ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 17446
Скачиваний: 11
МИКРОСОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН
1037
3.
Философско-моральный аспект
5.105.
Поскольку идеология и стратегия являются мощными алиби для
оправдания нарушений права вооруженных конфликтов, формирование уваже-
ния к этому праву должно быть дополнено идеологическим и стратегическим
измерением, которое превратило бы таковое уважение одновременно в самоцель
и в средство положительного подкрепления для того, кто это право соблюдает.
Иными словами, будущему комбатанту следует привить чувство воинской
чести, безупречную мораль ведения военных действий, безукоризненную этику
победы и сопротивления, даже когда неприятель не соблюдает правила игры.
Старые рыцарские правила нужно реабилитировать и в современной форме вве-
сти в программу подготовки комбатанта.
За выдающиеся случаи соблюдения права вооруженных конфликтов следует
отличать и награждать, как за воинскую доблесть… Характерно, что в Кодексе
Фрэнсиса Либера (1863 г.) предусматривается возможность возвращения взято-
му в плен офицеру личного холодного оружия в знак признания его храбрости
и гуманного обращения с пленными, находившимися в его власти. Ст. 73 гласит:
«Все офицеры при их взятии в плен должны сдать свое личное оружие пленителю. В особых слу-
чаях оно может быть возвращено пленному командующим — в знак признания его беззаветной хра-
брости и одобрения гуманного обращения с пленными, которыми он отличился до своего захвата»
1
.
Этот воинский обычай еще существовал во время Второй мировой войны.
Один из участников обороны льежских фортов в мае 1940 г. так описывает его,
рассказывая о сдаче форта Понтисс:
«Все пути отступления отрезаны, в 13.45 на входных воротах вывешивается белый флаг,
но из рва еще доносятся выстрелы. Именно в этот момент из соседних фортификационных соору-
жений Баршона
2
начинают обстреливать подступы к Понтиссу. Немцы несколько обескуражены.
Незадолго до того, как мы прекратили огонь, в ногу был ранен майор, командующий нападавши-
ми; первую помощь ему оказывает наш врач, затем его уносят на носилках.
Неприятель позволяет нам похоронить наших погибших товарищей, немецкие солдаты
оказывают им воинские почести. Раненых и больных вывозят из форта, командиру отделения
и коменданту форта разрешают не сдавать свое личное оружие.
В условиях лагерной неразберихи у коменданта форта отнимают саблю и сдают на оружейный
склад, но командование лагеря распоряжается, чтобы ему вернули оружие, и разрешают появ-
ляться с ним на поверках. Комендант лагеря офлаг VIIB возвращает оружие нашему командиру
в присутствии всех пленных офицеров»
3
.
И наоборот, любое нарушение права вооруженных конфликтов должно систе-
матически караться.
1
См.: Schindler et Toman,
op. cit
., p. 13.
2
Соседний с Понтиссом форт.
3
Levaux, L.,
Ceux des forts de Liège. Fort de Pontisse — Mai 1940
, Nanterre, Académie Européenne du Livre,
1990, p. 63.
ПОЧЕМУ ТАК ЧАСТО НАРУШАЕТСЯ ПРАВО ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?
1038
5.106.
Будущему комбатанту следует показывать, что месть и репрессалии
в ответ на нарушения права, совершенные неприятелем, всегда означают, что
человек, который на это идет, опускается до уровня того, кто первым допустил
нарушение, а единственное различие между ними — в хронологическом порядке
нарушений. Его нужно убеждать в том, что, сохраняя человечность, когда про-
тивная сторона ее теряет, он проявит благородство: лучше проиграть битву, чем
запятнать себя нарушением норм права. В своем приказе от 5 ноября 1847 г.
во время войны Зондербунда (гражданская война в Швейцарии) (см. выше, п. 22)
генерал Дюфур (Dufour) писал:
«Солдаты, мы должны не только завершить эту борьбу с победой, но и выйти из нее с чистой
совестью. Нужно, чтобы про вас могли сказать: они храбро сражались, когда это было нужно,
но всегда оставались человечными и великодушными»
1
.
Вспоминая некоторые эпизоды войны в Боснии и Герцеговине в 1993 г., бос-
нийский президент Изетбегович рассказал о разочаровании, которое он испытал,
когда американцы воспротивились взятию Баньи-Луки боснийскими силами,
но потом Изетбегович счел это запрещение правильным:
«Нас осадили на всем скаку. У нас украли победу. (…) А может быть, в конечном счете,
это было и правильно. Быть может, если бы мы вошли в Банью-Луку, актов возмездия и бойни
было бы не избежать… (…) Я не знаю, как бы среагировали молодые солдаты, у которых была
перебита вся семья, если бы решили, что могут в упор пристрелить тех, кого они полагали убий-
цами своих родственников. Мне от этого становилось страшно. А ведь я не боялся ни сербов,
ни снарядов. Да вы сами знаете…»
2
Тут есть еще одна вещь, даже более важная: Изетбегович показывает, как
забота о сохранении гуманности стала, возможно, одним из ключевых факторов,
которые позволили боснийским силам не проиграть войну. Город Витез, удер-
живаемый хорватами, должен был вот-вот пасть под натиском боснийских сил.
