ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 17492
Скачиваний: 11
УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ
797
а)
Нападения, направленные против гражданских лиц
4.171.
Ст. 85, п. 3, а, Дополнительного протокола I рассматривает в качестве
серьезного нарушения «превращение гражданского населения или отдельных
гражданских лиц в объект нападения» (в том же смысле Проект кодекса престу-
плений против мира и безопасности человечества, ст. 20, b, i; Статут МУС, ст. 8,
п. 2, b, i). Следовательно, под это определение подпадает и нарушение запрещения,
содержащегося в ст. 51, п. 2, Протокола, действие которого должно оцениваться
в свете ст. 48–50 (см. выше, п. 2.8 и сл.)
1
. Совет Безопасности «
вновь
заявляет
о необходимости привлечения к ответственности лиц, которые подстрекают
к насилию в отношении гражданских лиц»
2
.
Отметим, что нападение, направленное против гражданских лиц, является
не только военным преступлением, но может составить и другое международное
правонарушение: терроризм, преступление против персонала ООН, находящего-
ся под защитой Конвенции от 9 декабря 1994 г., и т. д. (см. ниже, п. 4.323).
4.172.
Подготовительная комиссия МУС не требует, чтобы нападение было
сочтено преступным, если оно возымело действие: имеет значение само наличие
намерения
напасть конкретно на гражданских лиц как таковых
3
. Бомбардировки,
произведенные по ошибке, подобные тем, которые имели место во время кон-
фликта в Косово в 1999 г.
4
или конфликта в Афганистане в 2001–2002 гг., а так-
же уничтожение склада продовольствия Международного Красного Креста
16 октяб
ря 2001 г.
5
, не могут быть приравнены к военным преступлениям
6
.
Правда, необходимо проверить, были ли соблюдены меры предосторожности,
предусмотренные ст. 57 Дополнительного протокола I, иначе нападение может
быть сочтено акцией, умышленно направленной против гражданских лиц
7
.
Эти две характеристики преступления — «безразличие» криминализации
к последствиям нападения и умышленный характер разрушения пользующегося
защитой объекта — присутствуют и в других составах преступления, предусмо-
тренных Статутом МУС: нападения на гражданское имущество, на имущество
и персонал миссий по оказанию гуманитарной помощи, на миротворческие
миссии ООН, на культурные ценности, на имущество и персонал, защищаемые
признанными защитными эмблемами (см. ниже, пп. 4.174, 4.181/4)
8
.
1
В качестве примера применения см.: TPIY, aff . IT-95-11-R61, 8 mars 1996,
Martic
, §§ 4 ss.
2
Рез. СБ ООН S/Res. 1296, 19 апреля 2000 г., п. 17.
3
Док. ООН PCNICC/2000/1/Add. 2, 1 ноября 2000 г., с. 25; Dörmann,
loc. cit
., pp. 466–468.
4
Примеры см.: David, E., «Respect for the Principle of Distinction in the Kosovo War»,
Ybk.IHL
, 2000, pp. 99–101.
5
Le Soir
(Bruxelles), 17 octobre 2001; pour d’autres exemples,
id.
, 23 nov. 2001, 2 et 5 janv., 13 févr. 2002.
6
Ср.: Rowe, P., «Duress as a Defence to War Crimes aft er Erdemovic: a Laboratory for a Permanent Court?»,
YIHL
,
1998, p. 225.
7
David, E., «Respect for…»,
loc. cit
., pp. 102–104; Dörmann,
loc. cit
., p. 469; ср. также: Eritrea Ethiopia Claims
Commission, Partial Award,
Central Front Ethiopia’s Claim 2
, 28 Apr., 2004, §§ 110–112,
ILM
, 2004, pp. 1295 s. et
www.pca-cpa.org/
8
Док. ООН PCNICC/2000/1/Add. 2, 1 ноября 2000 г., с. 25 и сл.; Dörmann,
loc. cit
., p. 466.
ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ
798
4.173.
