Файл: principy_prava_vooruzhennyh_konfliktov_2011.pdf

Сделать презентацию

Скачать файл (6,08Мб)

Заказать решение

ВУЗ: Не указан

Категория: Не указан

Дисциплина: Не указана

Добавлен: 13.10.2020

Просмотров: 17390

Скачиваний: 11

ВНИМАНИЕ! Если данный файл нарушает Ваши авторские права, то обязательно сообщите нам.

СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ

116

1.50b.

Как бы там ни было, стирающиеся различия окончательно не пропада-

ют. Будь это международный или внутренний вооруженный конфликт, из поста-
новления МТБЮ по делу Тадича (см. выше) явствует, что в случае вооруженного
конфликта к силе, в отношениях между собой, прибегают либо государства, либо
правительство и противостоящие ему организованные вооруженные группы,
либо просто организованные вооруженные группы и что такое противостояние
длится определенное время. Так, при рассмотрении дела Лимая (Limaj) одна
из Камер МТБЮ заявила:

«Две основные составляющие вооруженного конфликта — уровень интенсивности и степень

организованности — используются исключительно для того, чтобы, как минимум, провести раз-

личие между вооруженным конфликтом и бандитизмом, неорганизованными и краткосрочными

бунтами или террористической деятельностью, на которые не распространяется действие между-

народного гуманитарного права» (Tadic, Trial Judgement, § 562)

По мнению членов Палаты предварительного производства МУС,

«о военном конфликте речь идет тогда, когда в ходе открытых военных действий друг другу

противостоят государства, использующие вооруженные силы — свои или других акторов,

действующих от их имени»

Мы постараемся выяснить, при каких условиях существует вооруженный

конфликт, на основании критериев, вытекающих из политической практики,
доктрины и судебной практики. Попытаемся сделать это, отвечая на вопросы
о том, каковы характер, интенсивность и продолжительность военных действий,
а также кто в них участвует. Будем рассматривать эти критерии применительно
к международному вооруженному конфликту и внутреннему вооруженному
конфликту.

Международный вооруженный конфликт

1.51.

Существует несколько типов международных вооруженных конфликтов:

межгосударственные конфликты, внутренние конфликты, в которых имеет место
признание состояния войны или иностранной интервенции, национально-
освободительные войны. Здесь мы рассмотрим только проблему квалифи-
кации — в качестве вооруженных — конфликтов между государствами. Что
касается внутренних конфликтов, которые становятся международными в силу
признания состояния войны или внешней интервенции, проблема их квалифика-
ции как вооруженных встает прежде всего в связи с тем, что они являются немеж-
дународными вооруженными конфликтами, и рассматриваться данная проблема
будет именно с этих позиций. О характере национально-освободительных войн
как вооруженных конфликтов мы поговорим тогда же, когда будем рассматривать
их международный характер, так как обе проблемы связаны между собой.

TPIY, jugement 1

instance, 30 nov. 2005,

Limaj

, § 89.

CPI, Ch. prél.,

Bemba

, 15 juin 2009, § 223.

ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?

117

а)

Характер военных действий

1) Объективный факт, не зависящий от факта объявления войны

1.52.

Существование международного вооруженного конфликта рассматрива-

ется как объективный факт, вытекающий из вооруженного столкновения между
силами двух государств и не зависящий от того, как квалифицирует это столкно-
вение та или иная сторона.

Относительно межгосударственного вооруженного конфликта долго решал-

ся доктринальный вопрос, считается ли война правовой ситуацией в силу
официального объявления войны одним государством другому, как это пред-
писывает ст. 1 Гаагской конвенции III от 18 октября 1907 г., касающейся откры-
тия военных действий

, или в силу нотификации состояния войны, сделанной

третьему государству, согласно ст. 2 той же Конвенции

, или в силу любого

признака, позволяющего определить наличие animus belligerendi в намерениях
одной или нескольких воюющих сторон, или, наконец, в силу ситуации откры-
тых военных действий, позволяющих считать, что состояние войны объективно
существует

Критерии, используемые обычно, чтобы установить наличие состояния

войны, а именно ситуации вооруженного противоборства, превосходящей
по своим масштабам боевые действия, открытые между силами обоих госу-
дарств, включают, с одной стороны, субъективный элемент, состоящий в том,
что одна сторона стремится победить или даже подчинить себе противную сто-
рону, и, с другой — объективный элемент, касающийся географического распро-
странения конфликта на бóльшую часть территории обоих государств

. Среди

критериев, которые могут подтвердить наличие состояния войны, — разрыв
дипломатических отношений и приостановка действия некоторых договоров
между сторонами

1.53.