Хорватский президент Туджман запаниковал и предложил Изетбеговичу всту-
пить в переговоры. Изетбегович рассказывает:
«Я никогда не думал, что он может придавать такое значение падению Витеза. Но я ухва-
тился за эту возможность и принял его мирное предложение. И это, как вы знаете, стало пово-
ротным пунктом в войне. Боснийская армия снова завладела инициативой. Короче, это было
возвращением надежды. Правда, была одна деталь, о которой Туджман не знал, — эта деталь,
стань она ему известна, все бы изменила. Дело в том, что в городе оказались заблокированными
от 10 до 20 тысяч гражданских лиц, и я сильно опасался того, что мои солдаты поведут себя плохо
и уступят искушению мести. Так вот, единственная вещь, о которой не знал Туджман, это то, что
я не вошел бы в Витез. Если бы у Туджмана не сдали нервы, уступить пришлось бы мне, и Босния
проиграла бы войну…»
3
1
Цит. по: Remacle, R., «Droit humanitaire et discipline»,
Forum
, 1990, no 1, p. 22.
2
Entretien avec B.-H. Lévy,
L. M
., 14 oct. 2000, p. 18.
3
Ibid
.
МИКРОСОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН
1039
5.107.
И здесь ролевые игры, специально ориентированные на воспитание
уважения права вооруженных конфликтов, могли бы породить динамику, в кото-
рой соблюдение этого права развивалось самостоятельно. Вот что Е. Стауб рас-
сказывает по поводу интересного опыта, объектом которого были дети:
«Важность обучения на практике стала для меня очевидной благодаря проведенным совмест-
но с коллегами исследованиям, где детей подводили к тому, чтобы они совершали добрые поступ-
ки, после чего, как мы установили, они проявляли большую готовность помочь и поделиться.
Дети, которые учили младших, писали письма детям, находившимся в больнице, или делали для
них игрушки, потом охотнее оказывали помощь, чем дети, которые занимались аналогичной дея-
тельностью, но без пользы для других»
1
.
Если «делание добра» вызывает эффект «снежного кома» в поведении детей,
почему практическое обучение праву вооруженных конфликтов не окажет тако-
го же влияния на потенциальных комбатантов, каковыми являются военно-
служащие?
5.108.
Однако не следует скрывать, что иногда нарушение права вооруженных
конфликтов может повлиять на исход той или иной операции, подобно тому,
как шулер может выиграть благодаря своему мошенничеству, но преимущества,
полученные таким образом, часто оказываются временными. Мораль, требую-
щая уважения к норме, должна быть превыше всяких других соображений, в том
числе эффективности, которой нужно добиться любой ценой. Э. Морен пишет
по поводу пыток:
«Пытка — эффективна. Конечно, эта эффективность имеет свои границы: она не может
определить победоносного исходя войны; она вызывает в качестве ответа контреэффетивность,
порождая мстительность. Однако она эффективна. По статистическим данным, она развязывает
языки и позволяет получить полезные сведения. Таково заключение всех тех, кто знаком с этим
аспектом войны в Алжире (тех, кого пытали, тех, кто пытал, адвокатов), но кто по различным при-
чинам предпочитает поменьше говорить об этом. (…) В этих условиях бессмысленно утверждать,
что пытка неэффективна, или даже осуждать ее с позиций эффективности, как это делали одно
время некоторые интеллигенты, ничего не знавшие о настоящих драмах и настоящих проблемах.
Однако на самом деле эти интеллигенты боялись признать эффективность пытки, поскольку сами
были приверженцами морали эффективности. Уже в течение нескольких десятилетий опреде-
ленная прослойка, находящаяся под влиянием псевдомарксизма левых сил, литературно рафи-
нированная, но политически безграмотная, занимается осмеянием любой независимой морали:
прекраснодушие подлежит осуждению, и да здравствует абсолютный прагматизм. Утрата веры
в мораль, подмена ее теорией эффективности обезоруживают сегодня тех, кто хотел бы претен-
довать на то, что эффективнее всех борется против пыток, но на самом деле потерял единственно
возможное средство этой борьбы, каковой является мораль. Поскольку пытка может подлежать
абсолютному осуждению
только с точки зрения морали
»
2
.
1
Entretien avec B.-H. Lévy,
L. M
., 14 oct. 2000, p. 80.
2
France-Observateur
, 9 juillet 1959, цит. по: Vidal-Naquet, P.,
op. cit
., pp. 147–148.
ПОЧЕМУ ТАК ЧАСТО НАРУШАЕТСЯ ПРАВО ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?
1040
В любом случае эффективность как обоснование тоже имеет свои пределы.
Чаще всего она оказывается краткосрочной. Ход истории не могут изменить
нарушения права вооруженных конфликтов — они его только затрудняют.
