ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 17452
Скачиваний: 11
МИКРОСОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН
1007
Я никого не сужу, особенно моих тогдашних врагов, но я часто спрашиваю себя, что произо-
шло бы сегодня во французском городе, если бы каждый день слепой террор уносил бы там жизни
ни в чем не повинных людей. Разве высшие власти государства не потребовали бы через несколь-
ко недель положить этому конец любыми средствами?»
1
Вот свидетельские показания капитана Жозефа Эступа (Joseph Estoup) в защи-
ту члена ОАС Д. Годо (D. Godot), дело которого рассматривалось 1 августа 1962 г.
в военном суде:
«В войне такого типа, как алжирская, самые деликатные задания снова были поручены
частям, которые иногда называют «элитными» или «специальными», а вообще это оперативные
подразделения. Именно они время от времени выбивали повстанцев, закрепившихся на отдален-
ных базах. Однако чаще всего им приходилось собирать огромное количество разведывательных
данных. Вот уже год как перед судами предстают офицеры, принадлежащие в основном к этим
частям. И все это потому, что в один прекрасный день им поручили добыть информацию —
с уточнением: «Любыми способами». Господин председатель, военные говорят «добыть раз-
ведданные», в лексиконе светских людей есть выражение «приставать с вопросами», а попросту
говоря, это означает «пытать». Я заявляю под присягой, и никто из членов судейской коллегии
не сможет меня опровергнуть, что лейтенант Годо, как и сотни его товарищей, получил приказ
пытать с целью получения сведений. Не могу назвать по имени и указать звание самого высокого
военного чина, отдавшего этот приказ, — конечно, не в письменной форме, тут и искать не стоит,
однако я знаю, что для 10-й воздушно-десантной дивизии, где служил Годо, приказ этот переда-
вался исполнителям от имени генерала Массю (Massu). (…)
Но почему выпускник Сен-Сира не отказался выполнить этот приказ?
Да потому, что цель
ему была поставлена таким образом, что воспринималась как относящаяся к разряду высших
целей. Ему сказали, что от этого зависит исход битвы, что это — цена, которую следует запла-
тить за победу Франции
. (…) Он как бы оказался запертым в ловушке этического правила «цель
оправдывает средства». Это было крестовым походом, а крестовые походы похожи друг на друга
во все времена… Когда цель является единственным оправданием используемых средств, оно
пропадает, если цель не достигнута»
2
(
курсив автора
).
А вот мнение французского военнослужащего, которому приходилось пытать
людей в Алжире:
«Вы думаете, что среди всех этих добрых людей, которые падают в обморок при виде крови, нет
потенциальных палачей? Согласиться с пытками, одобрить их, а затем самому в них участвовать —
в этом, в конечном счете, нет ничего трудного. Достаточно себя убедить, что твое дело — правое, что
предпринятые действия необходимы и что, следовательно, цель оправдывает средства.
Палачами не рождаются»
3
.
(см. также выше, п. 5.53).
1
Général Aussaresses,
op. cit
., p. 10; см. также: p. 197.
2
L’Express
, 9 août 1962, цит. по: Vidal-Naquet, P.,
La torture dans la République
, Paris, Petite Collection Maspéro,
1975, pp. 160–161.
3
Témoignage recueilli par Vittori, J.-P.,
Confessions d’un professionnel de la torture
, Paris, Ramsay «Image», 1980,
pp. 14–15.
ПОЧЕМУ ТАК ЧАСТО НАРУШАЕТСЯ ПРАВО ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?
1008
5.63.
Вариантом оправдания, основанного на защите государства и родины,
является защита жизни невинных людей. Так, обращаясь к французским высшим
должностным лицам, которые выражали беспокойство по поводу применения
пыток французской армией во время войны в Алжире, генерал Массю сказал:
«Господа, представьте себе, что в ваших руках человек, заложивший бомбу где-то в этом горо-
де. Бомба должна взорваться через четыре часа. Разве вы не используете все средства для спасения
ни в чем не повинных людей?»