Мы не будем вдаваться в детали дискуссии между «субъективистами»

и «объективистами», поскольку она в меньшей степени затрагивает выполнение
норм права вооруженных конфликтов в его

чисто гуманитарных

аспектах, чем

выполнение других норм, касающихся поддержания дипломатических и дого-
ворных отношений между воюющими сторонами, контрактных отношений
между частными лицами — гражданами неприятельских государств, применения

Ст. 1: «Договаривающиеся Державы признают, что военные действия между ними не должны начинаться без

предварительного и недвусмысленного предупреждения, которое будет иметь или форму мотивированного объяв-
ления войны, или форму ультиматума с условным объявлением войны».

Ст. 2: «Состояние войны должно быть без замедления оповещено нейтральным Державам и будет иметь для

них действительную силу лишь после получения оповещения, каковое может быть сделано даже по телеграфу. Одна-
ко нейтральные Державы не могут ссылаться на отсутствие оповещения, если будет установлено с несомненностью,
что на деле они знали о состоянии войны».

Ср.: W

RIGHT

, Q., «When does War Exist?»,

AJIL

, 1932, pp. 362–368; R

OUSSEAU

op. cit

. pp. 2–7; D

ETTER DE

UPIS

op. cit

. pp. 6–24, ed. 2001, pp. 6–26; D

INSTEIN

, Y.,

War, Agression and Self-Defence

, Cambridge Univ. Pr., 2001, p. 14.

ICC Arb.,

Dalmia Cement Ltd. V/National Bank of Pakistan

, 18 Dec. 1976,

ILR

, 67, pp. 620–624.

Ibid

., p. 623.

СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ

118

положений страховых контрактов об исключении рисков и вообще форс-мажора
в частных контрактах

Констатируем лишь, что обязанность официально объявлять войну не выпол-

нялась прежде и не выполняется после принятия III Гаагской конвенции 1907 г.
Так, Устав Токийского военного трибунала рассматривает в качестве преступле-
ния против мира подготовку или развязывание «агрессивной войны

независимо

от того, объявлялась ли она или нет

» (ст. 5, а)

(

курсив автора

). Уже отмечалось,

Понятие войны или военных действий в качестве риска, покрываемого страховым полисом, или, наоборот,

как основание для исключения некоторых рисков породило обширную и изменчивую юриспруденцию. Так, различ-
ные судебные инстанции делали заключения о том, что:

— война может иметь место и без формального объявления войны: England, Crt. of App., 22 march 1939,

A. D.

, 8,

pp. 528–536; U. S. Supr. Crt. of Mass., 29 oct. 1942,

A. D.

, 10, pp. 431–434; U. S. Crt. of App., 10

Cir, 6 nov. 1946;

A. D.

1946, pp. 225–227.

Contra:

U. S. Sup. Crt. of South Carolina, 27 Apr. 1943,

A. D.

, 10, p. 435; U. S. District Crt. Western Dis.

of Louisiana, 10 nov. 1944,

A. D.

1943–1945, pp. 283–289; также, pp. 289–300; Crt. of App. of Athens, Judgment N° 564 of

1945,

Ibid

, pp. 285–286;

— война имеет место, если наличествуют столкновения и военные действия, ведущиеся по воле правительства,

Crt. of App. of Athens, Judgment n° 564 of 1945,

loc. cit.;

décisions de cours de prises allemandes

A. D.

, 1943–1945,

pp. 286–289; Rotterdam, district Crt., 31 dec. 1948,

A. D.

, 1948, pp. 435–436; U. S. Crt. of App., 10

Cir., 4 March 1948,

ibid

, pp. 505–508; U. S. Crt. of App., 9

Cir., 8 October 1992,

Koohi

ILR

, 99, 88;

— факты сопротивления, в том числе казни, являются фактами войны, Civ. Liège, 27 oct. 1943, P. 1944, III, 27 et

A. D.

1943–1945, pp. 303–304; App. Montpellier, 11 juin 1946,

Gaz. Pal.

1946, II, 94 et

A. D.,

1946, 228; Civ. Huy, 10 janv. 1946,

. 1947, III, 15 et

A. D.

1946, 230–231; Dordrecht, District Crt., 9 July 1947,

A. D.

, 1947, 167–171 et réf.; Comm. sup. fr. de

cass. des dommages de guerre, 28 février 1949,

A. D.

1947, 378; Neth., District Crt of Zwolle, 29 March 1950, 350 et réf.;

Cass. fr., 22 avril 1950,

A. D.

, 1950, 350 et réf.; Cass. it. 19 janv. 1950,

ibid.,

352–353 et réf.;

— фактом войны является несчастный случай, имеющий прямую и явную причинно-следственную связь с войной,

Neth., Crt. of App., 28 dec. 1949,

A. D.

1949, 372–373; App. Amsterdam, 23 March 1950,

ibid.

