Файл: principy_prava_vooruzhennyh_konfliktov_2011.pdf

СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ

126

Ни в одном юридическом документе не дается разъяснений в отношении этой 
причинно-следственной связи между качеством участника (субъекта публич-
ного права) конфликта и характером этого конфликта. Вывод этот позволяет 
сделать сама логика МГП: изначально МГП было предназначено для того, чтобы 
регулировать конфликтные отношения между государствами или между госу-
дарством и повстанцами после признания состояния войны. При этом неявным 
образом из этой сферы действия МГП исключались акты войны, совершенные 
вооруженными группами, не относящимися ни к одному субъекту публичного 
права. Так, в проекте ст. 1 Положения о законах и обычаях сухопутной войны 
1907 г. говорилось, что участники военного ополчения и добровольческих отря-
дов могли рассматриваться в качестве «воюющих» в том случае, если во главе их 
стоит «лицо, ответственное за своих подчиненных» и если они «одновременно 
подчиняются общему командованию» 

1

. Эта ссылка на общее командование была 

изъята из текста в связи с нечеткой позицией Бельгии, которая хотела знать, что 
произойдет, «если в ходе войны генеральный штаб окажется отрезанным от той 
территории, на которой будут действовать добровольческие отряды» 

2

. И тем 

не менее по замыслу отцов-основателей МГП это право могло регулировать 
исключительно отношения во время войны между субъектами публичного права, 
так как только их можно было рассматривать как власти, несущие ответствен-
ность за действия своих подчиненных в случае вооруженного конфликта, то есть 
как власти, способные отвечать за действия своих подчиненных по междуна-
родному праву. Сегодня ситуация изменилась, поскольку действие МГП может 
также распространяться на внутренние вооруженные конфликты, в которых 
 участвуют негосударственные образования (см. выше, п. 1.63 и сл.). При этом 
МГП по-прежнему регулирует международный вооруженный конфликт только 
в том случае, если в нем друг другу противостоят государства и/или междуна-
родные организации.

1) Государства 

1.61а.

Тот факт, что международные вооруженные конфликты, на которые 

распространяется действие МГП, касаются воюющих государств, объясняет-
ся тем, что с самого начала договоры по МГП были адресованы в основном 
«Высоким Договаривающимся Сторонам», то есть государствам — участникам 
этих договоров (напр., IV Гаагская конвенция 1907 г., преамбула; IV Женевская 
конвенция 1949 г., ст. 1–2, общие).

2) Международные организации 

1.61b.

Международная организация может быть полноправным участником 

международного вооруженного конфликта — это обусловлено содержанием как 
Конвенции о безопасности персонала ООН и связанного с ней персонала (9 дека-

1 

M

ECHELYNC

, A., 

La Convention de la Haye concernant les lois et coutumes de la guerre sur terre

, Gand, 1915, p. 121. 

2 

Ibid

., p. 128.

ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?

127

бря 1994 г.), так и циркуляра Генерального секретаря ООН от 6 августа 1999 г. 
о соблюдении норм МГП силами ООН (см. ниже, п. 1.199).

Из сферы действия Конвенции явным образом исключаются операции 

по принуждению к миру, осуществляемые силами ООН с разрешения Совета 
Безопасности на основании главы VII Устава ООН, поскольку к ним применяется 
«право международных вооруженных конфликтов» (ст. 2, п. 2): если «право меж-
дународных вооруженных конфликтов» может регулировать операции по под-
держанию мира, это означает, что операции по поддержанию мира, проведение 
которых предусматривается главой VII Устава ООН, приравниваются к воору-
женным конфликтам.

Что касается циркуляра, то в его тексте указывается, что он действует без 

ущерба для Конвенции 1994 г., а это означает, что операции по поддержанию мира, 
предусмотренные главой VII, приравниваются к вооруженным  конфликтам.

1.62.

   В заключение отметим, что подход к понятию вооруженного конфликта 

очень гибок и либерален, когда конфликт носит международный характер, осо-
бенно если речь идет о классическом межгосударственном противостоянии. Зато 
мы можем констатировать, что в случае национально-освободительных войн 
вооруженный характер конфликта, похоже, определяется в более узком смысле 
(см. ниже, п. 1.148 и сл.). То же происходит, когда конфликт не является междуна-
родным (см. ниже).

В любом случае односторонние заявления, касающиеся факта существования 

и характера конфликта, утрачивают свое значение, когда такую квалификацию 
дает Совет Безопасности или Генеральная Ассамблея ООН — организации, несу-
щие ответственность за сохранение мира и международную безопасность.

2.

  Немеждународный вооруженный конфликт

1.63.

