Файл: principy_prava_vooruzhennyh_konfliktov_2011.pdf

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ

832

сформулирован различным образом в разных источниках. Поэтому предпочтительнее 
ограничить обвинение одной квалификацией, основываясь при этом не на ее якобы наи-
большей конкретности, а на стремлении не допустить двойного осуждения за одно и то же 
действие 

1

.

На практике это мало что меняет в окончательном результате: обвиняемые всегда 

осуждаются только один раз, а квалификация правонарушения варьирует в зависимости 
от материальных особенностей деяния 

2

.

5.

  Пределы признания деяния преступным

4.234.   

Мы уже познакомились с некоторыми ограничениями, относящимися 

к признанию деяния преступным. Они обусловлены:

характером конфликта: в принципе только нарушения права вооружен-

—

ных конфликтов, совершенные во время международного вооруженного 
конфликта, признаются военными преступлениями stricto sensu (см. выше, 
п. 4.105 и сл.), что не препятствует тому, чтобы государства в рамках своего 
внутреннего законодательства признавали бы преступными аналогичные 
действия, совершенные в гражданской войне, и наделяли бы это признание 
экстерриториальным действием, как это сделала Бельгия (см. выше, п. 4.119). 
В настоящее время криминализуется все больше нарушений права вооружен-
ных конфликтов, совершенных во внутренних конфликтах (см., в частности, 
Проект кодекса преступлений против мира и безопасности человечества, 
а также Устав МУТР и Статут МУС (см. выше, п. 4.110 и сл.);

гражданской принадлежностью жертв: в принципе только нарушения права 

—

вооруженных конфликтов, совершенные в отношении лиц, не связанных дол-
гом верности со стороной, находящейся в конфликте, признаются военными 
преступлениями (см. выше, п. 4.122 и сл.), без ущерба для криминализаций, 
применяемых во внутреннем вооруженном конфликте. Кроме этого, всегда 
есть возможность того, что действия, совершенные между лицами, имеющи-
ми одинаковое гражданство, составят преступления против человечности 
(см. ниже, п. 4.239 и сл.).

Есть и другие ограничения признания деяний преступными.

а)

  Криминализации, сводящиеся к некоторым серьезным нарушениям 

4.235.   

Не все нарушения законов и обычаев войны считаются преступления-

ми. Приведенные выше документы возводят в ранг уголовно наказуемых только 

самые серьезные нарушения

. Например, лишение военнопленного его личных 

вещей (нарушение ст. 18 Женевской конвенции III) или выплата месячного аванса 
в счет денежного довольствия в размере пяти швейцарских франков вместо вось-

1 

TPIY, aff . IT-01-42-T, 

Strugar

, 31 janvier 2005, §§ 59–60.

2 

Ibid

., ср.: решение большинства, п. 427, и особые несовпадающие мнения судей Бенуны и Стефена, п. 60. 

УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ

833

ми, полагающихся военнопленному в звании ниже сержанта (ст. 60 Женевской 
конвенции III), являются нарушениями права войны, но не рассматриваются как 
военные преступления…

4.236.   

В любом случае, как мы уже говорили (см. выше, п. 4.126), хотя некото-

рые нарушения права вооруженных конфликтов не считаются военными престу-
плениями в международном праве, это не препятствует тому, чтобы государства 
рассматривали их как таковые в своем внутреннем праве или преследовали лиц, 
совершивших такие нарушения, на основании соответствующих определений 
внутреннего права 

1

. Кстати, так и происходило до того, как Женевские конвен-

ции кодифицировали криминализацию нарушений права вооруженных кон-
фликтов. Так, в 1942 г. на основании ст. 1 Гаагского положения Верховный суд 
США 

квалифицировал

 как «военные преступления» шпионские и диверсионные 

действия, совершенные на территории США немецкими военнослужащими, 
переодетыми в гражданское платье, но 

приговор

 в отношении совершивших их 

лиц был вынесен на основании Rules of Land Warfare (Правил ведения сухопутной 
войны) 1940 г., то есть внутреннего американского устава 

2

.

Однако ст. 1 Гаагского положения ограничивается тем, что определяет круг 

лиц, которым разрешается участвовать в военных действиях (личный состав воо-
руженных сил, участники движений сопротивления, отличающие себя от граж-
данского населения), и не касается «военных преступлений»: это понятие и свя-
занное с ним пресечение появляются только в вышеупомянутом американском 
уставе.

4.237.   

После Второй мировой войны в Бельгии пресечение нарушений права 

войны предпринимается в соответствии с законом от 20 июня 1947 г. исклю-
чительно на основе уже существовавших в бельгийском Уголовном кодексе 
положений о признании деяний преступными (см. выше, пп. 4.210 и 4.212). 
Таким образом, из понятия «военные преступления» были выведены действия, 
не предусмотренные нашим (бельгийским) уголовным кодексом (например, 
использование пуль «дум-дум») 

3

. Кроме того, делались высказывания, согласно 

которым отдельные нарушения, менее серьезные, чем те, что обычно понимаются 
под военными преступлениями, не должны повлечь уголовного преследования. 
По этому поводу приводился случай, когда руководитель немецкого предприятия 
отхлестал по щекам бельгийцев, вынужденных работать под его началом 

4

.

