Файл: principy_prava_vooruzhennyh_konfliktov_2011.pdf

УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ

957

4.431.   

Однако практика фиксирует два исключения из вышеуказанных прин-

ципов, но оба эти исключения носят слишком чрезвычайный характер и не могут 
претендовать на то, чтобы считаться выражением ясного и четкого намерения 
государств изменить действующее право.

Как мы видели, Статут МУС допускает состояние крайней необходимости 

1° 

в качестве основания для освобождения от уголовной ответственности 
для преступлений, предусмотренных Статутом, причем независимо от того, 
идет ли речь о чисто жизненной необходимости или просто о военной необ-
ходимости, лишь бы она была жизненно важной (Статут, ст. 31, 1, с): это 
исключение настолько отступает от основополагающих принципов права 
вооруженных конфликтов, что его можно считать если и не ничтожным, 
то несуществующим (см. выше, п. 4.352).

И наоборот, как мы могли констатировать, Устав МТБЮ отвергает непреодо-

2° 

лимое принуждение как оправдывающее обстоятельство, хотя оно подразуме-
вает исключение важнейшего элемента уголовной ответственности за деяния, 
предусмотренные Статутом, то есть умысла. Этот вопрос составители Статута 
продумали гораздо лучше, чем положение о состоянии крайней необходимо-
сти, и отвергли эту концепцию, допустив принуждение как основание для 
освобождения от ответственности (Статут, ст. 31, 1, d; см. выше, п. 4.355).

4.432.    

В Бельгии из комментариев Генерального штаба к ст. 11, п. 2, дисциплинарного 

устава вооруженных сил следовало, что состояние крайней необходимости может послу-
жить оправданием для нарушений международного гуманитарного права. Эти коммента-
рии стали предметом обширной полемики в бельгийских политических и академических 
кругах 

1

 (см. ниже, п. 5.64).

Министр обороны Бельгии в конечном счете признал в 1983 г., «что жизненный инте-

рес нации» не может «во всех случаях считаться более важным, чем некоторые основопо-
лагающие ценности гуманитарного права» 

2

, и поручил своему аппарату пересмотреть этот 

спорный комментарий 

3

.

Ст. 136

octies

, п. 1, Уголовного кодекса Бельгии гласит:

«Никакой интерес, никакая необходимость политического, военного или национального 

характера не может оправдать нарушения, определенные в ст. 136

bis

, 136

ter

, 136

quater

 (геноцид, 

преступления против человечности, военные преступления), 136

sexies

 и 136

septies

, даже если они 

совершаются в порядке репрессалий».

Таким образом, ссылка на состояние крайней необходимости неприемлема 

для всех серьезных нарушений Женевских конвенций и Дополнительных прото-
колов, перечень которых приводится в ст. 1. Также она неприемлема для отдель-
ных умышленных деяний по подготовке нарушений (ст. 136

sexies

), приказа, пред-

1 

David, «L’état de nécessité …», 

loc. cit

., pp. 65–84.

2 

Id

., in Chron. Salmon-Ergec, 

RBDI

, 1986, pp. 481–482.

3 

Ibid

.

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ

958

ложения, попытки совершения нарушений или подстрекательства к ним, участия 
в них, непринятия мер для предотвращения их совершения (ст. 136

septies

) — есте-

ственно, без ущерба для случаев, когда международный документ сам предусма-
тривает состояние крайней необходимости (медицинские действия, нападения, 
приводящие к сопутствующим потерям среди гражданского населения).

4.433.   

Относительно преступлений против человечности в признающих такие 

деяния преступными документах, как правило, не говорится, что состояние край-
ней необходимости не является оправдывающим обстоятельством, но тут все 
достаточно очевидно, и трудно представить, чтобы состояние крайней необхо-
димости могло послужить оправданием для преступлений против человечности. 
Так, в ст. 2, п. 2, Конвенции ООН от 10 декабря 1984 г. против пыток и других 
жестоких, бесчеловечных и унижающих достоинство видов обращения и наказа-
ния четко сказано:

«Никакие исключительные обстоятельства, какими бы они ни были, будь то состояние войны 

или угроза войны, внутренняя политическая нестабильность или любое другое чрезвычайное 

положение, не могут служить оправданием пыток».

Карфагенская межамериканская конвенция от 9 декабря 1985 г. о предупре-

ждении и пресечении пыток (ст. 5) 

1

 и Декларация Генеральной Ассамблеи 

ООН от 18 декабря 1992 г. о защите всех лиц от насильственных исчезнове-
ний (A/Rеs. 47/133, ст. 7; Конвенция 2006 г., ст. 1, п. 2) содержат аналогичное 
 положение.