1
Его коллега П. Оссаресс объясняет:
«Полицейские придерживались такого принципа: когда нужно допрашивать человека, кото-
рый, пусть даже во имя каких-то идеалов, пролил кровь невинного, пытка становится дозволен-
ной. Она дозволена и тогда, когда этого требуют чрезвычайные обстоятельства: вовремя получен-
ная информация может спасти десятки человеческих жизней»
2
.
Затеи Оссаресс приводит слова одного полицейского:
«Вот представь себе на минуту такую ситуацию. Ты — принципиальный противник пыток.
И вот ты задерживаешь человека, явно замешанного в подготовке террористического акта.
Подозреваемый отказывается говорить, а ты не настаиваешь. И вот совершается теракт и уно-
сит множество жизней. Что же ты скажешь родственникам погибших, например родителям
ребенка, на куски разорванного взрывом бомбы? Как оправдаешься, что не употребил все
средства, чтобы заставить говорить подозреваемого? (…) И тогда ты поймешь, что же на самом
деле тяжелее — пытать предполагаемого террориста или убеждать родственников погибших
в том, что лучше позволить убить десятки ни в чем не повинных людей, чем заставить страдать
одного виновного.
Короткое раздумье над этой притчей развеяло мои последние сомнения. И я сделал для себя
такой вывод: никто и никогда будет не вправе нас судить, и что если при исполнении моих слу-
жебных обязанностей мне придется делать крайне неприятные вещи, я никогда не должен об этом
сожалеть»
3
.
Комиссар Серхио Флери, бразильский палач, приобретший печальную извест-
ность в 1970-х гг., говорил:
«…я стараюсь защитить общество от тех, кто во имя того или иного идеала присваивает
себе право убивать ни в чем не повинных людей и честных граждан в ходе постоянно ведущейся
борьбы… Во имя этого идеала они продолжают подло убивать своих жертв, которые не допустили
ни малейшего нарушения закона»
4
.
Тот же Флери заявил в своем ответе Ассоциации христиан за искоренение
пыток (французская неправительственная организация):
1
Цит. по: Amnesty International,
Rapport sur la torture
, Paris, Gallimard, 1974, p. 24.
2
Op. cit.,
p. 30.
3
Ibid
., p. 31.
4
Цит. по: Ternisien et Bacry,
op. cit
., p. 441.
МИКРОСОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН
1009
«Я защищаю порядок любой ценой, а вы его подрываете. Высшей ценностью, которая, к сожа-
лению, признана и освящена как таковая церковными институтами, является порядок, и ей следу-
ет принести в жертву все: приемлемая несправедливость всегда лучше беспорядка»
1
.
5.64.
Чтобы найти примеры попыток оправдать во имя якобы высших идеалов
то, что оправданию не подлежит, вовсе не обязательно отправляться в страны,
которые находятся в состоянии войны. Даже в Бельгии, где нет вооруженного
конфликта или кризиса в общегосударственном масштабе, нашлись политики
и военные, занимающие ответственные посты, которые без колебаний заявили,
что можно представить себе обстоятельства, в частности в военное время, когда
защита жизненных интересов нации преобладала бы над обязанностью соблю-
дать международное право.
Этот вопрос встал очень конкретно в связи со ст. 11, п. 2, Дисциплинарного
устава вооруженных сил (закон от 14 января 1975 г.,
M. B
., 1
er
février 1975). Там
сказано, что при общей обязанности военнослужащих точно выполнять получен-
ные приказы, те из них, которые могут повлечь за собой совершение преступле-
ния или правонарушения, выполняться не должны (см. выше, п. 4.432). Однако
в комментарии к этому положению Генеральный штаб, а за ним и Министерство
национальной обороны сочли необходимым уточнить, что в случае войны или
военной операции незаконный приказ должен быть выполнен, если это необхо-
димо для выживания нации. В комментарии, в частности, говорилось:
«В случае военной операции действия начальника (отдавшего незаконный приказ) все же
могут быть оправданы, если установлено, что в тех обстоятельствах, в которых он оказался, он
не мог действовать иным образом, чтобы обеспечить соблюдение жизненно важных интересов
нации»
2
.