В ст. 1 бельгийского закона 1993/1999 г. (см. ниже, п. 4.384) говорится, что 

предусмотренные в ней составы преступлений применяются 

1 

В том же смысле: Fernandez Flores, «La répression des infractions individuelles au droit de la guerre», 

RICR

, 

1991, p. 282.

2 

Ex parte Quirin et al., 

U. S. Supr. Crt., 31 July and 29 Oct. 1942, 

A. D.

, 10, pp. 572–573.

3 

D. P.

, Chambre, S. O., 1946–1947, no 311, Rapport de M. Somerhausen, p. 3; см. также: 

D. P.

, Sénat, S. O., 1946–1947, 

no 113, Rapport de H. Rolin, p. 3.

4 

D. P.

, Chambre, 

loc. cit

., p. 5.

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ

834

«без ущерба для положений уголовного права, применимых к нарушениям других конвенций, 

упомянутых в настоящем законе» 

1

.

Как указывается в тексте мотивировок, пресечение серьезных нарушений 

иных, нежели те, которые специально упоминаются в Женевских конвенциях 
и Дополнительном протоколе I, 

«может все же быть обеспечено только с помощью «обычного» внутреннего уголовного права, 

ибо действия, содержащие состав международных преступлений, могут трактоваться и как 

общеуголовные преступления. Действительно, право вооруженных конфликтов определяет 

условия дозволенности актов войны, и если такой акт содержит состав преступления согласно 

внутреннему праву и не признается законным в рамках международного права, которое обладает 

приоритетом по отношению к внутреннему праву, данный акт подпадает под действие последне-

го: именно этот принцип проводится в жизнь законом от 20 июня 1947 г. о компетенции военных 

судов в сфере военных преступлений (

M. B.

, 26–27 juin 1947)» 

2

.

Иными словами, если вооруженные силы государства, 

не являющегося участ-

ником

 Дополнительного протокола I, подвергли бы, например, бомбардировке 

гражданское население, это действие, хотя оно и 

не признается преступным

Гаагскими конвенциями 1907 г. и Женевскими конвенциями 1949 г., все же яви-
лось бы нарушением норм права войны, запрещающих нападения на гражданских 
лиц (Санкт-Петербургская декларация 1868 г., Гаагское положение 1907 г., ст. 25, 
Гаагская конвенция IX, ст. 1). На этом основании данное действие уже не смог-
ло бы быть оправдано наличием ситуации вооруженного конфликта и снова ста-
ло уголовным преступлением, подпадающим под действие положений, которые 
пресекают убийство, нанесение телесных повреждений, уничтожение имущества 
и т. д. (Уголовный кодекс, ст. 392 и сл., 510 и сл.).

Разумеется, признание действий преступными в данном случае будет носить 

внутренний характер и не может быть возведено в ранг международного со всеми 
вытекающими отсюда последствиями в смысле универсального характера мер 
пресечения (см. ниже, п. 4.379 и сл.) 

3

.

b)

  Составы преступлений с нефиксированным содержанием 

4.238.   

Почти все положения о признании тех или иных действий преступны-

ми соответствуют абсолютным запретам, но есть и такие, что связаны с запре-
тами относительными. Так обстоит дело с нападениями, от которых страдают 
гражданское население или гражданские объекты, и с нападениями на сооруже-
ния и установки, содержащие опасные силы, «когда известно», что они явятся 
причиной 

чрезмерных

 потерь жизни, ранений среди гражданских лиц или при-

чинят ущерб гражданским объектам», — потерь, чрезмерных по отношению 

1 

D. P.

, Sénat, 1317-1 (1990–1991), 30 avril 1991, p. 20.

2 

Ibid

., p. 6; см. выше, п. 4.120; см. также: Dinstein, Y., «Th

  e Distinction between Unlawful Combatants and War 

Criminals», 

International Law at a Time of Perplexity (Mélanges Rosenne)

, Dordrecht, Nijhoff , 1989, pp. 204–205.

3 

О последствиях этого различия см.: Dinstein, 

loc. cit

., pp. 111 ss.

УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ

835

к ожидаемому конкретному и прямому военному преимуществу (ст. 85, п. 3, b, с; 
см. также Устав Международного военного трибунала в Нюрнберге, ст. 6, b, in fine; 
Статут МУС, ст. 8, п. 2, b, iv) (

курсив автора

).

Естественно, такая градация заставляет задуматься о сфере применения 

подобных определений в отношении некоторых действий… Именно по этой при-
чине в уже упоминавшемся выше бельгийском законе 1993/1999 гг. (подробнее 
см. ниже, п. 4.384) сказано, что принцип соразмерности в любом случае не может 
служить оправданием для злоупотреблений, противоречащих оговорке Мартенса. 
Иными словами, ни при каких обстоятельствах нельзя оправдать ущерб, причи-
ненный гражданским лицам и их имуществу, который 

«даже будучи соразмерным с ожидаемым военным преимуществом, противоречил бы принципам 

международного права, как они вытекают из установившихся обычаев, принципов человечности 

и требований общественного сознания (ст. 1, пп. 12–13) 

1

.