Проект кодекса преступлений против мира и безопасности человечества так-

же предусматривает в редакции 1991 г., что на ответственность за совершение 
какого-либо из этих преступлений 

«не влияют мотивы, не имеющие отношения к определению преступления, на которые мог бы 

сослаться обвиняемый» (ст. 4).

В своем комментарии Комиссия уточняет, что «никакой мотив, какова бы 

ни была его природа, не может служить оправданием для преступления против 
мира и безопасности человечества» 

2

.

Текст редакции 1996 г. (ст. 14) более нейтрален, но комментарий к нему кон-

статирует, что, по мнению Комиссии ООН по военным преступлениям, «средства 
защиты, основанные на военной необходимости, чаще отвергались, чем прини-
мались в качестве оправдывающего или смягчающего обстоятельства» 

3

.

Мы не будем возвращаться к Статуту МУС, который наперекор любому здра-

вому (гуманитарному…) смыслу, признает такие средства (см. выше, п. 4.431)…

1 

См.: 

ILM

, 1986, p. 521.

2 

Rapport CDI

, 1991, p. 277.

3 

Rapport CDI

, 1996, p. 99.

ГЛАВА ПЯТАЯ

ПОЧЕМУ ТАК ЧАСТО НАРУШАЕТСЯ

ПРАВО ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?

Трудно быть человеком.

А. Мальро 

Убийство человека не может быть оправдано 

защитой какой-либо доктрины, это — убийство человека 

С. Кастеллио 

В

ВЕДЕНИЕ

5.1.  

Завершив этот краткий обзор основных принципов права вооруженных 

конфликтов, хочется сказать, как говаривал капитан Хэддок [герой серии комик-
сов] по окончании очередного приключения: «Это одновременно очень просто 
и очень сложно».

Как мы имели возможность убедиться, такая формулировка подходит для 

характеристики одновременно простых и сложных аспектов права вооруженных 
конфликтов. Эта сложность, возможно относимая на счет человеческой энтро-
пии, не должна затенять тот факт, что именно пренебрежение самыми элементар-
ными нормами — наиболее часто встречающееся и самое шокирующее явление, 
которое больше всего поражает и ужасает любого, кому становятся известны 
невыносимые и угнетающие свидетельства очевидцев и жертв нарушений этого 
права.

Вообще эти нарушения никогда не являются монополией одной из сторон 

в конфликте, и тот факт, что та или иная из них ведет войну во имя права, то есть 
в соответствии с jus ad (или contra) bellum, не обязательно гарантирует лучшее 
соблюдение ею права вооруженных конфликтов по сравнению с той стороной, 
которая ведет борьбу, неправедную с точки зрения jus ad bellum

1

.

1 

По поводу военных преступлений, совершенных союзниками в отношении немцев во время Второй мировой 

войны, см.: Zayas, A. M., 

Th

  e Wehrmacht War Crimes Bureau, 1939–1945

, Lincoln, Univ. of Nebraska Press, 1989, XIX et 

364 p.; Browning, Chr. R., 

Des hommes ordinaires

, Paris, Les belles lettres, 1994, p. 210.

ПОЧЕМУ ТАК ЧАСТО НАРУШАЕТСЯ ПРАВО ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?

960

Однако свидетельства о нарушениях jus in bello настолько многочисленны, что 

невольно задаешь себе вопрос: не являются ли предшествующие сотни страниц 
плодом какой-то шизофренической фантазии и, более того, существует ли вооб-
ще право вооруженных конфликтов где-либо, кроме документов, содержащих 
его нормы, да в головах юристов, которые их комментируют?.. Доказано, что при-
соединение того или иного государства к Пакту о гражданских и политических 
правах не обязательно улучшает ситуацию с соблюдением прав человека в этом 
государстве 

1

. Кстати, проблема несоблюдения норм, по всей видимости, не всегда 

объясняется их незнанием, и опять возникает все тот же вопрос: «Почему? Как 
такое возможно?» 

Почему приканчивают раненых, которые сложили оружие? Почему убивают 

беззащитных гражданских лиц? Почему травят газом целые народы? В Ливане, 
во время столкновений между христианским, мусульманским и палестинским 
ополчениями, людей привязывали к танкам, которые разъезжались в разные 
стороны… В Боснии и Герцеговине солдаты посадили на кол горбатого, чтобы 
его, так сказать, выпрямить… Иракская авиация в 1988 г. подвергла газовой 
атаке 5 тысяч мирных жителей небольшого курдского города… Во время гено-
цида в Руанде (апрель-июнь 1994 г.) в контейнер емкостью несколько кубических 
метров поместили 600 человек, которые погибли в нем от удушья и истощения… 
Почему? Зачем совершаются такие омерзительные преступления?

