ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 17433
Скачиваний: 11
УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ
807
квалификация никогда не принималась единогласно (большинство социалистиче-
ских государств и стран третьего мира голосовали против западных государств).
4.195.
В связи с этим следует отметить «прогрессивность» Устава
МТБЮ. Генеральный секретарь без колебаний внес в список преступлений, под-
судных Трибуналу, действия, никогда не рассматривавшиеся в качестве военных
преступлений международным уголовным правом. «Применение отравляющих
веществ или других видов оружия, предназначенных для причинения излишних
страданий» (ст. 3, а).
Это определение преступления соответствует
запрещениям
, содержащим-
ся, например, с одной стороны, в Женевском протоколе 1925 г. и Парижской
конвенции от 13 января 1993 г. о химическом оружии, и, с другой — в ряде
положений, касающихся оружия, которое причиняет «излишние страдания»
(Санкт-Петербургская декларация 1868 г., преамбула, мотивировка 4; Гаагское
положение 1907 г., ст. 23, д; Дополнительный протокол I, ст. 35, п. 2; Конвенция
ООН от 10 октября 1980 г., преамбула, мотивировка 3, и Протокол II к этой
Конвенции, ст. 6, п. 2).
Однако нарушения этих запрещений не возведены в ранг
международных
преступлений
. Как мы уже видели, Конвенция 1993 г. о химическом оружии обя-
зывает государства пресекать нарушения этого документа только путем осущест-
вления территориальной юрисдикции по пресечению и полномочий в отношении
своих граждан, находящихся за границей.
Понимали ли авторы Устава Международного уголовного трибунала по бывшей
Югославии, что, рассматривая в качестве военного преступления применение такого ору-
жия, они внесли значительный вклад в построение международного гуманитарного права?
Это крайне маловероятно, поскольку в комментарии к Уставу утверждалось намерение
ограничить право, применяемое Трибуналом, неоспоримым обычным правом, исходя
из принципа nullum crimen:
«По мнению Генерального секретаря, применение принципа nullum crimen sine lege требует
того, чтобы Международный уголовный трибунал руководствовался теми нормами междуна-
родного гуманитарного права, которые
бесспорно
являются частью обычного права»
1
(курсив
автора).
Однако если и есть норма, обычный характер которой вызывает сомнения, это как раз
возведение в ранг военного преступления
применения отравленного оружия и оружия, при-
чиняющего бессмысленные страдания
2
, поскольку никакого договорного или судебного
прецедента в такой трактовке просто не существует!
Этот важный прецедент был текстуально воспроизведен в Проекте кодекса
преступлений против мира и безопасности человечества (ст. 20, e, i) и, в несколь-
ко модифицированном виде, в Статуте МУС (ст. 8, п. 2, b, xvii–xx).
1
Доклад Генерального секретаря, представленный во исполнение п. 2 резолюции 808 (1993) Совета Безопас-
ности, документ ООН S/25704, 3 мая 1993 г., п. 33.
2
Ср.: Meyrowitz, H., «Le principe …»,
op. cit
., p. 129.
ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ
808
4.196.
Фактически (и юридически) Статут МУС предусматривает три кон-
кретных состава преступления (применение яда и отравленного оружия; при-
менение удушающих, ядовитых или других газов и любых аналогичных жидко-
стей, материалов или средств; применение пуль, которые легко разрываются или
сплющиваются в теле человека, таких как оболочечные пули, твердая оболочка
которых не покрывает всего сердечника или имеет надрезы, ст. 8, п. 2, b, xvii–xix).
Предусмотрен также один состав преступления общего характера (применение
оружия, боеприпасов, техники и таких методов ведения войны, которые вызы-
вают чрезмерные повреждения или ненужные страдания или которые являются
неизбирательными по своей сути).
Что касается применения ядов, отравленного оружия, удушающих, ядови-
тых или других газов и любых аналогичных жидкостей, материалов или средств,
Подготовительная комиссия МУС сочла, что использование этого оружия составляет
преступление только при условии, что оно по
своему характеру
причиняет смерть
или серьезный ущерб здоровью
1
. Однако это не означает, что применение такого
оружия должно приводить к подобным результатам в каждом конкретном случае.
Что до применения оружия, причиняющего излишние страдания или являю-
щегося неизбирательным по своей сути, соответствующая криминализация
пока не применима как таковая. Для этого нужно, чтобы Ассамблея госу-
дарств — участников Статута МУС сначала определила в приложении к Статуту,
на какие виды оружия будет распространяться эта общая криминализация (ст. 8,
п. 2, b, xx). Это определение может быть произведено самое раннее через семь лет
после вступления в силу Статута (ст. 8, п. 2, b, xx, в сочетании со ст. 121 и 123),
то есть не ранее 2009 г.
В свете Статута данные составы преступления остаются применимыми только
к международным вооруженным конфликтам.
4.197.
