ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 17268
Скачиваний: 11
ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ
752
нормы права вооруженных конфликтов (см. выше, п. 3.13 и сл.), она явным
образом не предусмотрена для частных лиц (см. выше, пп. 2.352, 2.371). Однако
позволительно считать, что она вытекает из духа норм, касающихся защиты
прав личности (ср. ВДПЧ, ст. 29) и безличной формулировки норм, относящихся
к помощи жертвам (см. выше, п. 2.355). В конечном счете, это — не что иное, как
применение максимы: «Кто может помешать и не мешает, совершает грех».
В отличие от норм, регламентирующих ответственность начальника за непри-
нятие мер по предупреждению действий подчиненного (см. выше, п. 4.83 и сл.),
международное право не предусматривает уголовных санкций в отношении
третьего лица за неоказание помощи жертвам. Такая санкция существует толь-
ко во внутреннем праве вместе с криминализацией неоказания помощи лицу,
находящемуся в опасности, и она присутствует в большинстве национальных
уголовных законодательств (ср. УК Бельгии, ст. 422
bis
и 422
ter
). Правда, еще нуж-
но доказать, что третьи лица имели материальную и моральную возможность
действовать в данных конкретных обстоятельствах.
Так, представляется, что никакая ответственность не может быть вменена
нидерландскому батальону из состава СООНО, который в 1995 г. не смог защи-
тить боснийский анклав Сребреница и тысячи боснийских мусульман, которые
бежали туда в поисках убежища во время конфликта между правительством
Сараево и сербскими силами Боснии и Герцеговины. Неравенство противостоя-
щих сил в момент захвата анклава Сребреница силами боснийских сербов под
командованием Младича, тот факт, что некоторые нидерландские военнослужа-
щие были взяты в качестве заложников, и опасность быть казненными в случае
сопротивления со стороны нидерландских военнослужащих
1
, — все это обрекало
на неудачу любую их попытку воспротивиться преступлениям против мусуль-
манского населения. По мнению Р. Сикмана,
«если бы нидерландские солдаты предприняли действия по предотвращению военных преступле-
ний, они бы, несомненно, поставили бы себя под угрозу, но мало что сумели бы сделать в условиях
превосходства сил боснийских сербов»
2
.
Противоположный пример — австралийскому суду пришлось разбирать дело об оскор-
блении действием на базе, предназначенной для целей обороны и космических иссле-
дований. В случае ведения войны Соединенными Штатами Америки эта база могла бы
послужить целям применения ядерного оружия. Подсудимые по этому делу считали, что
использование такого оружия преступно и что согласно международному праву каждый
человек обязан воспротивиться его применению. Апелляционный суд оспорил существо-
вание такой обязанности и, a fortiori, то, что она наделила подсудимых правом нарушать
внутреннее законодательство. Даже если предположить, что такая обязанность существо-
вала, это означало бы просто необходимость для лица, которому она вменялась, обратить-
ся в суд для обеспечения ее выполнения
3
.
1
Siekmann, R.C.R., «Th
e Fall of Srebrenica and the Attitude of Dutchbat from an International Legal Perspective»,
YIHL
, 1998, p. 307.
2
Ibid
., p. 312.
3
Australia, Northern Territory Crt. of App., 27 Nov. 1989,
Limbo v. Little,
ILR
, 88, p. 507.
УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ
753
Ясно, что никто не может подменить правосудие. Однако порой возникают обстоя-
тельства, когда соблюдение некоторых основополагающих человеческих ценностей тре-
бует немедленных действий и оправдывает их. Конечно, многое зависит от конкретных
обстоятельств, которые должны анализироваться в каждом отдельном случае.
II. В
ОЕННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ
А. Истоки криминализации военных преступлений
4.97.
Мы вкратце рассмотрим различные документы, которые заложили фун-
дамент криминализации, но более не оказывают непосредственного влияния
на современное уголовное право (1), а затем перейдем к более новым кодифика-
циям, пришедшим им на смену (2).
1.
Старые источники криминализации
4.98.
Военные преступления — серьезные нарушения норм, применяемых
в международных вооруженных конфликтах, а источником их криминализации
в современном международном уголовном праве стал кодекс Фрэнсиса Либера,
введенный в действие американским правительством во время гражданской
войны в США 1861–1865 гг.
Этот кодекс представлял собой инструкции полевым войскам США, утверж-
денные приказом № 100 президента Линкольна от 24 апреля 1863 г. Они предусма-
тривали действие на оккупированной территории законодательства военного
времени, которое связывало как оккупированную, так и оккупирующую сторону
(ст. 13) и обеспечивало пресечение как нарушений права войны, так и общеуго-
ловных преступлений (ст. 44, 47)
1
.
4.99.
