ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 17372
Скачиваний: 11
КАКИЕ НОРМЫ ВКЛЮЧАЕТ В СЕБЯ ПРАВО ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?
101
века населения оккупированных территорий»
1
, «международное гуманитарное
право, применимо в период вооруженных конфликтов»
2
, «гуманитарное право»
3
,
«международные гуманитарные нормы»
4
и т. д.
1.30.
Когда Совет Безопасности решил создать Комиссию по расследованию
с целью предоставления Генеральному секретарю ООН выводов
«о фактах серьезных нарушений Женевских конвенций и других нарушений международного
гуманитарного права, совершаемых на территории бывшей Югославии»
5
,
эта Комиссия допустила толкование своего мандата, сочтя, что выражение «меж-
дународное гуманитарное право» имеет то же значение, что и «нормы между-
народного права, применяемые в вооруженных конфликтах», а именно, если
сослаться на ст. 2, b, Дополнительного протокола I,
«нормы… приведенные в международных соглашениях, участниками которых являются стороны,
находящиеся в конфликте, а также общепризнанные принципы и нормы международного права,
применяемые к вооруженным конфликтам»
6
.
1.31.
Тем не менее отсутствие терминологического единообразия не имеет
большого значения. Для нас важно только то, что насилие, совершаемое людьми,
подпадает под две категории норм — с одной стороны, те, которые специально
предназначены для применения в случае вооруженного конфликта, и совершен-
но безразлично, как они будут называться: право войны, право вооруженных
конфликтов, международное гуманитарное право или права личности в период
вооруженного конфликта; с другой стороны, те нормы, целью которых является
обеспечение безопасности, свободы и процветания индивидуума вообще, то есть
права человека, также называемые правами личности.
Если рассматривать эти две группы изолированно, обнаруживаются отличные
друг от друга сферы и механизмы применения. Если же их рассматривать совмест-
но, у них, естественно, окажется общий знаменатель — защита индивидуума,
однако контексты этой защиты все же остаются очень удаленными друг от друга.
Действительно, война является антитезой мира, и говорить о правах личности
в период вооруженного конфликта, то есть в ситуации, когда люди в некотором
смысле имеют право без угрызений совести и на совершенно законных основани-
1
Например, рез. ГА ООН А/Rés. 43/58.
2
Термин, вошедший в название Дипломатической конференции в Женеве (1974–1977).
3
Например, рез. ГА ООН А/Rés. 43/139, 8 декабря 1988 г. «Положение в области прав человека в Афганистане»,
преамбула, мотивировка 10.
4
Например, рез. ГА ООН А/Rés. 43/161 «О состоянии Дополнительных протоколов к Женевским конвенциям
1949 года, касающихся защиты жертв вооруженных конфликтов», мотивировки 3 и 4.
5
Рез. СБ ООН S/Rés. 780, 6 октября 1992 г., п. 2.
6
Rapport intérimaire de la Commission d’experts constituée conformément à la rés. 780 (1992) du Conseil de sécurité
,
26 janvier 1993, Doc. ONU S/25274, p. 12 § 37.
СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ
102
ях заниматься взаимным истреблением, было бы столь же сюрреалистично, как
и говорить о праве войны в мирное время…
1.32.
И все же теоретически права личности могут продолжать применяться —
полностью или частично — во время войны совместно с правом вооруженных
конфликтов. В этом смысле обе системы дополняют друг друга и совмещаются
1
.
Однако делать вывод о том, что они — ответвления одного общего ствола, кото-
рым является международное гуманитарное право
2
или права личности
3
, даже
рассматриваемые lato sensu
4
, было бы, по нашему мнению, чрезмерным упро-
щением реальности и привело бы в конечном счете к идиллической, умиротво-
ряющей картине права войны, имеющей мало общего с теми отвратительными
явлениями, которые оно регламентирует…
1.33.
Вот почему, если уж надо представить в виде схемы нормы, применяемые
в вооруженных конфликтах, мы предпочитаем оставить в стороне «идеалисти-
ческие» картины, рисуемые доктриной
5
, с которыми, кстати говоря, и мы в свое
время соглашались
6
, и синтезировать следующим образом то, что, как нам кажет-
ся, соответствует действительности.
D. Право вооруженных конфликтов:
право, в большой степени родственное jus cogens
1.34.
Некоторые нормы общего международного права не относятся к jus cogens,
и ни одна норма права вооруженных конфликтов не может быть «официально»
отнесена к этой категории. Однако отдельные элементы позволяют считать, что
многие нормы права вооруженных конфликтов принадлежат к jus cogens. Это
заключение основывается на особой природе этого права и его соответствии
определению jus cogens, а также на факторах незыблемости отдельных его норм.
1.
Особая природа права вооруженных конфликтов
1.35.
Право вооруженных конфликтов — право, рассчитанное на исключи-
тельные ситуации, которое применяется тогда, когда многие нормы перестают
действовать. Оно — последнее укрепление, возведенное среди варварства войны,
чтобы не допустить еще большего варварства, каковым стало бы нарушение этих
норм, применение которых не может быть подчинено противоположному согла-
шению, а значит, произволу самих воюющих.