Отвечая на вопрос депутата, касавшийся этой проблемы, министр националь-
ной обороны, в частности, сказал:
«Можно себе представить, что в военное время возникнет настоящее противоречие между
различными принципами юридического и морального свойства. Конкретнее (…) военная ситуа-
ция может поставить военнослужащих перед следующей альтернативой: либо соблюдать поло-
жения международного права, либо обеспечить жизненные интересы нации. Позволительно ли
утверждать, что в данном случае не будет иметь место настоящее состояние крайней необхо-
димости? И разве можно исключить приемлемость такого состояния необходимости в качестве
оправдывающего обстоятельства, поскольку обстоятельство аналогичного порядка было бы при-
емлемым для любого другого уголовного преступления?»
3
.
Появление этих комментариев вызвало некоторый переполох в академиче-
ских кругах. На встрече юристов Министерства национальной обороны и уни-
1
Casalis, G., «Quelques aspects de la torture contemporaine»,
in Domination et torture
, Paris, Assoc. Chrét. pour
Abolit. Tort., 1978, p. 20.
2
Цит. по: David, E., «L’excuse de l’ordre supérieur et l’état de nécessité»,
RBDI
, 1978–1979, pp. 65 ss.
3
Bull. Q. R
., Chambre, no 20, 23 mars 1976.
ПОЧЕМУ ТАК ЧАСТО НАРУШАЕТСЯ ПРАВО ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?
1010
верситетских профессоров высказывались следующие мысли. По мнению под-
полковника Делаэ (Delhaye),
«хотя оправдание, основанное на состоянии крайней необходимости, неприемлемо для военного
преступления, совершенного ради сохранения государства или режима либо a fortiori ради обе-
спечения успеха военной операции (ибо это означало бы подрыв всего публичного международ-
ного права), может быть, оправдание такого рода все же должно быть принято, когда речь идет
о выживании народа (нации) и спасении жизней соотечественников»
1
.
Аналогичным образом капитан жандармерии Дюшатле (Duchatelet) считает, что
«Европейская конвенция (о правах человека) относится к позитивному праву. Как таковая,
Конвенция не может претендовать на безусловное внедрение своих норм и исключить применение
таких элементарных принципов, как состояние крайней необходимости. (…) Даже пытка, являю-
щаяся крайним средством, допустимым, конечно, лишь в редких случаях (sic!), не может быть
отвергнута a priori, если речь идет о кризисе, условия которого никогда не известны заранее»
2
.
Если применение пыток и возможные военные преступления во имя сохране-
ния государства оправдываются в обычных условиях, когда нет никакого воору-
женного конфликта, нетрудно себе представить, насколько такие оправдания
могут успокоить совесть тех, кто не без колебаний идет на нарушение норм права
вооруженных конфликтов.
5.65.
По мнению Г. Бутуля, одна из черт национализма состоит в том, что
«когда дело доходит до военных действий, он берет на вооружение предельную жестокость, харак-
терную для религиозных войн. И в этом случае он создает между комбатантами почти мистиче-
скую связь. Рассматривая себя как носителей чистоты и истины, они отрицают принадлежность
неприятелей к роду человеческому и видят в них чудовищ или предателей, не заслуживающих
какого бы то ни было уважения или жалости»
3
.
2.
Борьба против коммунизма
5.66.