Через сорок лет после окончания войны в Алжире генерал Бижар продолжал
утверждать, что в той войне пытки были «неизбежным злом», а генерал Массю,
который в свое время тоже был сторонником применения пыток, заявил:
«Нет, пытки не необходимы во время войны. Без них можно прекрасно обойтись. Когда
я вспоминаю об Алжире, это наполняет меня горечью, потому что там они были частью опреде-
ленной атмосферы; все могло бы быть сделано по-другому»
1
.
На близких позициях стоит генерал Оссаресс. Он признает, что без пыток
можно было обойтись «при наличии времени и проделав большую работу, дей-
ствительно очень большую работу», но тут же добавляет:
«(…) в некоторых ситуациях это невозможно. Слишком давит на нас срочность»
2
.
Прекрасно писал Шатобриан, критикуя Наполеона за казнь герцога Энгиенс-
кого и перенесение войны на территорию Испании:
«Пока он воевал с анархией и иностранцами, враждебными Франции, ему сопутствовал
успех, но он оказался лишенным своей силы, как только вступил на неправедный путь: волосы,
обрезанные Далилой, — не что иное, как потеря добродетели. Любое преступление несет в себе то,
что его полностью обесценивает, а также семя несчастья. Так будем же делать добро, чтобы быть
счастливыми, и будем справедливыми, чтобы быть удачливыми»
3
.
Признать это очевидным — значит придать боевым действиям нравственную
составляющую, которая не сводится только к защите государства, режима или
идеи, но и предполагает защиту права.
Принцип «salus patriae suprema lex» («Благо родины — высший закон». —
лат
.)
должен быть заменен принципом «salus juris suprema lex». Только такой ценой
право вооруженных конфликтов может стать по-настоящему действенным.
ЛИТЕРАТУРНАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ
Другой способ вести войну
Вот поучительное и впечатляющее свидетельство Ж. Ж. Серван-Шрайбера
(J. J. Servan Schreiber) (
Passions
, Paris, Fixot,
1991
, pp. 338–349) о том, что во вре-
мя войны в Алжире можно нанести больший урон неприятеля, заручившись
1
La L. B.,
3 juillet 2000;
Le Monde,
22 juin et 4 juillet 2000.
2
L. M.
, 29 nov. 2000, p. 11.
3
Mémoires d’outre-tombe
, L. 16, ch. 9, Paris, Gallimard, coll. La Pléiade, I, 1946, p. 568.
МИКРОСОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН
1041
поддержкой населения, чем массовыми убийствами и пытками. В приведенном
отрывке говорится о генерале Парисе де ля Боллардьере.
Этот человек обладает фантастически располагающей к себе простотой. Он четко
формулирует свои мысли, вникает в детали. Да и вообще трудно поверить, что этот
молодой человек, который держится так свободно и прекрасно умеет слушать, —
генерал.
Сегодня он пожелал обсудить со мной проект создания групп «черных коммандос»,
предложенный мной в рапорте двухнедельной давности. Боллардьер сразу высказывает
свое принципиальное согласие с планом и поручает мне его осуществить в эксперимен-
тальном порядке.
Так кто такие «черные коммандос»?
Это мобильные группы из семи или восьми добровольцев, прошедших специальную
подготовку, которые пешком выдвинутся в горную местность, имея при себе рацию
и запас продовольствия.
Они должны были квартировать у жителей самых отдаленных поселков, устанавливать
контакт с ними и выяснять потребности населения на местах. В некоторых из этих отда-
ленных дуаров французы не появлялись годами.
Для того чтобы быть принятым в эти патрульные группы, каждый кандидат должен
был по моей просьбе подписать следующий документ: «Я обязуюсь соблюдать правила
мобильных коммандос. Я буду относиться к любому мусульманину как к другу, а не как
к подозреваемому. Я осознаю дополнительный риск, который это правило создает для
меня, и принимаю его».
Чтобы облегчить установление более близких отношений с населением, военнослу-
жащие из состава коммандос должны питаться вместе с местными жителями, оплачивая
по рыночным ценам кус-кус, кур, фрукты и галеты. Утренний кофе, как правило, предла-
гается хозяином, который отказывается брать за него деньги. Кроме того, солдаты, уходя,
должны оставлять небольшие подарки. Так устанавливаются межличностные отношения,
и люди начинают свободнее общаться.
Налаживается контакт. Мы в очень скромных масштабах воспроизводим политику
Лиотэя и его офицеров по делам туземцев.
А результаты?
Заметное ослабление напряженности, несомненное снижение числа нападений: всего
семь убитых на две бригады. Тот факт, что людям предоставляют работу, дают возмож-
ность принести деньги в семью, лечат больных, приводит к тому, что местные не вступают
в ФНО.
В этот начальный период мы можем выставить пару десятков коммандос, и у каждого
есть сменный состав.
Инцидентов практически нет. Контакты с арабским населением удается наладить
гораздо легче, чем ожидалось, и отношения установились очень теплые. Наши группы
ночуют у местных, демонстрируя доверие, которое он к ним испытывают, и это доверие —
их лучшая защита.
С моей командой в течение первых двух месяцев я ходил из деревни в деревню, ночуя
каждый раз у местных. На своем собственном опыте я понял, что доверие — не какая-то