Конференция по рассмотрению действия Конвенции 1980 г. о конкрет-
ных видах обычного оружия приняла 3 мая 1996 г. поправки, внесенные в текст
Протокола II о запрещении или ограничении применения мин, мин-ловушек и дру-
гих устройств. Теперь в нем содержится обязательство для государств-участников
пресекать в уголовном порядке некоторые нарушения Протокола, совершающиеся
«лицами или на территории под» их юрисдикцией или контролем: речь идет не обо
всех нарушениях Протокола, а только о тех, которые выражаются в умышленном
убийстве гражданских лиц и нанесении им тяжких телесных повреждений при
помощи мин или мин-ловушек (ст. 14, пп. 1–2).
Таким образом, на основании Протокола II нарушение должно пресекаться
только в том случае, если оно отвечает трем условиям:
оно совершается умышленно;
—
его жертвой становится гражданское лицо;
—
человек погибает или получает тяжкие телесные повреждения.
—
1
Док. ООН PCNICC/2000/1/Add. 2, 1 ноября 2000 г., с. 34; Dörmann,
loc. cit
., pp. 476–477.
УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ
809
Следует отметить, что благодаря внесенным в Протокол поправкам он при-
меняется к международным и
немеждународным
вооруженным конфликтам.
Признание вышеупомянутых действий преступными применяется, таким обра-
зом, и к
не
международным вооруженным конфликтам.
4.198.
Конвенция 1997 г. по противопехотным минам также обязывает каждое
государство-участник применять уголовные санкции,
«чтобы предотвратить и пресечь осуществление любой деятельности, запрещенной для
государств-участников по настоящей Конвенции, лицами, находящимися на территории под его
юрисдикцией или контролем» (ст. 9).
4.199.
Использование осколочного оружия само по себе не является незакон-
ным (см. выше, п. 2.144). Однако позволительно задать вопрос, не будет ли состав-
лять его применение против военных объектов, размещенных среди гражданских
объектов или в местах сосредоточения гражданского населения, неосмотри-
тельность, которую можно будет приравнять к нападению на гражданских лиц,
когда mens rea характеризуется косвенным умыслом (см. выше, п. 4.69)
1
? Однако
Комиссия по рассмотрению жалоб Эритреи и Эфиопии воздержалась от такой
квалификации бомбардировки гражданских лиц с использованием осколочных
боеприпасов, но речь шла об ошибке нацеливания, так как это оружие предпо-
лагалось использовать против аэропорта
2
. Так что отказ Комиссии от такой ква-
лификации в данном конкретном случае не может считаться значимым.
о)
Акты терроризма
4.200.
Независимо от криминализации таких действий в общем международ-
ном уголовном праве
3
, акты терроризма возведены в ранг военного преступления,
когда они совершаются в рамках внутреннего вооруженного конфликта (Проект
кодекса преступлений против мира и безопасности человечества, ст. 20, f, iv; Устав
МУТР, ст. 4, d; Устав Специального суда по Сьерра-Леоне, ст. 3, d).
Несомненно, они должны рассматриваться так же, когда такие действия совершаются
в рамках международного вооруженного конфликта (ср. выше, п. 1.68).
Преступные нападения, совершенные 11 сентября 2001 г. в США, могли, в силу своей
тяжести, рассматриваться как «акты войны»
4
, однако оставались при этом актами терро-
ризма, и, поскольку эти действия составляли вооруженный конфликт, они становились
военными преступлениями. При этом следует учитывать отличие нападения на башни
1
D
AVID
, E., «La responsabilité pénale: quelles poursuites pour quels crimes?»,
in L’intervention en Irak et le
droit international
, dir. Par K. Bannelier
et al
. Paris, CEDIN, Pedone, 2004, pp. 285–290.
2
Partial Award, Central Front,
Ethiopia’s Claim 2
, 28 Apr., 2004, § 110,
ILM
, 2004, p. 1295 et www.pca-cpa.org.
3
David, E.,
Eléments de droit pénal international et européen
, Bruxelles, Bruylant, 2009, §§ 15.4.1 ss.
4
President Bush, Remarks at National Day of Prayer and Remembrance, 14 Sept. 2001, www.state.gov/coalition/cr/
rm/2001/5032.htm.
ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ
810
Всемирного торгового центра от нападения на Пентагон: последний является по своей сути
военным объектом и поэтому сам по себе факт нападения на него с технической точки зре-
ния не может считаться военным преступлением. (В то же время оно, несомненно, явилось
преступлением против мира, так как одно государство (Афганистан), как представлялось,
было серьезно в нем замешано (см. определение агрессии, ст. 3, g, и ст. 5).) Однако in casu
указанное нападение все же составляло военное преступление, потому что его исполните-
ли для достижения своих целей обрекли на смерть тысячи гражданских лиц.
По заключению одной из Камер МТБЮ, элементами состава преступления терро-
ризма являются акты насилия, направленные против гражданских лиц, не участвующих
в военных действиях, причиняющие смерть или серьезный вред здоровью, с конкретной
целью терроризировать, то есть «повергнуть в ужас» гражданское население
1
или, как
выразилась Апелляционная камера МТБЮ, причинить ему «обширную травму и психо-
логический вред»
2
. Так, одна из Судебных камер МТБЮ заключила, что «цель регуляр-
ных бомбардировок и отдельных обстрелов Сараево заключалась в терроризировании
гражданского населения города» и что «обстрелы неизбирательного характера не были
ответом на военные операции, а имели целью «посеять страх» среди гражданского насе-
ления
3
. Это стало одним из оснований обвинительного приговора, вынесенного под-
судимому
4
.
p)
Другие составы преступления?