Данный кодекс оказал существенное влияние на последующую разработку
права войны. Здесь мы упомянем лишь документы, содержавшие положения,
направленные на пресечение нарушений права войны:
Оксфордское руководство: доктринальная кодификация, принятая Инсти-
—
тутом международного права на заседании, состоявшемся в Оксфорде в 1880 г.
Его ст. 84 гласит:
«Нарушители законов войны подлежат наказаниям, установленным уголовным законода-
тельством»
2
;
соглашение между Великобританией и Свободным Оранжевым Государством
—
и Южно-Африканской Республикой относительно сдачи буров, подписанное
в Претории 31 мая 1902 г., Приложение, ст. 4:
1
Schindler et Toman,
Droit des confl its armés
,
op. cit
., pp. 5 ss.
2
Ann. de l’IDI
, Ed. nouvelle abrégée, vol. 1, 1875–1883, p. 727.
ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ
754
«Никакие процессуальные действия гражданского или уголовного характера не будут пред-
приняты против сдавшихся или возвращающихся к мирной жизни буров за любые действия,
связанные с войной. Данное положение не распространяется на некоторые действия, противные
обычаям войны, которые были доведены Главнокомандующим до сведения генералов буров
и подлежат расследованию военными трибуналами сразу после завершения военных действий»
1
;
Женевская конвенция об улучшении участи раненых и больных в действую-
—
щих армиях от 6 июля 1906 г. в ст. 28 предусматривала:
«Правительства, подписавшие Конвенцию, обязуются […] равным образом принять или
предложить на утверждение своим законодательным учреждениям, в случае недостаточ-
ности их военно-уголовных законов, необходимые меры для преследования во время войны
отдельных случаев грабежа и дурного обращения с ранеными и больными армий, а равным
образом и к наказанию, как за присвоение воинских знаков, злоупотребления флагом и повяз-
кой Красного Креста военными или частными лицами, не состоящими под покровительством
настоящей Конвенции.
Правительства сообщают друг другу, через посредство Швейцарского Федерального Совета,
постановления, касающиеся упомянутых мер пресечения, не позднее 5 лет после ратификации
настоящей Конвенции»
2
;
Версальский мирный договор от 28 июня 1919 г. в своей ст. 228 предусма т ривал:
—
«Германское Правительство признает за Союзными и Объединившимися Державами право
привлечения к их военным судам лиц, обвиняемых в совершении действий, противных законам
и обычаям войны. Предусмотренные законами наказания будут применены к лицам, признанным
виновными»
3
;
Женевская конвенция об улучшении участи раненых и больных в действую-
—
щих армиях от 27 июля 1929 г. в своей ст. 30 гласила:
«По просьбе одной из сторон, находящихся в конфликте, должно быть начато расследование
в порядке процедуры, подлежащей установлению между заинтересованными сторонами, по пово-
ду всякого утверждения о нарушении Конвенции. Как только нарушение будет установлено,
стороны, находящиеся в конфликте,
пресекут его
и примут меры к наказанию за него в возможно
короткий срок»
4
(
курсив автора
).
4.100.
Отметим, что ни Санкт-Петербургская декларация 1868 г., ни Брюс-
сельская декларация 1874 г., ни Гаагские конвенции 1899 и 1907 гг.
5
, ни Женев ская
1
Parry, Clive (ed.),
Th
e Consolidated Treaty Series
1648–1918, Oceana Publ., vol. 191, p. 232.
2
M. B.
, 19 sept. 1907,
Pasin
., 1907, p. 127.
3
Итоги империалистической войны. Серия мирных договоров. Версальский мирный договор
. — М.: Литиздат
НКИД, 1925. С. 83.
4
M. B.
, 15 oct. 1932.
5
Только ст. 3 Гаагской конвенции IV от 18 октября 1907 г. о законах и обычаях сухопутной войны предусматри-
вала принцип ответственности воюющей стороны, чьи вооруженные силы нарушали право войны (см. выше, п. 4.3),
но там ничего не говорилось об уголовном преследовании за это.
УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ
755
конвенция 1929 г. об обращении с военнопленными не криминализовали наруше-
ния содержащихся в них норм.
При этом позволительно утверждать, что их нарушения составляют воен-
ные преступления stricto sensu в свете обычного международного права.
Обвинительный приговор Международного военного трибунала является важ-
ным прецедентом. В нем признается, что Гаагское положение не содержало поло-
жений о криминализации, но при этом отмечается, что в военной юриспруденции
существовала уже давняя практика уголовного преследования за нарушения
Положения:
«Гаагская конвенция 1907 г. запрещала использование некоторых методов ведения военных
действий. Это касалось бесчеловечного обращения с пленными, неправомерного использования
флага перемирия и другой подобной практики. На незаконный характер этих методов указывали
задолго до подписания этой Конвенции, но именно с 1907 г. они рассматриваются как преступле-
ния, наказуемые как нарушения законов войны. Однако нигде в Гаагской конвенции эта практика
не квалифицируется как преступная; она не предусматривает никаких наказаний, и в ней не упо-
минается никакой трибунал, который судил бы и наказывал бы за нее. Однако уже многие годы
военные трибуналы судят и наказывают лиц, виновных в нарушениях норм сухопутной войны,
установленных Гаагской конвенцией»
1
.