, 373–374 et réf. pp. 376–377;

App. Leeuvarden, 13 Apr. 1949,

ibid.

, 375;

— акты насилия, совершенные во время гражданских войн и в ситуации внутренних беспорядков, являются акта-

ми войны, England, House of Lords, 18 janv. 1949,

A. D.

, 1949, 362–372; plus récemment, England, High Crt., Q. B. Div.

( Commercial Crt), 12 july 1979,

ILR

, 74, 4–35; Amer. Assoc. of Arb., 20 febr. 1988,

AJIL,

1989, 112–116; App. Anvers, 6 mai

1981,

J.P.A.

, 1981–1982, p. 134 et

ILR

, 82, 107–109; sent. art. 11 oct. 1981,

J.P.A.,

1981–1982, p. 108

et RBDI

, 1986, 36

;

— угон и уничтожение самолета авиакомпании «Пан Ам» диверсионной группой Народного фронта освобожде-

ния Палестины не являются актом войны, так как НФОП не признан официально ни одним государством, дан-
ное деяние было совершено слишком далеко от театра партизанской войны, которую он ведет против Израиля,
и речь не шла о законном акте войны, U. S. Crt. of App., 2

Cir., 1974, 505

F. 2d

989, цит. по: G

REEN

, L. C., «Terrorism

and Armed Confl ict: the Plea and the Verdict»,

Isr. Ybk. H. R.

, 1989, pp. 157–160;

— когда палестинцы бросают гранаты в офис авиакомпании «Эль-Аль», расположенный в стране, которая не при-

нимает никакого участия в израильско-арабском конфликте, это не может привести к войне, Trav. Bruxelles,
17 janvier 1975,

J. T.

1975, 265;

— полицейская операция, проведенная вооруженными силами на территории иностранного государства, несо-

мненно, является военной операцией бельгийской армии по смыслу закона от 30 июля 1974 г., Cons. sup. mil.,
29 décembre 1975,

J. T.

1975, 298;

— состояние войны предполагает постоянный и общий характер военных операций, а не побочные последствия

давней войны, C. Trav. Bruxelles, 25 octobre 1976,

1977, II,124;

— акты войны характеризуются тесной связью с общей военной обстановкой: убийство, совершенное пьяным сол-

датом в районе, где на протяжении трех месяцев не было никаких инцидентов, не является актом войны, App.
Bruxelles, 22 septembre 1976,

R.G.A. R.

1977, n° 9805, note Bonheure;

— акт насилия, совершенный в отношении лица из состава персонала, осуществляющего операцию по поддержа-

нию мира в рамках ситуации войны, все же не является актом войны, поскольку данное деяние является уголов-
но наказуемым, UK, House of Lords, 6 Apr. 2000,

Walker

ILM

, 2000, pp. 830 ss.

См. также: M

ILLER

, M. D.,

Marine War Risks

, London, Lloyd’s of London Press, 1990, 392 p.

Ср. также:

e Tokyo judgment. Th

e international Military Tribunal for the Far East

, 29 Apr. 1946–12 Nov. 1948,

ed. by B. V. A. Röling and C. F. Rüter, Amsterdam, APA-Univ. Press Amsterdam, 1977, p. 382; ICC Arb.,

Dalmia Cement Ltd.

V/National Bank of Pakistan

, 18 Dec. 1976,

ILR

, 67, pр. 616, 626; Voelckel, M., «Faut-il encore déclarer la guerre?»,

AFDI

1991, p. 23.

ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?

119

что из 118 конфликтов, происшедших между 1700 и 1872 г., только десяти пред-
шествовало объявление войны

. Однако в своем постановлении Международный

военный трибунал в Нюрнберге счел, что нацистская Германия нарушила эту
Конвенцию, напав в 1939–1941 гг. без соответствующего предварительного
уведомления или объявления войны на Польшу, Данию, Норвегию, Бельгию,
Нидерланды, Люксембург, Югославию, Грецию и СССР

Следовательно, позволительно думать, что отсутствие объявления войны

все же является отягчающим обстоятельством для агрессии, но как тогда согла-
совать этот тезис с тем фактом, что объявление войны сродни также угрозе
территориальной целостности и политической независимости государства, угро-
зе, которая запрещена ст. 2, п. 4, Устава Организации Объединенных Наций?
Не абсурдно ли утверждать, что сначала

нужно

совершить одно незаконное деяние

(объявление войны), а уж затем — другое (вооруженная агрессия)? Абсурдность
этого рассуждения должна заставить от него отказаться

. Основываясь на запре-

щении применения силы и угрозы применения силы, логично заключить,
что III Гаагская конвенция 1907 г. сегодня неприменима.

1.54.

