ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 17396
Скачиваний: 11
КАКИЕ НОРМЫ ВКЛЮЧАЕТ В СЕБЯ ПРАВО ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?
81
международное право в целом занимает нейтральную позицию по отношению
к развязыванию какого-либо внутреннего конфликта
1
, а поскольку jus contra
bellum применяется исключительно к международным вооруженным конфлик-
там, проблема кажущегося противоречия между jus contra bellum и jus in bello
не встает в случае гражданской войны.
Однако для сегодняшнего положения дел характерна большая нюансировка:
так, провозглашая право народов на мир в национальном плане, Африканская
хартия прав человека и народов от 27 июня 1981 г. (ст. 23, § 1), похоже, запрещает
для государств-участников восстания и государственные перевороты. В том же
направлении действует и закрепление демократических принципов, восходящих
к 1948 г. (ср.: Всеобщая декларация прав человека, ст. 21; Пакт о гражданских
и политических правах, ст. 25), которые обретают новую силу либо в различ-
ных резолюциях ГА ООН
2
, либо в других документах (см. Учредительный акт
Африканского союза от 11 июля 2000 г., ст. 4 (m, p); Варшавская декларация
от 27 июня 2000 г.
3
; Заявление IV Конференции новых и восстановленных демо-
кратий в Котону, 4–6 декабря 2000 г., § 14
4
). Отсюда следует, что применение силы
в рамках государства более небезразлично для международного сообщества,
о чем свидетельствуют резолюции Совета Безопасности и ГА ООН, осуждающие
любое применение силы или насилия для изменения демократически установлен-
ного строя
5
.
То есть можно констатировать начало распространения jus contra bellum
на внутренние вооруженные конфликты, но происходить это стало значительно
позднее, чем в случае международных конфликтов.
1.10.
Зато в области международных вооруженных конфликтов антиномия
между этими двумя категориями норм настолько велика, что в 1949 г. она стала
одной из причин того, что Комиссия международного права исключила право
войны из своих работ по кодификации. Вот что сказано в ее докладе Генеральной
Ассамблее ООН:
«Поскольку война объявлена вне закона, регламентация ее ведения стала беспредметной»
6
.
1
Ср.: D
AVID
, E.,
Mercenaires et volontaires internationaux en droit des gens
, éd. de l’Université de Bruxelles, 1978,
pp. 79–80, 88 et 95; ср., однако, с делом о действиях военного и полувоенного характера в Никарагуа и против нее,
CIJ,
Rec. 1986
, p. 126 § 246.
2
E. g
. Рез. ГА ООН: А/Rés. 43/157, 8 декабря 1988 г.; 44/146, 15 декабря 1989 г.; 45/150, 18 декабря 1990 г.; etc;
резолюции специальных сессий: 50/5, 18 октября 1995 г.; 50/133, 20 декабря 1995 г., пп. 3 и 6; 52/18, 21 ноября 1997 г.,
преамбула, первая часть.
3
Опубликовано:
ILM
, 2000, pp. 1305–1308.
4
Опубликовано:
DAI
, 2001, p. 106.
5
Косово, рез. СБ ООН: S/Rés. 1160, 31 марта 1998 г., п. 2; 1244, 10 июня 1999 г., п. 14; 1345, 21 марта 2001 г.,
п. 1 и сл..; Афганистан, рез. СБ ООН S/Rés. 1193, 28 августа 1998 г., п. 1; рез. ГА ООН А/Rés. 54/189 A, 17 декабря 1999 г.,
пп. 3 и 6; рез. СБ ООН S/Rés. 1311, Грузия, 28 июля 2000 г., п. 5; Демократическая Республика Конго, рез. СБ ООН
S/Rés. 1234, 9 апреля 1999 г., п. 4; Восточный Тимор, рез. СБ ООН S/Rés. 1246, 11 июня 1999 г., п. 11; и др.
6
Report of the ILC,
in Ybk. of the ILC
, 1949, p. 281; см. также:
ibid
., pp. 51–53; другая причина, побудившая Комис-
сию вывести право войны за рамки своей работы, обусловлена опасением, что изучение такой темы будет воспри-
нято общественным мнением как недоверие к способности ООН поддерживать мир (просто обезоруживающая
наивность!);
ibid
.
СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ
82
Логика такой концепции — лишь мнимая, и мы увидим, что не только
не существует реального несоответствия между запрещением прибегать к силе
и регламентацией ее применения, но и что между этими двумя категориями норм
даже есть определенная связь и, более того, взаимодействие. Об этом свидетель-
ствует тот факт, что в преамбуле к Дополнительному протоколу I три мотивиров-
ки из пяти утверждают и подтверждают незыблемость и безусловный приоритет
неприменения силы.
10 Было бы нереалистичным считать, что запрет на применение силы против тер-
риториальной целостности и политической независимости государств (Устав
ООН, ст. 2, п. 4) является непреодолимым препятствием для развязывания
какого-либо международного вооруженного конфликта. То же с еще большим
основанием можно сказать об ограничениях на применение силы, о которых
мы упоминали выше (см. выше) для вооруженных конфликтов немеждуна-
родного характера. И это, к несчастью, слишком часто находит фактическое
подтверждение — значит, важно направлять в определенное русло и контро-
лировать вооруженное насилие: в этом и заключается роль права вооружен-
ных конфликтов
1
. Образно говоря, запрещение прибегать к силе является
плотиной, а право вооруженных конфликтов — насыпями вдоль берегов
канала ниже по течению, предназначенными для того, чтобы не дать разлить-
ся водам и сдерживать их в случае прорыва плотины. Следовательно, право
вооруженных конфликтов призвано служить как бы вторым предохранителем
от разгула насилия
2
. Его цель — не прекратить конфликт, а ограничить его.
Ведь если плотину прорвало, нужно ее чинить. Аналогичным образом норму,
запрещающую применять силу, не прекращают применять из-за того, что она
была нарушена (см. ниже, 30).
20 Запрет на применение силы в межгосударственных отношениях не способен
положить конец посягательствам на этот принцип. Это настолько очевидно,
что само международное право предусмотрело различные законные при-
менения силы: право законной индивидуальной и коллективной необходи-
мой обороны (Устав ООН, ст. 51), право ООН прибегать к мерам военного
характера (Устав, ст. 42 и сл.; резолюция A/Rés. 377 (V) от 3 ноября 1950 г.),
законность национально-освободительных войн (см., например, резолюцию
A/Rés. 2625 (XXV), принцип 5, абзац 5), выступления ООН в поддержку демо-
кратических процессов
3
.
Однако если и остаются случаи, когда применение силы законно, государства
не считают, что, прикрываясь законностью этого применения, можно сделать
все, что угодно, скажем, для отражения международной агрессии или осво-
бождения от колониальной или иностранной оккупации.
1
Ср.: S
ANDOZ
, Y., «Mise en œuvre du droit international»,
in Les dimensions internationales
…
op. cit
., p. 300;
Protocoles,
commentaire
, p. 26.
2
Заявление МККК, сделанное 18 октября 1996 г. на заседании Первого комитета ГА ООН, см.: Международный
журнал Красного Креста. 1996. № 13, ноябрь–декабрь. С. 709.
3
Réf.
in
S
ALMON
, J.,
Droit des gens
, PUB, 2001–2002, n° 9.1.24.
КАКИЕ НОРМЫ ВКЛЮЧАЕТ В СЕБЯ ПРАВО ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?
83
Другими словами, признано, что и в данном случае должны соблюдаться опреде-
ленные нормы — в этом и заключается роль права вооруженных конфликтов.
A fortiori дело обстоит так, поскольку на практике не всегда легко определить,
кто несет ответственность за развязывание военных действий или за неправо-
мерную ситуацию, которая к этому привела
1
.
В принципе именно соображения одновременно морального и практического
характера лежат в основе определенного разграничения права вооруженных
конфликтов и права мира, а также некоторой независимости одного от другого.
30 Да, речь идет о независимости права вооруженных конфликтов, но о незави-
симости очень
относительной
: незаконное применение силы одним государ-
ством против другого государства остается незаконным даже в случае соблю-
дения всех норм права войны. Кстати, эта мысль содержится в четвертой
мотивировке преамбулы к Дополнительному протоколу I:
«Высокие Договаривающиеся Стороны,
[…]
выражая
свое убеждение в том, что ничто в настоящем Протоколе или в Женевских конвен-
циях от 12 августа 1949 г. не может быть истолковано как узаконивающее или санкционирующее
любой акт агрессии или любое другое применение силы, несовместимое с Уставом Организации
Объединенных Наций […]».
