
Ann. CDI
, 1975, II, pp. 109 ss.
5
Ibid
., p. 98, § 3.
6
Rapport CDI, 2001
, док. ООН A/56/10, фр., с. 125.
7
Ibid
.
ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ
726
ственность поглощается ответственностью государства, либо оно терпит пораже-
ние, и возможность, что его международная ответственность повлечет за собой
какие-то ощутимые последствия, исчезает, как и само движение…
В 1948 г. во время столкновений между евреями и арабами в Палестине Совет
Безопасности призвал стороны к заключению перемирия, подчеркнув
«тяжелую ответственность, которая падает на любую сторону (Еврейское агентство Палестины
или Верховный арабский комитет), нарушающую условия такого перемирия»
1
.
Следовательно, Совет Безопасности неявным образом признал способность
инфра- и парагосударственных властей нести международную ответственность.
Имеется и много других прецедентов (см. выше, п. 1.216). Так, по поводу
ЮНОСОМ Совет Безопасности
«
подчеркивает
ответственность сомалийских сторон за безопасность и защиту персонала
ЮНОСОМ II и другого персонала, занятого гуманитарной деятельностью, и в этой связи настоя-
тельно требует, чтобы все стороны в Сомали воздерживались от любых актов запугивания или
насилия в отношении такого персонала»
2
.
Говоря о Демократической Республике Конго, Совет Безопасности напомнил
«об ответственности
всех сторон
в конфликте в Демократической Республике Конго за обеспе-
чение защиты и безопасности персонала Организации Объединенных Наций и связанного с ней
персонала на всей территории страны»
3
(
курсив автора
).
В связи с тем же конфликтом, после резни в Кисангани в мае 2002 г., когда
город находился под контролем повстанческой группы, Совет Безопасности
заявил, что
«возлагает на Конголезское объединение за демократию — Гома, как власти де-факто, ответствен-
ность за то, чтобы был положен конец всем внесудебным казням, нарушениям прав человека
и необоснованным преследованиям гражданских лиц в Кисангани и во всех других районах,
находящихся под контролем КОД-Гома (…)
и
«
призывает
власти де-факто в затронутых регионах обеспечить защиту гражданских лиц и пра-
вопорядок»
4
.
Эти прецеденты дали основания Институту международного права заключить
в своей резолюции, принятой в Берлине в 1999 г., следующее:
1
Рез. СБ ООН S/Res. 43, 1 апреля 1948 г., п. 2.
2
Рез. СБ ООН S/Res. 954, 4 ноября 1994 г., п. 7.
3
Рез. СБ ООН S/Res. 1316, 23 августа 2000 г., преамбула, мотивировка 9; относительно Грузии: S/Res. 1339,
31 января 2001 г., п. 12; в общем виде: заявление председателя Совета Безопасности от 9 февраля 2000 г., S/PRST/2000/4,
в том же смысле по поводу Грузии и Абхазии: S/Res. 1393, 31 января 2002 г., п. 14.
4
Рез. СБ ООН 1417, 14 июня 2002 г., пп. 4–5.