   Если к любому международному вооруженному конфликту применя-

ется вся совокупность права вооруженных конфликтов, к немеждународным 
 вооруженным конфликтам применимы лишь некоторые из его норм. Кроме 
этого нормы эти не остаются неизменными для всех конфликтов. На сегодняш-
ний день существует, кроме общих норм международного права и внутреннего 
права, обязательных для государства (см. выше, п. 1.4 и сл.), растущее число 
норм, специально предназначенных для немеждународных вооруженных 
 конфликтов:

ст. 3, общая для всех четырех Женевских конвенций 1949 г.;

—

ст. 19 Гаагской конвенции 1954 г. о культурных ценностях;

—

Дополнительный протокол II 1977 г. к Женевским конвенциям 1949 г.;

—

Протокол II к Конвенции 1980 г. (с поправками и дополнениями, внесенными 

—

в 1996 г.);

ст. 8, п. 2, c–f, Статута Международного уголовного суда, принятого в Риме 

—

17 июля 1998 г.;

СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ

128

ст. 22 Гаагского протокола от 26 марта 1999 г.;

—

Конвенция 1980 г. с поправками, внесенными 21 декабря 2001 г., в результате 

—

которых не только Протокол II c поправками и дополнениями, внесенными 
в 1996 г., но и все пять Протоколов отныне применяются к немеждународным 
вооруженным конфликтам для государств-участников, принявших измене-
ния, произведенные в 2001 г.

1.64.

   Среди этих документов Дополнительный протокол II стал первым дого-

вором, полностью посвященным вооруженным конфликтам немеждународного 
характера.

При этом принятый текст оказался значительно слабее первоначального 

проекта, подготовленного МККК в 1973 г. для Дипломатической конференции. 
От 39 статей исходного проекта после прохождения через горнило Конференции 
осталось только 18 (не считая заключительных положений).

Изъятие из первоначального проекта более половины содержавшихся в нем положе-

ний произошло в результате жесткого неприятия государствами третьего мира текста, 
который воспринимался ими как слишком выгодный для всякого рода повстанцев и ста-
вящий под вопрос суверенитет государства. Именно по этой причине все статьи и части 
статей, которые могли быть истолкованы (неправильно!) как признание в той или иной 
форме повстанческих движений, были опущены или предельно упрощены. Так, система-
тической цензуре подвергся термин «стороны в конфликте» 

1

.

Группа представителей стран третьего мира энергичнее всех отстаивала гуманитарные 

ценности, когда речь шла о Дополнительном протоколе I, но заняла обструкционистскую 
и реакционную позицию в отношении Дополнительного протокола II (ср. ниже, п. 3.8).

Ирония судьбы: эта очистка текста документа от всего, что могло сойти за подкоп под 

государственный суверенитет, не помешало одному из самых горячих его поборников — 
главе пакистанской делегации — несколько лет спустя погибнуть в результате покушения, 
организованного политической оппозицией…

В любом случае материальная сфера применения ст. 3, общей, шире, чем сфера приме-

нения Дополнительного протокола II. По мнению юристов МККК, в ст. 1 ДП II, в которой 
говорится, что Протокол развивает и дополняет «ст. 3, общую для Женевских конвенций 
от 12 августа 1949 г., 

не изменяя существующих условий ее применения

» (

курсив автора

), 

выражено желание государств 

«привести объем защиты в соответствие со степенью интенсивности конфликта. Так, в ситуациях, 

когда выполняются условия применения Протокола, будут одновременно применяться Протокол 

и ст. 3, поскольку сфера применения Протокола входит в более широкую сферу применения ст. 3, 

общей. Однако при конфликте с более низкой интенсивностью, где борьба не будет удовлетворять 

требованиям, изложенным в Протоколе, будет применяться только ст. 3» 

2

.

1 

Protocoles, commentaire

, pp. 1358–1359.

2 

Protocoles, commentaire

, p. 1374, § 4457.

ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?

129

Если из доктрины и практики ясно вытекает, что материальная сфера применения ст. 3, 

общей, отличается от сферы применения Дополнительного протокола II в том смысле, что 
у ст. 3 она шире, то можно только сожалеть о том, что один из трибуналов не заметил этого 
различия и стал ошибочно утверждать, что сферы применения ст. 3 и Дополнительного 
протокола II совпадают 

1

.

1.65.

  В настоящее время существует тенденция к постепенному стиранию 

различий между международными и немеждународными вооруженными кон-
фликтами (см. выше, пп. 1.50a–1.50b). Так, в исследовании об обычном МГП 
содержится 161 норма, среди которых выявлено всего 17, относящихся к между-
народным вооруженным конфликтам, 7 норм, применимых к немеждународным 
вооруженным или внутренним конфликтам, и 137 норм, относительно которых 
можно с уверенностью сказать, что они применяются к обоим типам конфлик-
тов. Тот факт, что внутренние вооруженные конфликты отныне подпадают 
под действие большинства норм права вооруженных конфликтов, становится 
правилом, а существование норм, предназначенных специально для междуна-
родных вооруженных конфликтов, начинает восприниматься как исключение. 
Кроме этого, когда внутренний вооруженный конфликт достигает определенного 
уровня интенсивности, часто имеет место иностранное военное вмешательство, 
масштабы которого позволяют квалифицировать конфликт как международный 
(см. ниже, п. 1.105 и сл.). Кстати, любопытно констатировать, что в резолюциях, 
призывающих соблюдать МГП стороны в немеждународном вооруженном кон-
фликте, Генеральная Ассамблея ООН и Совет Безопасности никогда не проводят 
различия между международными и внутренними вооруженными конфликтами. 
По этим различным причинам разделы, касающиеся норм, специально предна-
значенных для немеждународных вооруженных конфликтов, более не включают-
ся в содержание настоящей книги, начиная с ее четвертого издания.