Иная точка зрения непременно привела бы к несоответствию и абсурду.
Имеется в виду несоответствие между Уставом ООН и документами права
вооруженных конфликтов: если последние узаконивали бы применение воору-
женной силы, они вступали бы в противоречие с Уставом ООН в силу ст. 2, п. 4,
и ст. 103 Устава
2
.
Абсурд же состоит в том, что достаточно всего один раз нарушить запреще-
ние применять силу, чтобы затем ответственный за это продолжал бы применять
силу, не совершая новых нарушений нормы. Иными словами, нарушение запре-
щения прибегать к силе узаконивало бы любое последующее применение силы!
1.11.
Доктрина не всегда замечает непоследовательность, вытекающую из слиш-
ком последовательной «сортировки» норм jus contra bellum и норм jus in bello.
Мейровиц пишет по поводу войны в Персидском заливе:
«Согласно международному праву, агрессор — преступник, а по jus ad bellum он не совершает
нарушения, учиняя вооруженное нападение на государства, которые на законных основаниях
реализуют свое право коллективной легитимности, если он не преступает норм jus in bello»
3
.
1
S
ANDOZ
,
loc. cit
., p. 301.
2
Ст. 103: «В том случае, когда обязательства Членов Организации по настоящему Уставу окажутся в противо-
речии с их обязательствами по какому-либо другому международному соглашению, преимущественную силу имеют
обязательства по настоящему Уставу». Ср.:
Protocoles, commentaire
, p. 28, § 28.
3
M
EYROWITZ
, H., «La guerre du Golfe et le droit des confl its armés»,
RGDIP
, 1992, p. 556, см. также: pp. 561 et 590.
СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ
84
Далее Мейровиц отмечает, что закрытие Ираком дипломатических миссий,
аккредитованных в Кувейте, не было незаконным
1
, забывая при этом, что изна-
чальный противоправный акт, совершенный Ираком, — вторжение в Кувейт —
неизбежно ставит под сомнение все последующие действия Ирака против
Кувейта или других государств, поскольку эти действия проистекают из изна-
чального противоправного акта
2
.
Таким образом, толкование последствий выполнения права вооруженных
конфликтов, данное этим автором, должно быть отброшено, что, кстати, согласу-
ется с хорошо известной формулой: ex
injuria jus non oritur.
1.12.
Создается впечатление, что в плане рассмотрения последствий нарушения
jus contra bellum юриспруденция Комиссии по рассмотрению жалоб Эритреи
и Эфиопии тоже не всегда была достаточно последовательной. Так, по отдельным
аспектам спора, которым она занимается, Комиссия справедливо заключила, что
требования, связанные с экономическими потерями одной из воюющих сторон,
должны быть вписаны в более широкие рамки репараций за нарушение jus contra
bellum
3
. Относительно жалоб Эфиопии на то, что Эритрея секвестрировала
предназначавшиеся ей грузы, перевозившиеся транзитом через эритрейские
порты Ассаб и Асмара, Комиссия высказала мнение, что приостановка торговли
и наложение секвестра на товары, рассматриваемые в качестве неприятельского
имущества, основывалась на «правах, связанных с ведением войны» воюющих
сторон. Комиссия, в частности, заявила:
«Право стороны в международном вооруженном конфликте ограничить или прекратить
любые коммерческие отношения между ней и противной стороной в этом конфликте было явным
образом установлено и нашло подтверждение в обширной практике государств в XX веке. […]
За рядом исключений воюющее государство обладает в военное время широкими правами
конфисковать государственную собственность противника, находящуюся на его территории […]
[…] воюющее государство может взять под свой контроль или заморозить частную собствен-
ность граждан неприятельского государства с тем, чтобы вернуть ее владельцам или принять
в отношении нее другие согласованные меры после окончания военных действий»
4
.
Приведенная аргументация не представляется убедительной: приостановка
торговли и транзита товаров противоречит нормам, связывающим стороны
в конфликте. Такие действия нарушают эти нормы и, как правило, могут быть
оправданы лишь в качестве контрмеры (Проект Комиссии международного права
об ответственности государств, ст. 22, 49–54), то есть как ответ на изначальное
1
M
EYROWITZ
, H., «La guerre du Golfe et le droit des confl its armés»,
RGDIP
, 1992, pp. 570–571 (ср. выше, п. 1.8).