1
Ср.: A
BI
-S
AAB
, G.,
loc. cit
.,
in Les dimensions internationales
…,
op. cit
., p. 273.
2
P
ICTET
,
op. cit
., p. 8.
3
R
OBERTSON
,
op. cit
., pp. 174–175 et
loc. cit
., p. 797.
4
V
EUTHEY
, M.,
Guérilla et droit humanitaire
, Genève, Institut H. Dunant, 1976, pp. 4–6.
5
P
ICTET
,
op. cit
., p. 8; R
OBERTSON
,
op. cit
., pp. 174–175; V
EUTHEY
,
op. cit
., p. 6.
6
D
AVID
, «Droits de l’homme …»,
loc. cit
., p. 170.
КАКИЕ НОРМЫ ВКЛЮЧАЕТ В СЕБЯ ПРАВО ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?
103
В этом смысле показательно, что основные договоры, защищающие права
личности, разрешают государствам-участникам «в случае войны» или «чрезвы-
чайной общественной опасности, создающей угрозу для самого существования
нации», приостанавливать действие всех прав и свобод,
за исключением
тех,
которые фигурируют в так называемых положениях, «не допускающих отклоне-
ний» (см. выше, п. 1.21 и сл.), и именно отсюда делается вывод, что данные права
принадлежат к jus cogens
1
.
A fortiori так должно обстоять дело с собственно правом, которое, таким
образом, действует как своего рода минималистское право, и выполнение его
обычно является результатом нарушения нормы jus cogens — запрещения прибе-
гать к силе. Не видеть jus cogens в нормах, начинающих действовать в результате
нарушения нормы, которая сама принадлежит к jus cogens, привело бы «к явно
абсурдному и иррациональному результату» (ср. с Венской конвенцией о праве
международных договоров, ст. 32, b). Следовательно, мы отбрасываем данное
толкование и принимаем интерпретацию, которая приравнивает эти нормы
к jus cogens. Конечно, речь идет о толковании моральном и телеологическом
2
,
но оно может считаться и юридическим в той мере, в какой право не игнорирует
моральные и телеологические критерии. Этот вывод относится ко всему праву
вооруженных конфликтов.
2.
Соответствие этого права определению jus cogens
1.36.
В той мере, в какой норма jus cogens является «императивной нормой
общего международного права», то есть
«нормой, которая принимается и признается международным сообществом государств в целом
как норма, отклонение от которой недопустимо и которая может быть изменена только после-
дующей нормой общего международного права, носящей такой же характер» (Венская конвенция
о праве международных договоров, ст. 53),
некоторые договоры права вооруженных конфликтов более или менее соот-
ветствуют этому определению. Так, Гаагское положение и Женевские конвен-
ции 1949 г., бесспорно, содержат нормы, принятые и признаваемые «всем между-
народным сообществом государств» в той мере, в какой первое рассматривалось
как принадлежащее к обычному праву и связывающее даже государства, которые
к нему никогда не присоединялись (см. выше, п. 25), а вторые связывают почти
все государства.
Другие документы, такие, например, как Санкт-Петербургская декларация
1868 г. и Женевский протокол 1925 г., выступают также в качестве обычных
норм, соблюдение которых обязательно для всего международного сообщества
(см. выше, п. 25).
1
E
RGEC
,
op. cit
., p. 231.
2
Ср.: L
EVRAT
, N., «Les conséquences de l’engagement pris par les HPC de `faire respecter’ les conventions humanitaires»,
in Implementation of International Humanitarian Law
, ed. by F. Kalshoven and Y. Sandoz, Dordrecht, Nijhoff , 1989, p. 266.
СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ
104
1.37.
Императивный характер этих актов может быть также выведен из того
факта, что многие из них (Санкт-Петербургская декларация, Гаагское положение
и Женевский протокол) не содержат положений о денонсации и что, по всей
видимости, государства никогда не ставили под вопрос их основные принципы.
Еще более явно нормы Женевских конвенций 1949 г. и Дополнительного
протокола I приравниваются к
императивным
нормам, поскольку государства-
участники обязаны не только «соблюдать», но и «заставлять соблюдать» соот-
ветствующие соглашения «при всех обстоятельствах». Акцент на необходимости
«
соблюдать
» эти документы может показаться абсолютно бесполезным, если речь
идет о каком-либо договоре, который по определению «должен добросовестно
выполняться» (Венская конвенция о праве международных договоров, ст. 26).
Следовательно, подобная оговорка имеет смысл только для того, чтобы подчерк-
нуть императивный характер соответствующих текстов.
Дополнительная обязанность «
заставлять соблюдать
» данные конвенции
также является аргументом в пользу такого толкования: речь идет о настолько
важных текстах, что государства должны не только их применять, но и следить
за тем, чтобы в случае вооруженного конфликта они применялись всеми осталь-
ными государствами.