4.201.
Перечень нарушений женевского и гаагского права, возведенных в ранг
военных преступлений, не обязательно следует считать исчерпывающим. Как
указывалось выше, государства всегда имеют возможность криминализовать
в своем внутреннем законодательстве действия, которые запрещены, но не кри-
минализованы международным правом (см. выше, п. 4.125). Кроме того, некото-
рые международные договоры оставляют, так сказать, открытой дверь для крими-
нализации не определенных в них нарушений права вооруженных конфликтов.
Так, ст. 6, b, Устава Нюрнбергского военного трибунала гласит, что «нарушения
законов и обычаев войны (…) включают истязания (…)
и другие преступления
»
(
курсив автора
).
Аналогичная формулировка предваряет перечень военных преступлений,
перечисленных в Уставах: МТБЮ (ст. 3) и МУТР (ст. 4).
Каковы другие составы преступлений, подсудных Международным уголов-
ным трибуналам? По статье «военные преступления» они могли бы рассматривать
дела об «иных серьезных нарушениях», перечисленных в ст. 85 Дополнительного
протокола I, но не упомянутых в ст. 3 Устава МТБЮ: нападения неизбирательно-
го характера, нападения на сооружения и установки, содержащие опасные силы,
нападения на лиц, вышедших из строя, и т. д.
1
Aff . IT-98-29-T,
Galic
, 5 déc. 2003, §§ 133 ss.
2
Id
., Aff . IT-98-29-A,
Galic
, 30 Nov. 2006, § 102.
3
Id
., Aff . IT-98-29-T,
Galic
, 5 déc. 2003, § 592.
4
Ibid
., § 769; приговор к 20 годам тюремного заключения, вынесенный в первой инстанции, был заменен
на пожизненное заключение Апелляционной камерой,
id.
, Aff . IT-98-29-A,
Galic
, 30 Nov. 2006, § 597.
УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ
811
Иными словами, не исключено, что другие нарушения права вооруженных
конфликтов могут быть приравнены к «военным преступлениям». Как мы толь-
ко что могли убедиться, и в Уставе Нюрнбергского трибунала перечень составов
преступлений носит примерный характер. Так, Международный военный три-
бунал без колебаний квалифицировал как военные преступления нарушения
Гаагского положения, тогда как последнее не содержало ни одной криминали-
зации
1
! Однако предыдущая практика оправдывала такое решение
2
(см. выше,
п. 4.100).
Отсюда следует, что к военным преступлениям могли бы быть приравнены
нарушения права вооруженных конфликтов, которые не криминализованы кон-
венциями, но уже стали основанием для уголовного преследования в рамках вну-
треннего законодательства государств, что может рассматриваться как источник
зарождения криминализации в обычном праве.
4.202.
Что касается иных нарушений ст. 3, общей, и Дополнительного прото-
кола II, о которых идет речь в ст. 4 Устава МУТР, они должны включать в себя про-
чие нарушения указанных положений, которые не поименованы в ст. 4. Конечно,
они применимы к подсудимым только при условии, что они соответствуют соста-
вам преступлений, предусмотренным внутренним законодательством.
В деле Тадича Апелляционная камера МТБЮ приравняла ст. 3 Устава к
«вспомогательному положению, призванному обеспечить, чтобы ни одно серьезное нарушение
международного гуманитарного права не осталось вне компетенции Международного трибунала.
Ст. 3 призвана сделать эту компетенцию неоспоримой и не подлежащей сомнению»
3
.
D. Сфера применения криминализации
1.
Эволюция криминализации со времен Нюрнберга
4.203.
От нюрнбергского права до Статута Международного уголовного
суда 1998 г. был пройден немалый путь.
Известно, что Нюрнбергский трибунал не выносил наказания за
все
нару-
шения права войны, совершенные с 1939 по 1945 г. Пресечение ограничивалось
только нарушениями, нанесшими ущерб лицам, находившимся
во власти
про-
тивной стороны, такими как жестокое обращение, убийство военнопленных,
раненых, больных и гражданских лиц на оккупированных территориях, депорта-
ция населения, казни заложников и т. д. (то есть речь шла о нарушениях женев-
ского права).
1
Procès des grands criminels de guerre devant le TMI, Nuremberg 14 nov. 1945–1 er oct. 1946,
Doc. off ., I, p. 233;
см. также: p. 266.
2
David, «L’actualité …»,
loc. cit
., p. 97.
3
TPIY, App., aff . IT-94-1-AR 72, 2 oct. 1995,
Tadic
, § 91;
id.
, Chbre II, aff . IT-95-17/1-PT, 29 mai 1998,
Furundzia
, § 15;
id.
, aff . IT-01-42-T,
Strugar
, 31 janv. 2005, § 218.