И все же различие сохраняется и есть необходимость уточнить понятие 

конфликта, потому что режим правовых норм, применяемых к внутренним 
вооруженным конфликтам, не идентичен тому, который применяется к междуна-
родным вооруженным конфликтам. Кроме этого, опустив в настоящем издании 
разделы, посвященные немеждународным вооруженным конфликтам, мы поста-
рались уточнять на всем протяжении книги каждый раз, когда это возможно, 
какие элементы позволяют утверждать, что та или иная норма применима к вну-
тренним вооруженным конфликтам или же распространяет свое действие только 
на международные вооруженные конфликты.

1.66.

   Среди документов, явным образом применимых к внутренним вооружен-

ным конфликтам, некоторые элементы определения последних содержатся толь-
ко в Дополнительном протоколе II, Статуте Международного уголовного суда 
и, негативным образом, в Протоколе 1999 г. и Конвенции 1980 г. с поправками, 

1 

Belgique, Cour militaire, 17 déc. 1997, 

Coelus et Baert

, J. T., 1998, 289; см. также: W

EYEMBERGH

, F., «La notion 

de confl it armé, le droit international humanitaire et les forces des Nations Unies en Somalie (à propos de l’arrêt de la Cour 
militaire du 17 décembre 1997)», 

RDPC

, 1999, pp. 177–201. 

СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ

130

внесенными в 2001 г. В ст. 3, общей, Женевских конвенций 1949 г. и ст. 19 Гаагской 
конвенции 1954 г. ничего не говорится на этот счет.

То есть до принятия Статута МУС в 1998 г. отсутствие определений в доку-

ментах, с одной стороны, и уточнений, внесенных Дополнительным протоко-
лом II — с другой, позволяло заключить, что существуют два типа внутренних 
вооруженных конфликтов, которые, в зависимости от их характеристик (в част-
ности, степени их интенсивности), регулируются либо Дополнительным протоко-
лом II, а также вышеуказанными ст. 3, общей, и ст. 19, либо только последними, 
за исключением Дополнительного протокола II 

1

.

Авторы Статута МУС пытаются создать… третью категорию немеждународ-

ных вооруженных конфликтов.

Юридический режим, применяемый к внутренним вооруженным конфлик-

там, можно резюмировать следующим образом:

вышеупомянутые ст. 3, общая, и ст. 19 применяются к любому немеждународ-

—

ному вооруженному конфликту;

Дополнительный протокол II применяется к немеждународным вооруженным 

—

конфликтам, когда на территории государства друг другу противостоят пра-
вительство и организованные вооруженные группы, контролирующие часть 
территории;

ст. 8, п. 2, f, Статута МУС применяется к немеждународным вооруженным 

—

конфликтам, когда на протяжении длительного времени правительство ведет 
борьбу с организованными вооруженными группами или организованные 
вооруженные группы воюют друг с другом.

1.67.

   Сегодня более не представляется целесообразным детально рассматривать 

эти положения и ситуации, на которые распространяется их действие: принятые 
в 1949, 1954, 1977 и 1998 гг. эти нормы развиваются, и принятый недавно Статут 
МУС, по-видимому, в значительной степени выражает современное состояние 
дел в этой области. Тем не менее важно указать на одну особенность, которая 
характерна для всех этих правовых актов: начиная с 1977 г. уточняется, что они 
не применяются к случаям нарушения внутреннего порядка и ситуациям вну-
тренней напряженности, таким как беспорядки, отдельные и спорадические акты 
насилия и иные акты аналогичного характера (ДП II, ст. 2, п. 1; Протокол 1999 г. 
к Гаагской конвенции 1954 г., ст. 22, п. 2; Конвенция 1980 г. о «негуманном» ору-
жии с поправками, внесенными в нее в 2001 г., ст. 2; Статут МУС, ст. 8, п. 2, d).

1 

Mallein, J., 

La situation juridique des combattants dans les confl its armés non internationaux

, Univ. Grenoble, 

thèse, p. 507; Schindler, 

loc. cit

., p. 149; 

Protocoles, commentaire

, p. 1374, § 4457; 

Аби-Сааб, Розмари

. Гуманитарное 

право и внутренние конфликты. Истоки и эволюция международной регламентации. М.: МККК. 2000. С. 140–141; 
Kiwakuna, R. N., «Humanitarian Norms and Internal Strife: Problems ans Prospects» 

in Mise en œuvre du droit international 

humanitaire

, ed. F. Kalshoven et Y. Sandoz, Dordrecht, Nijhoff , 1989, p. 247; см. также мотивировку голосования Бельгии 

и Италии на Дипломатической конференции по вопросу о подтверждении и развитии международного гуманитар-
ного права, применяемого в период вооруженных конфликтов (Женева, 1974–1977) 

in Actes de la Conférence

, Berne, 

Département politique fédéral, 1978 (далее 

Actes CDDH

), vol. VII, pp. 76 et 102–103.