III. П

РЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ

А. Понятие и истоки преступлений против человечности

4.239.   

Изначально словосочетание «преступления против человечности» 

употреблялось для обозначения некоторых тяжких насильственных действий, 
совершаемых в широких масштабах людьми, независимо от того, являются ли 
они представителями государства, в ущерб другим людям, как правило, преиму-
щественно в политических, идеологических, расовых, национальных, этнических 
или религиозных целях 

2

.

Впоследствии дискриминационные мотивы были исключены из элемен-

тов составов преступлений практикой Международных уголовных трибуналов 
и Статутом МУС (см. ниже, п. 4.273).

4.240.   

Эта криминализация появилась в результате злодеяний нацистской 

Германии во время Второй мировой войны. Она было призвана восполнить 
то, что воспринималось как своего рода пробел в международном праве того 
времени: отсутствие криминализации действий, совершаемых государством 
в отношении своего собственного населения. Техническое понятие «военные 
преступления» ограничивалось тогда серьезными нарушениями права войны, 
совершенными гражданами одного государства в отношении граждан другого 

1 

Ср.: Verhaegen, J., «Une interprétation inacceptable du principe de proportionnalité», 

RDPM

, 1982, pp. 329 ss.

2 

О понятии «преступления против человечности» см., например: Bassiouni, Ch., 

Crimes against 

Humanity in International Criminal Law

, Dordrecht, Nijhoff , 1992, spéc., pp. 288–338; Bettati, M., «Le crime contre 

l’humanité», 

in Droit international pénal,

 dir. par H. Ascensio, E. Decaux et A. Pellet, Paris, Pédone, 2000, pp. 293–317; 

Zakr, N., «Approche analytique du crime contre l’humanité en droit international», 

RGDIP

, 2001, pp. 281–306; Yurovics, Y., 

Réfl exions sur la spécifi cité du crime contre l’humanité,

 Paris, LGDJ, 2002, Tome 116, 519 p.; en droit français, см.: Zoller, E., 

«La défi nition des crimes contre l’humanité», 

JDI

, 1993, pp. 549–568.

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ

836

государства в рамках конфликтных отношений между этими государствами. 
Преступления, совершенные нацистской Германией против своих граждан, 
по-видимому, не могли рассматриваться как преступления по международному 
праву 

1

. Именно для того, чтобы сделать возможным пресечение таких престу-

плений в международном плане, данная криминализация была вписана в ст. 6, с, 
Устава Международного военного трибунала в Нюрнберге и применена послед-
ним уже в приговоре от 30 сентября — 1 октября 1946 г., равно как и судебными 
инстанциями союзных держав в процессах по делам военных преступников, 
которые проходили с 1945 г. 

2

4.241.   

С историко-юридической точки зрения отметим, что эта криминализа-

ция была создана ex post facto и специально для случая Второй мировой войны. 
В связи с этим возникает вопрос: не обладает ли она обратной силой (1) и пере-
живет ли она события, которые ее вызвали к жизни (2)?

1.

  Криминализация с обратной силой?

4.242.   

На первый взгляд, преступление против человечности представляет 

собой новую криминализацию, хотя геноцид, устроенный нацистами, не был 
первым в истории. Правда и то, что по своим формам и своей систематичности 
он, несомненно, стал явлением настолько непредставимым, что до этого просто 
никому не приходило в голову возвести такие чудовищные злодеяния в ранг 
международного правонарушения. Как писал Ш. Бассиуни:

«Факты были настолько ужасны, что право, несмотря на всю свою предусмотрительность, 

просто не могло предвидеть такое. Но нельзя сказать, что в этом случае не действовало никакое 

право. Просто для него не было выработано конкретное позитивное право. Да и как могло быть 

иначе? Никакое право не может заранее подстроиться под абсурд, гротеск и бесчеловечность» 

3

.

Международный военный трибунал не счел необходимым доказывать отсут-

ствие обратной силы у этой остававшейся беспрецедентной криминализации, 
основываясь строго на прочтении ст. 6, с, in fine.

Констатировав, что данное положение криминализует преступления против 

человечности только в той мере, в какой они «были совершены вследствие любого 
преступления, подсудного Трибуналу, или в связи с ним», Трибунал ограничил 
свою юрисдикцию преступлениями, совершенными после 1 сентября 1939 г., 
то есть после вторжения в Польшу, которое составило преступление против 
мира. Трибунал высказался следующим образом:

«Однако для того, чтобы составить преступления против человечности, нужно, чтобы деяния 

такого рода, совершенные до войны, выступали как осуществление заговора или согласованного 

1 

Grynfogel, C., «Le concept de crime contre l’humanité», 

RDPC

, 1993, p. 16; TPIY, aff . IT-94-1-T, 

Tadic

, 7 mai 1997, 

§ 619.

2 

См. ссылки: David, «L’actualité …», 

loc. cit

., p. 117.

3 

Bassiouni, 

op. cit

., p. IX.