2
По поводу применения этой идеи в области прав человека см. дело «Дрозд и Янушек против Франции и Испа-
нии», где Европейский суд по правам человека неявно признал возможность объявления незаконным (но quod non in
casu) задержания в государстве — участнике Европейской конвенции о защите прав человека лица, осужденного
в третьей стране в результате процесса, не отвечающего соответствующим положениям Конвенции; см. также судеб-
ное постановление от 26 июня 1992 г., § 110, а также особые и несовпадающие мнения 11 судей.
3
Eritrea/Ethiopia Claims Commission,
Economic loss, Ethiopias’s Claim 7
, 19 Dec. 2005, §§ 7 ss., www.pca-cpa.org/
4
Eritrea/Ethiopia Claims Commission,
Ports, Ethiopia’s Claim 6
, 19 Dec. 2005, §§ 20, 24, 25,
ibid
.
КАКИЕ НОРМЫ ВКЛЮЧАЕТ В СЕБЯ ПРАВО ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?
85
противоправное деяние. Иными словами, сторона в конфликте может принять
меры такого характера в качестве государства — жертвы нарушения jus contra
bellum, а не как воюющее государство.
1.13.
Справедливо пишет Х. Лаутерпахт:
«После окончания военных действий […] агрессор не может получить никаких прав и пре-
имуществ от своего противоправного действия. Таким образом, суды бывших воюющих сторон
и нейтральных стран имеют право и должны отказывать в исках, предъявляемых агрессором
или от его имени, о придании законной силы правам на собственность, возникшим в связи
с такими действиями, как реквизиции и конфискации собственности неприятеля на его соб-
ственной или оккупированной территории, а также захват в качестве призов неприятельских
и нейтральных судов. […] Хотя международное право и не устанавливает пределов для усло-
вий заключения мира, которых победитель может потребовать от побежденного неприятеля,
последнего обычно не заставляли возмещать убытки за ущерб, причиненный в ходе операций,
предпринятых в рамках ведения войны с соблюдением соответствующих норм.
Впредь следует
полагать, что у данного обычая нет юридической основы в случае противоправно развязанной
войны
»
1
(
курсив автора
).
В деле Justice Trial case американский военный трибунал заявил следующее:
«Убедительно доказано, что тот факт, что Германия вела преступную агрессивную войну,
придает преступную окраску всем этим действиям. Этот аргумент является окончательным для
тех, кто планировал агрессивную войну и кто был обвинен и признан виновным в совершении
преступления против мира, как это определено в Уставе»
2
.
Следовательно, последующие попытки агрессора сослаться на законную само-
оборону от действий жертвы агрессии и ее союзников останутся безрезультатны-
ми: «Не может быть самообороны от самообороны»
3
.
1.14.
Отсюда вытекает, что государство, незаконно применяющее силу, оста-
ется связанным нормами, которые обязывают его прекратить эти действия
и устранить все их последствия, в том числе возместить ущерб от действий,
последовавших за развязыванием конфликта, даже если они не содержат нару-
шений права вооруженных конфликтов
4
. Так, в своем заключительном докладе
Институту международного права о равенстве применения норм права войны
Ж. П. А. Франсуа предложил, в частности, сформулировать принцип, согласно
которому
1
L
AUTERPRACHT
, H.,
Oppenheim’s International Law
, II, 7
th
ed., 1952, § 61, pp. 218 et 220; ср. также: V
ERHOEVEN
, J.,
«Sur certaines questions soulevées par le confl it Iraq — Koweìt»,
J. T
., 1991, p. 140.
2
Decis. of 4 Dec. 1947,
A. D.
, 1947, 288; см. также Neth., Spec. Crt. of Cass., 3 Aug. 1948,
Zuhlke
,
A. D.
, 1948, 4/5–6.
3
W
HARTON
,
Criminal Law
, 12
th
ed., vol. I, p. 180, процитировано американским военным трибуналом в Нюрн-
берге, 14 Apr. 1949,
Weiszaecker et al. (Ministries Trial), A. D.
, 1949, p. 347.
4
Protocoles, сommentaire
, p. 1080, § 3650.