Вопрос этот слишком важен, чтобы от него отмахнуться, хотя никто не смо-

жет дать на него полный и окончательный ответ. В самом деле, эта проблема 
далеко не проста. Речь идет о том, чтобы объяснить человеческое (но бесчеловеч-
ное!) поведение, которое, как это всегда бывает с поведением, представляет собой 
результат взаимодействия целого ряда причинно-следственных связей, где име-
ется значительное число переменных 

2

. Следовательно, было бы самонадеянным 

претендовать на то, чтобы, оперируя несколькими причинами, создать теоретиче-
скую модель, объясняющую самые серьезные моральные отклонения, на которые 
способен человек.

Данная проблема относится к сфере не права, а политических, экономических 

и общественных наук, в том числе социологии, психологии, антропологии, эконо-
мики и т. д. Сознавая, что ему приходится вторгаться в «не свою» область, автор 
обязуется проявлять максимум осмотрительности и скромности и поэтому огра-
ничится отдельными соображениями. Многие из них, возможно, покажутся упро-
щенными, но и они, а также констатация фактов или сообщение о них преследуют 
единственную цель — дать пищу для размышления и вызвать дискуссию.

5.2.  

Причины нарушений права вооруженных конфликтов могут в некоторой 

степени совпадать с причинами самого конфликта. Прежде всего потому, что, 
в полном соответствии с логикой, требуется наличие вооруженного конфликта 

1 

C

AMP

  K

EITH

, L., «Th

  e UN International Covenant on Civil and Political Rights. Does it make a Diff erence on an 

Human Rights Behavior?», 

Jl of the Peace Research,

 1999, pp. 95–118.

2 

Ср.: Shupilov, V. P., «La violence vue sous l’angle de la criminologie: problème de méthode», 

in La violence et ses 

causes

, Paris, UNESCO, 1980, p. 152.

961

ПОЧЕМУ ТАК ЧАСТО НАРУШАЕТСЯ ПРАВО ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?

для того, чтобы можно было говорить о нарушениях права, которое к нему при-
меняется. Следовательно, причины конфликта обязательно являются и причина-
ми нарушений этого права.

Кроме того, совпадение объясняется тем, что часто нарушения обусловлены 

теми же мотивами, которые побуждают государство или население выйти из 

нор-

мальной

 ситуации мира и войти в 

чрезвычайную

 ситуацию войны, а также совер-

шать действия, в обычное время считающиеся незаконными: убийства, нанесение 
телесных повреждений, уничтожение имущества и т. д. То, что объясняет переход 
от нормального к чрезвычайному, может также объяснить и переход от «остаточ-
ной» законности, существующей в период вооруженного конфликта, к полному 
беззаконию. В обоих случаях имеет место качественный скачок, обусловленный 
действием одних и тех же факторов.

В своем замечательном труде, посвященном истокам геноцида, профессор 

Е. Стауб (E. Staub) отмечает также определенные черты сходства между фактами, 
которые приводят к геноциду, и фактами, которые могут вызвать войну 

1

.

Однако в наши намерения не входит проведение полемологического иссле-

дования о причинах войн. Речь идет исключительно о том, чтобы напомнить 
о существовании определенной логической близости между причинами войн 
и причинами нарушений права вооруженных конфликтов.

Отметим также, что проблемы, связанные с нарушениями права вооруженных 

конфликтов, можно анализировать с помощью средств, которыми пользуются, 
чтобы объяснить нарушения прав человека. Именно в этом духе мы будет прово-
дить различие между нарушениями права вооруженных конфликтов как макро- 
и микросоциологическими феноменами или, если угодно, как коллективными 
и индивидуальными феноменами.

ЛИТЕРАТУРНАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ

И это тоже война

В своем романе «Один в темноте» («Seul dans le noir») (Actes Sud — LEMEAC, 

2009) Поль Остер (Paul Auster) рассказывает о казни гражданина США, который 
работал в Ираке в американской транспортной компании. В 2006 г. его похитила 
неизвестная группа. В качестве условия освобождения похитители потребовали 
выкуп и прекращение деятельности компании в Ираке. Получив отказ, похи-
тители убили жертву, сняв казнь на видео, которое разместили в Интернете. 
Хотя это художественный вымысел, автор основывается на реальных фактах. 
Описываемая сцена хорошо иллюстрирует чувства ужаса и непонимания, кото-
рые охватывают читателя.

1 

Staub, E., 

Th

  e Roots of Evil. Th

  e Origins of Genocide and Other Group Violence

, Cambridge Univ. Press, 1989, pp. 249 ss.; 

см. также: рез. СБ ООН S/Rés. 1265, 17 сентября 1999 г., преамбула, 6 абзац.