Встал вопрос и о том, являются ли нападения, направленные против граж-
данских лиц и имеющие целью их терроризировать (запрещены Дополнительными про-
токолами: I, ст. 2, и II, ст. 13, п. 2), отдельным военным преступлением. Мнения судей
одной из Камер МТБЮ на этот счет разделились — большинство ответило на этот вопрос
утвердительно, выстроив в подтверждение своей позиции сложную аргументацию, кото-
рую можно кратко резюмировать следующим образом: если преднамеренные нападения
на гражданских лиц являются военным преступлением (Дополнительный протокол I,
ст. 85, п. 3, а), они тем более составляют такое преступление, когда имеют целью террори-
зировать гражданское население
1
. Кстати, имелся и прецедент — дело, рассматривавшееся
хорватским судом
2
. При этом судья Нието-Навиа счел, что обычное международное право
не предусматривает такой криминализации
3
.
Как представляется, данная дискуссия носит в большой степени академический харак-
тер: с одной стороны, если нападения на гражданских лиц являются военными преступле-
ниями, не вполне понятно, зачем нужно конкретно криминализовать нападения, имеющие
целью терроризировать население. В крайнем случае следует рассматривать это как отяг-
чающее обстоятельство, подобно тому, как это делается в уголовном праве: в зависимости
от конкретного случая мотив исполнителя преступления может стать отягчающим или
смягчающим обстоятельством.
С другой стороны, поскольку ст. 3 Устава не исключает иных преступлений, нежели
те, которые в ней поименованы, Камера имела основания утверждать, что терроризм
криминализован в 1992–1994 г.
4
обычным правом, применимым во время вооруженно-
го конфликта (см. выше, пп. 1.5–1.7, и ниже, п. 4.253). Наконец, Камера могла сослаться
на прецедент, созданный Нюрнбергским трибуналом (см. выше, 4.140). Это было бы более
убедительно, чем выискивать в подготовительных материалах к Дополнительному прото-
колу I источник криминализации, который, кстати, так и не был найден…
b)
Нападения неизбирательного характера
4.174.
Ст. 85, п. 3, b, Дополнительного протокола I рассматривает как серьез-
ное нарушение любое нападение, когда
известно
(mens rea)
5
, что «по отношению
к конкретному и прямому военному преимуществу, которое предполагается
получить» оно «явится причиной чрезмерных потерь жизни, ранений среди граж-
данских лиц или причинит ущерб гражданским объектам (ст. 85, п. 3, b, в соче-
тании со ст. 57, п. 2, a, iii; в том же смысле Проект кодекса преступлений против
мира и безопасности человечества, ст. 20, b, ii; Статут МУС, ст. 8, п. 2, b, iv).
Эта статья предусматривает санкции за нарушение ст. 51, пп. 4–5, и ст. 57,
п. 2, a, iii (см. выше, пп. 2.26 и сл., 2.277), правда, с одним важным ограничением:
там, где эти положения запрещают сторонам в конфликте «осуществлять напа-
дение, которое,
как можно ожидать
, причинит гражданскому населению и граж-
1
TPIY, aff . IT-98-29-T,
Galic
, 5 déc. 2003, §§ 86–138, spéc., §§ 108–109, 127.
2
Ibid
., § 126.
3
Ibid
., op. diss. Nieto-Navia, §§ 108–113.
4
См.: резолюция Генеральной Ассамблеи ООН A/Res. 40/61, 9 декабря 1985 г., пп. 1–2.
5
Док. ООН PCNICC/2000/1/Add. 2, 1 ноября 2000 г., с. 27.
УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ
799
данским объектам потери и ущерб, «чрезмерные» по отношению к конкретному
и прямому военному преимуществу, которое предполагается получить, ст. 85,
п. 3, b, определяет нападение как преступное,
когда известно
(курсив автора), что
оно причинит вышеуказанные потери и ущерб. (В том же смысле см. приводив-
шиеся выше положения Проекта кодекса преступлений против мира и безопас-
ности человечества и Статута МУС.) Естественно, доказательство сознательного
умысла может быть выведено из презумпций, исходящих из обстоятельств кон-
кретного случая.
Нападения неизбирательного характера не криминализуются как таковые
во внутренних вооруженных конфликтах, но они могут подпасть под другое
определение, например как нападения на гражданских лиц (см. выше, п. 4.171).