В 1941 г., в ответе на записку адмирала Канариса, где тот выражал воз-
мущение по поводу чудовищного обращения с советскими военнопленными,
верховный главнокомандующий германских вооруженных сил Кейтель (Keitel)
написал:
«Высказываемые возражения основываются на рыцарской концепции войны. Однако в данном
случае речь идет об уничтожении идеологии. Следовательно, я одобряю и поддерживаю эти меры»
4
.
1
Цит. по: David, «L’excuse …»,
loc. cit
., p. 78.
2
Ibid
.
3
Bouthoul, G., «Les guerres nationalistes»
in Le nationalisme, facteur belligène, op. cit
., pp. 305–306; см. также:
Willequet, J., «Un mythe belligène: la nation»,
ibid
., pp. 27–29; Andries, «Rapport…»,
loc. cit
., p. 18.
4
Цит. по: Jugement du TMI de Nuremberg, 30 sept. — 1
er
oct. 1946,
Procès
, doc. off ., I, p. 244.
МИКРОСОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН
1011
Борьба против коммунизма послужила предлогом и для бойни в Ми Лаи. Дадим
еще раз слово лейтенанту Келли, несущему за нее основную ответственность.
«Лично я не испытывал никаких угрызений совести из-за того, что убил тех людей в Ми Лаи.
Я ведь убивал не ради удовольствия. Не мог я убивать просто так. Да и цель нашего присутствия
в Ми Лаи не состояла в истреблении человеческих существ. Мы были там, чтобы уничтожить
идеологию, носителями которой они являлись. Ну, не знаю, как еще сказать. Пешками, что ли,
сгустками крови, кусками мяса. Я находился в Ми Лаи не для того, чтобы убивать разумных
существ. Я там сражался с нематериальной идеей. (…)
В Дотти я знал одного старосту вьетнамской деревни. Это был жесткий, крепкий человек: эта-
кий Джон Уэйн. Сам я не видел, как коммунисты его били, но однажды он пришел ко мне, рыдая,
крича, с каким-то глиняным кувшином в руках. Я заглянул в кувшин: там было нечто, напоми-
нающее тушеные помидоры. Кровь, обломок кости, волосы и какие-то ошметки мяса. Переводчик
сказал: «Он нашел это сегодня на пороге своего дома».
— А что это такое?
— Его сын.
— Кто это сделал?
— ВК [Вьетконг]».
Те люди выиграли. Они сделали с ним, что хотели. Это — чудовища, и в крайностях, на кото-
рые они идут, их ничто не сдерживает. Они — мясники. Вот что делает коммунизм. Мы были
в Ми Лаи, чтобы его уничтожить. В тот день я сам не убил ни одного вьетнамца. То есть я лично.
Я представлял Соединенные Штаты Америки. Свою страну»
1
.
5.67.
В Аргентине, через несколько месяцев после военного переворота, совер-
шенного в 1976 г. генералом Видела (Videla), аргентинская газета «La Opinion»
оправдывала государственный терроризм, который практиковали силы, находив-
шиеся у власти:
«…нация находится в состоянии войны, войны между порядком и анархией, между законом
и преступлением…»
2
В ответ на доклад Межамериканской комиссии по правам человека, содер-
жащий осуждение пыток и казней без суда и следствия, жертвами которых
в Аргентине стали тысячи человек, хунта заявила в 1980 г., что терроризм ультра-
правых создал «ситуацию неизбежной необходимости», и добавила:
«Важно, что в докладе не говорится о необходимости, перед которой оказалась Аргентина, —
необходимости осуществить свое право обороны и прибегнуть к адекватным защитным мерам.
Если бы она этого не сделала, она обрекла бы себя на бессилие, и это было бы формой самоубий-
ства. Как известно, Аргентина самоубийством не покончила»
3
.
1
Lieutenant Calley
…,
loc. cit
., pp. 224–225.
2
Цит. по: Scipioni, N., «Argentine: de la répression à l’oppression»,
Le Soir
, 8–9 juin 1980, p. 3.
3
Цит. по:
Le Soir,
20–21 avril 1980, p. 3.