Правда, данное заключение, похоже, содержит в себе потенциальный неже-

лательный эффект: агрессия, начатая без предварительного уведомления, способ-
на причинить более значительный ущерб государству — жертве агрессии, чем
в случае, если бы ей предшествовало объявление войны, сделанное по всей фор-
ме. Но не оказываемся ли мы в логическом тупике, поскольку агрессор должен
выполнить обязанность по принятию мер «предосторожности», которая, однако,
является незаконной согласно ст. 2, п. 4, Устава ООН? Неужели, как в математике,
где минус на минус дает плюс, незаконное деяние, помноженное на незаконное,
становится законным?

На самом деле парадокс этот — лишь кажущийся: право угрозу запрещает,

и она остается запрещенной даже после того, как ее привели в исполнение. Это,
естественно, не означает, что агрессия без предварительного уведомления воз-
награждается или поощряется. Причина тому есть, и она проста: учитывая, что
ущерб, понесенный жертвой агрессии, которой не предшествовало никакого
уведомления, окажется более значительным, чем от агрессии, о которой было
объявлено заранее, объем возмещения ущерба агрессором тоже будет выше.

И наоборот, если агрессор сначала объявляет войну, а затем нападает, он совер-

шает два незаконных деяния и будет нести двойную обязанность возмещения, но
так как у жертвы агрессии будет время для организации обороны, число жертв
и объем ущерба могут оказаться меньшими, так что в сумме два возмещения тоже
могут оказаться менее значительными, чем в случае необъявленной агрессии…

Phillipson,

International Law and the Great War

, p. 53, цит. по: U. S. Supp. crt of Mass., 29 oct 1942,

A. D.

, 10, p. 432.

Jugement du Tribunal militaire international de Nuremberg, 30 septembre — 1

octobre 1946,

Procès des grands

criminels de guerre

, Doc. off ., Nuremberg, 1947, I, pp. 214, 219–221, 224, 225, 228.

Ср.: «Toute interprétation qui mène à l’absurde doit être rejetée», Vattel,

Le droit des gens ou principes de la loi

naturelle

, texte de 1758, L. II, ch. XVII, 282;

Service postal polonais à Dantzig

, CPJI, avis consultatif du 16 mai 1925,

Série B

no 11

, p. 39;

Emprunts norvégiens

, op. diss. Read, CIJ,

Rec. 1957

, pp. 94–95;

Compétence du Conseil de l’OACI

, op. diss. De

Castro, CIJ,

Rec. 1972

, p. 136; неявно: Венская конвенция о праве международных договоров, ст. 32.

СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ

120

Таким образом, логичнее с правовой и фактической точек зрения утверждать

одновременно, что объявление войны запрещено и что агрессия, совершенная без
этого объявления, возможно, обойдется агрессору дороже в смысле возмещения
ущерба, чем нападение с предварительным уведомлением…

1.55.

Для жертвы же агрессии никакой пользы от объявления войны агрессору

не будет, поскольку последний и так знает, что находится в состоянии войны
с тем, на кого он напал! Вероятно, и союзники жертвы агрессии не обязаны
объявлять войну агрессору, ибо последний должен знать, что, нарушая такую
фундаментальную норму, как запрещение прибегать к силе, он рискует вступить
в конфликт со всем международным сообществом…

Таким образом, предусматриваемый III Гаагской конвенцией 1907 г. факт

объявления одной из сторон войны, или выдвижения ультиматума, или их отсут-
ствие не имеет никакого значения для установления существования ситуации
вооруженного конфликта, служащего основанием для применения МГП.

2) Объективный факт, не зависящий от того, как его квалифицируют воюющие

стороны

1.56.

Толкование a contrario ч. 1 ст. 2, in fine, которая предусматривает, что

Женевские конвенции применяются в случае любого вооруженного конфликта,

«возникающего между двумя или несколькими Высокими Договаривающимися Сторонами, даже

в том случае, если одна из них не признает состояния войны»,

могло бы привести к сокращению сферы ее применения. А что же действитель-
но произойдет, если обе стороны в конфликте будут оспаривать существование
состояния войны? По мнению юристов МККК, такое положение дел не обязатель-
но будет препятствовать применению конвенций, поскольку эти договоры заклю-
чаются в интересах жертв, а не для того, чтобы защищать интересы государств:

«Представляется, что даже в таком гипотетическом случае стороны в конфликте по молчали-

вому согласию не смогут воспрепятствовать применению Конвенций»

Может показаться, что a priori такое толкование вряд ли совместимо с этатиз-

мом и волюнтаризмом, характерным для международного права

. Однако оно

справедливо по трем причинам:

государства никогда не оспаривали это толкование;

—

право вооруженных конфликтов является отраслью международного права,

—

где государства в большей степени, чем где-либо еще, стремились обеспечить

Conventions, сommentaire