4.175.
Согласно вынесенному судебному решению, обстрел Загреба (2–3 мая
1995 г.) из точки, расположенной на расстоянии около 50 км (максимальная даль-
ность), неуправляемыми ракетами, снаряженными 228 кассетными боеприпаса-
ми, каждый из которых содержал 420 поражающих элементов в виде шариков,
составил нападение неизбирательного характера на гражданских лиц, убийства
и жестокое обращение по смыслу ст. 3 Устава МТБЮ
1
.
В данном конкретном случае, если указанное действие составляет нападение неиз-
бирательного характера и нападение на гражданских лиц, менее очевидно то, что его
можно также квалифицировать как «убийства» и «жестокое обращение», поскольку эти
квалификации относятся к преступлениям, совершенным в отношении лиц, находящихся
во власти неприятеля. Любое нападение на гражданских лиц, естественно, имеет следстви-
ем потери жизни и ранения, которые можно квалифицировать как убийства, жестокое
обращение, причинение сильных страданий и т. д. Эти квалификации присущи нападени-
ям неизбирательного характера и нападениям на гражданских лиц и никак не сказываются
на оценке тяжести содеянного. Обращение к таким квалификациям тем более странно, что
ничего похожего не обнаруживается в составах преступления, предусмотренных гаагским
правом (ср. Устав МТБЮ, ст. 3, и Статут МУС, ст. 8, п. 2, b).
с)
Нападения на сооружения, содержащие опасные силы
4.176.
Ст. 85, п. 3, с, Дополнительного протокола I рассматривает в качестве
серьезного нарушения любое нападение на установки и сооружения, содержащие
опасные силы, то есть плотины, дамбы и атомные электростанции,
когда известно
,
что такое нападение явится причиной чрезмерных потерь и ущерба, определен-
ных выше в связи с нападениями неизбирательного характера (см. выше, п. 4.174)
(в том же смысле Проект кодекса преступлений против мира и безопасности
человечества, ст. 20, c, iii). Таким образом, осознание чрезмерности последствий
нарушения является элементом состава преступления.
Разумеется, данное определение должно толковаться в свете запрещения, сфор-
мулированного в ст. 56 Дополнительного протокола I (см. выше, п. 2.104 и сл.),
1
TPIY, aff . IT-95-11-T,
Martic
, 12 juin 2007, §§ 461–463, 469–472.
ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ
800
за нарушение которого устанавливаются санкции. Отсюда следует, что нападение,
рассматриваемое в ст. 85, п. 3, b, ограничивается теми соображениями, которые
изложены в ст. 56, п. 2. Это означает, что даже если плотина, дамба или атомная
электростанция является военным объектом, либо военный объект находится
в непосредственной близости от этих сооружений, нападение на последние,
ког-
да известно
, что оно станет источником чрезмерных жертв среди гражданского
населения и чрезмерного ущерба для гражданских объектов, будет военным пре-
ступлением.
A fortiori это касается и любого другого нападения, направленного против
этих сооружений и установок, если они не являются военными объектами, а их
разрушение вызывает значительные потери среди гражданского населения.
В этом случае нападение на них считается военным преступлением согласно
ст. 85, п. 3, a
1
(см. выше, п. 4.171).
Аналогичный состав преступления не предусмотрен для внутренних воору-
женных конфликтов.
d)
Нападения на необороняемые местности и демилитаризованные зоны
4.177.
Нападения на местности, как они определены в ст. 59 и 60 Допол-
нительного протокола I (см. выше, п. 2.58 и сл.), рассматриваются в качестве
серьезного нарушения в ст. 85, п. 3, d (см. также Проект кодекса преступлений
против мира и безопасности человечества, ст. 20, e, iii; Устав МТБЮ, ст. 3, с;
Статут МУС, ст. 8, п. 2, b, v). Само собой разумеется, чтобы имело место наруше-
ние, нужно, с одной стороны, чтобы нападающая сторона знала, что она нападает
на необороняемую местность, и, с другой — чтобы противная сторона не исполь-
зовала эту необороняемую местность или демилитаризованную зону в целях,
не соответствующих этому статусу. Однако даже в случае несоблюдения обо-
роняющейся стороной норм, предусмотренных для поддержания этого статуса,
нападающая сторона все равно остается связанна совокупностью норм, относя-
щихся к защите гражданских лиц и гражданского имущества, и любое нападение
на эти объекты может составить серьезное нарушение в соответствии со ст. 85,
п. 3, а–b.