Отсюда вытекает совершенно специфическое следствие: государства-
участники, будь их два или более, не могут договориться посредством особого
соглашения об изменении этих конвенций, так как подобное изменение непре-
менно станет посягательством на право и обязанность других государств застав-
лять соблюдать данные конвенции (ср. с Венской конвенцией о праве междуна-
родных договоров, ст. 41, п. 1, b) и обеспечивать, таким образом, их незыблемость.
Следовательно, позволительно утверждать, что данные конвенции содержат обя-
занности erga omnes
1
. Поскольку последние вытекают из «норм, затрагивающих
основные права личности», по поводу которых Международный суд заявил, что
все государства «юридически заинтересованы в защите этих прав»
2
, мы действи-
тельно имеем дело с договорной системой, признанной «всем международным
сообществом государств в качестве нормы, не допускающей никаких отклоне-
ний» (см. выше), то есть с jus cogens.
Отметим, что обязанность «заставлять соблюдать» сродни обязанности, кото-
рую накладывает на ООН ст. 2, п. 6: поступать таким образом, чтобы государ-
ства, не являющиеся членами этой организации, «действовали в соответствии»
с принципами Устава в той мере, в какой «это может оказаться необходимым для
поддержания международного мира и безопасности». Но поскольку поддержание
мира было представлено как норма jus cogens
3
, mutatis mutandis обязанность
придерживаться «миссионерского» поведения, вытекающая из ст. 1 Женевских
конвенций и Дополнительного протокола I, также имеет своей основой импера-
тивный характер норм, приводимых в данных документах.
1
C
ONDORELLI
, L. et B
OISSON
DE
C
HOZOURNES
, L., «Quelques remarques à propos de l’obligation des Etats de
`respecter et faire respecter’ le droit international humanitaire `en toutes circonstances’»,
Mélanges Pictet
,
op. cit
., pp. 29–32.
2
Barcelona Traction
, CIJ,
Rec
. 1970, p. 32, § 33–34.
3
Protocoles, commentaire
, p. 27, § 22.
КАКИЕ НОРМЫ ВКЛЮЧАЕТ В СЕБЯ ПРАВО ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?
105
Наконец, обязанность «соблюдать» и «заставлять соблюдать» упомянутые
конвенции «
при всех обстоятельствах
» подтверждает абсолютный характер
сформулированных обязанностей. В Комментарии к Женевским конвенциям
подчеркивается, что
«формулировка ст. 1 вовсе не является простым стилистическим оборотом, но была намеренно
наделена
императивным
характером»
1
(
курсив автора
).
Что касается Комментария к Протоколам, там отмечается, что выражение
«при всех обстоятельствах» запрещает любому участнику выдвигать какое бы то ни было основание
юридического или иного свойства для невыполнения совокупности положений Протокола»
2
.
1.38.
Типичное «основание… юридического свойства», отклоняемое в силу это-
го, заключается, например, во взаимности и exceptio non adimpleti contractus, хотя
это основание и предусмотрено ст. 80 Венской конвенции о праве международ-
ных договоров, но в той же статье говорится, что оно не применяется к «положе-
ниям, касающимся защиты человеческой личности, которые содержатся в дого-
ворах, носящих гуманитарный характер» (ст. 60, п. 5)
3
, и особенно к положениям,
исключающим любую форму репрессалий по отношению к лицам, пользующимся
защитой по таким договорам (ст. 60, п. 5). Использование слова «особенно» озна-
чает, что ссылка на положения, исключающие репрессалии, носит иллюстратив-
ный характер: отсутствие обусловленности взаимностью относится ко
всем
поло-
жениям, касающимся защиты человеческой личности, в договорах гуманитарного
характера. Международный суд ясно высказался в этом смысле без какого бы
то ни было упоминания положений о репрессалиях
4
. Камера первой инстанции
Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии также сочла, что
запрещение нападать на гражданских лиц носит «абсолютный характер», кото-
рый был «подтвержден в п. 5 ст. 60 Венской конвенции о праве международных
договоров»
5
.
Другим «основанием… юридического свойства», которое также не может
оправдать нарушение права вооруженных конфликтов, является состояние край-
ней необходимости. Так, Комиссия международного права, включив состояние
крайней необходимости в число обстоятельств, освобождающих от ответствен-
ности, отклонила тезис, согласно которому
«наличие ситуации крайней необходимости могло бы освободить государство от необходимости
соблюдать нормы гуманитарного права…»
6
.
1
Les Conventions de Genève du 12 août 1949, Commentaire publié sous la direction de J. Pictet
, CICR, 1952, III, p. 25.
2
Protocoles, commentaire
, p. 37 § 48.
3
Ср.: C
ONDORELLI
, L. et B
OISSON DE
C
HAZOURNES
, L.,
op. cit
., p. 33.
4
Namibie
, avis,
CIJ, Rec. 1971
, p. 47, § 96.
5
TPIY, aff . no IT-95-11-R61, 8 mars 1996,
Martic
, § 9.
6
Ann. CDI
, 1980 II, 2
e
partie, p. 45, § 28.