4.101.
Вторая мировая война станет краеугольным камнем
в криминализации
нарушений законов и обычаев войны. 25 октября 1941 г. Рузвельт и Черчилль рез-
ко осудили нацистскую практику взятия и казни заложников в порядке репрес-
салий за отдельные нападения на немцев. Черчилль, в частности, сказал:
«Ответственность за эти хладнокровно совершенные казни невинных людей непременно
падет на варваров, которые отдавали приказы о них, и на тех, кто их выполнял (…). Отныне кара
за эти преступления должна войти в число главных целей войны»
2
.
А 13 января 1942 г. союзники приняли «Межсоюзническое заявление о нака-
зании за военные преступления», более известное как Сент-Джеймская деклара-
ция
3
. За ней последовал целый ряд других заявлений и деклараций, посредством
которых союзники продемонстрировали свою решимость предать суду «тех, кто
несет ответственность за зверства, массовые убийства и казни и кто принимал
в них непосредственное и добровольное участие»
4
.
4.102.
Эта решимость не только привела к учреждению Международных воен-
ных трибуналов в Нюрнберге и Токио для «суда над военными преступниками,
1
Procès
, doc. off ., 1, pp. 232–233.
2
Цит. по: Ganshof Van Der Meersch, W. J., «Mr. Justice Jackson, initiateur de la justice internationale pénale et le
procès de Nuremberg»,
Revue de l’ULB
, 1961, n° 1, p. 58.
3
Ibid
.
4
Accord de Moscou du 1
er
nov. 1943 entre les E.-U., le R.-U. et l’URSS,
ibid.
p. 64; см. также: les accords de Yalta du
11 février 1944 et de Postdam de juillet-août 1945,
ibid.
ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ
756
чьи преступления не имеют территориальных пределов» (ст. 1 Лондонского согла-
шения от 8 августа 1945 г.), но также имела следствием многочисленные процессы
над военными преступниками, организованные в странах, где они совершили
свои преступления (ст. 4).
Именно с этого момента понятие военного преступления стало определяться
более или менее четко.
2.
Современные источники криминализации
4.103.
Действия, возведенные в ранг военных преступлений, перечисляются
в нескольких международных договорах, которые некоторым образом дополняют
друг друга для государств-участников.
Этими договорами являются:
Устав Международного военного трибунала в Нюрнберге, являющийся при-
—
ложением к Лондонскому соглашению от 8 августа 1945 г. (Бельгия присоеди-
нилась к нему 5 октября 1945 г. В
M.B.
не публиковался), ст. 6, b;
Устав Международного военного трибунала для Дальнего Востока («Токийский
—
трибунал»), ст. 5, b
1
;
Женевские конвенции 1949 г., I, ст. 50; II, ст. 51; III, ст. 130; IV, ст. 147;
—
Гаагская конвенция 1954 г., ст. 28;
—
Конвенция от 10 декабря 1976 г. о запрещении военного или любого иного
—
враждебного использования средств воздействия на природную среду, ст. 4;
Дополнительный протокол I 1977 г., ст. 11, п. 4, и ст. 85;
—
Устав Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии, приня-
—
тый Советом Безопасности резолюцией 827 от 25 мая 1993 г., ст. 2 и ст. 3
2
;
Устав Международного уголовного трибунала по Руанде, принятый Советом
—
Безопасности резолюцией 955 от 8 ноября 1994 г., ст. 4;
Статут Международного уголовного суда, принятый Дипломатической конфе-
—
ренцией ООН, которая проходила в Риме с 15 июня по 17 июля 1998 г.
К этим текстам следует добавить ст. 20 Проекта кодекса преступлений против
мира и безопасности человечества, принятого Комиссией международного права
в 1996 г., поскольку, хотя, в принципе, этот проект и имеет только доктриналь-
ное значение, он, как и все документы, подготовленные Комиссией, имеет право
занять особое место в этом перечне источников.
1
См.:
Th
e Tokyo Judgment
, éd. by B. V. A. Roling and C. F. Rüter, Univ. Press Amsterdam, 1977, vol. 3. О правовых
основаниях этого Устава см.: David, E., «L’actualité juridique de Nuremberg»,
in Le procès de Nuremberg — Conséquences et
actualisation
, Bruxelles, Bruylant, 1988, p. 114, n. 33.
2
Комментарий см.: David,
Eléments de droit pénal international et européen,
Bruxelles, Bruylant, 2009, §§ 14.2.1 ss.