В элементах преступлений, предусмотренных Статутом МУС, не уточняется,
что данный состав преступления требует знания того, что объект нападения
является необороняемой местностью или демилитаризованной зоной
2
, однако
этот элемент, необходимый для того, чтобы имело место нарушение, предусмо-
трен в общем виде ст. 30 Статута, согласно которой, тот факт, что деяние соверша-
ется «намеренно и сознательно», является элементом состава всех преступлений,
предусмотренных Статутом.
Нападения неизбирательного характера не криминализуются как таковые
в случае внутреннего вооруженного конфликта.
1
Protocoles, сommentaire
, p. 1021.
2
Док. ООН PCNICC/2000/1/Add. 2, 1 ноября 2000 г., с. 27.
УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ
801
е)
Бессмысленные разрушения
4.178.
Такие действия уже криминализованы в качестве нарушений женев-
ского права как «разорение, не оправданное военной необходимостью» (Устав
Международного военного трибунала в Нюрнберге, ст. 6, b), или как «незакон-
ное, произвольное и проводимое в большом масштабе разрушение и присвоение
имущества, не вызываемые военной необходимостью» (Женевские конвенции:
I, ст. 50, II, ст. 51, и IV, ст. 147) (см. выше, п. 4.112). Основываясь на ст. 23, ж,
Гаагского положения, которая входит в главу «О средствах нанесения вреда
неприятелю, об осадах и бомбардировках», МТБЮ счел, что соответствующая
криминализация распространяется и на нарушения гаагского права
1
. В деле
Стругара именно на этом Обвинитель строил обвинение против подсудимого,
которому вменялась ответственность за бомбардировку Дубровника
2
. В связи
с этим Камера определила понятие военной необходимости, исходя из критериев,
сформулированных в ст. 52 Дополнительного протокола I
3
.
f)
Нападения на лиц, вышедших из строя, и приказ никого не оставлять
живых
4.179.
Ст. 85, п. 3, e, Дополнительного протокола I рассматривает в качестве
серьезного нарушения любое нападение на лицо, вышедшее из строя, когда
известно, что таково его состояние (также Статут МУС, ст. 8, п. 2, b, vi). Согласно
ст. 41, п. 2, лицом, вышедшим из строя, считается любое лицо, которое находится
во власти противной стороны, сдается в плен или не способно защищаться вслед-
ствие ранения, болезни или потери сознания (см. выше, п. 2.32).
Ст. 41, п. 1, равно как и ст. 23, в, Гаагского положения, запрещает нападать
на лицо, о котором известно или должно быть известно в данных обстоятель-
ствах, что оно прекратило принимать участие в военных действиях. Определе-
ние военного преступления ограничено умышленным нападением в этих усло -
виях, а различие между двумя ситуациями — когда известно, что лицо вышло
из строя, и когда это должно быть известно — очевидно, носит весьма теорети-
ческий характер.
Такие нападения не криминализуются как таковые в рамках внутреннего
вооруженного конфликта.
4.180.
Сам факт нападения на комбатанта, вышедшего из строя, когда напа-
дающий осознает его неспособность защищаться, составляет военное преступле-
ние, даже если это нападение не приводит к казни жертвы. Объявление о том, что
пощады никому не будет, даже если это заявление не возымеет действия, также
составляет военное преступление согласно Статуту МУС (ст. 8, п. 2, b, xii)
4
.
1
TPIY, aff . IT-95-14/2-A,
Kordic et Cerkez
, 17 déc. 2004, § 76.
2
TPIY, aff . IT-01-42-T,
Strugar
, 31 janvier 2005, §§ 290 ss.
3
Ibid
., § 295.
4
Dörmann,
loc. cit
., p. 465.