Файл: principy_prava_vooruzhennyh_konfliktov_2011.pdf

СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ

136

«Рассматривая вопросы, касающиеся организованного характера сторон в конфликте, Камеры 

Трибунала приняли во внимание такие факторы, как существование штабов, определение зон опе-

раций, а также способность обеспечивать себя оружием, осуществлять его перевозку и распреде-

ление. […] постепенно в период с конца мая до конца августа 1998 г. УЧК поделила территорию 

Косово на семь зон […] личный состав УЧК проходил военную подготовку» 

1

.

В постановлении Камеры также отмечается, что руководство УЧК высту-

пало с публичными заявлениями, координировало военные операции, регла-
ментировало обязанности командиров; оно создало военную полицию, 
обеспечивало личный состав форменной одеждой, вело переговоры с ЕС 
и дипломатическими миссиями в Белграде; его рассматривали в качестве обя-
зательного участника политических переговоров по вопросу урегулирования 
проблемы Косово 

2

.

В отношении Конго МУС провел аналогичный анализ и квалифицировал как 

«вооруженный конфликт» столкновения, которые произошли в 2002–2003 гг. 
в восточной конголезской провинции Итури между «местными организованны-
ми вооруженными группами» (СКП/ПСОК, ФНИ, ФПСИ, ПЕТЦК), так как эти 
«группы:

были в определенной степени организованы, поскольку находились под ответ-

i) 

ственным командованием и подчинялись внутренней дисциплине во время 
проведения операций;

были в состоянии планировать и осуществлять непрерывные и согласованные 

ii) 

военные операции, так как контролировали определенные участки террито-
рии провинции Итури» 

3

.

2)  Ответственная власть, которую можно идентифицировать 

1.76

.  Понятие «ответственная власть» связано с понятием ответственного 

командования, которое возникает в МГП при рассмотрении вопроса о движе-
ниях сопротивления (Гаагское положение, ст. 1; ЖК III, ст. 4, А, п. 2, а). Скрытый 
смысл этого утверждения заключается в том, что «лицо, ответственное» за дей-
ствия, совершаемые находящимися у него в подчинении силами, гарантирует 
«соблюдение дисциплины, которую должны соблюдать отряды добровольцев» 

4

. 

Тем не менее позволительно думать, что, как мы уже говорили (см. выше, п. 1.61), 
понятие ответственного командования является более широким и относится 
к органу власти, который реализует свою ответственность в международном пла-
не. В 1874 г. (это относится к Брюссельской декларации, послужившей образцом 
для разработки II Гаагской конвенции 1899 г.), 1899 г., 1907 г., 1949 г. ответствен-
ной властью было государство. Сегодня организованная вооруженная группа 

1 

TPIY, aff . IT-03-66-T, 

Limaj et al

., 30 nov. 2005, §§ 90, 95, 119. 

2 

Ibid

., §§ 100, 103, 108, 112, 123, 125, 129. 

3 

CPI, aff . ICC-01/04-01/07, 

Katanga et Ngudjolo Chui

, 30 sept. 2008, § 239; aff . 01/04-01/06, 

Lubanga

, 29 janv. 2007, 

§ 234; aff . ICC-01/05-01/08, 

Bemba

, 15 juin 1009, § 234.

4 

Conventions, сommentaire

, III, p. 67. 

ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?

137

может также выступать в качестве субъекта международного права и нести 
ответственность за действия своих вооруженных сил, при условии, что она носит 
«организованный» характер (см. выше, п. 1.74) и что ее можно идентифицировать 
(см. ниже, п. 1.77).

Так, МУТР отмечает, что нарушения ст. 3, общей, и Дополнительного дого-

вора II, допущенные во время конфликта в Руанде в апреле–июле 1994 г., можно 
было вменить в вину сторонам в конфликте, учитывая то, что одной из сторон 
были правительственные силы, а другая сторона представляла собой организо-
ванную группу, имевшую ответственное командование:

«Не вызывает сомнения, что правительственные вооруженные силы были способны соблю-

дать нормы, изложенные в этих документах. В данном случае обе армии были хорошо 

органи-

зованы

 и участвовали в военных операциях, осуществлявшихся под 

ответственным

 военным 

командованием. Следовательно, на основании ст. 6 Устава МУТР можно сделать вывод, что лица, 

входящие в состав ВСР и ПФР могут нести индивидуальную ответственность за нарушения ст. 3, 

общей, и Дополнительного протокола II в том случае, если в качестве доказательства будут пред-

ставлены соответствующие фактические данные» 

1

 (

курсив автора

).

МУС устанавливает связь между организацией вооруженной группы и ответ-

ственным командованием: в решении Палаты предварительного производства 
по поводу ст. 1, п. 1, Дополнительного протокола II, в частности, говорится:

«ответственное командование предполагает определенную степень организации вооружен-

ных групп, позволяющую планировать и осуществлять непрерывные и согласованные воен-

ные операции, а также обеспечивать соблюдение дисциплины… в том числе применение 

Протокола» 

2

.

1.77

.   Критерий ответственного командования имеет, однако, смысл только тог-

да, когда о существовании этого командования известно и к нему можно полу-
чить доступ, как это происходит в случае с государством. То есть необходимо, 
чтобы его можно было идентифицировать. В 2004 г. именно МККК заявил о том, 
что между стороной, которую можно идентифицировать, и применением МГП 
имеется связь:

«Для любого вооруженного конфликта требуются определенный уровень интенсивности 

и, среди прочего, наличие противоборствующих сторон. Термин «стороны в вооруженном кон-

фликте», как правило, применяется к вооруженным силам или вооруженным группам, обладаю-

щим определенным уровнем организации, структурой командования и, как следствие, способ-

ностью имплементировать международное гуманитарное право. Сама логика международного 

гуманитарного права требует наличия поддающихся 

идентификации

 сторон в вышеуказанном 

смысле, потому что эта совокупность норм […] устанавливает между ними равенство прав и обя-

занностей по международному гуманитарному праву […] Непонятно, каким образом сеть под-

1 

TPIR, aff . ICTR-95-1-T, 

Kayishema et Ruzindana

, 21 mai 1999, § 174, 

Rec

. 1999, p. 923.

2 

TPIR, 

Lubanga

, 

loc. cit

., § 232.

СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ

138

польных ячеек, не поддерживающих тесных связей между собой, может быть квалифицирована 

в качестве «стороны» в конфликте» 

1

 (

курсив автора

).

Через три года МККК снова выдвигает эту идею:

«Стороны в конфликте должны подлежать 

идентификации

, то есть обладать минимальной 

структурой и организацией и иметь систему командования» 

2

 (

курсив автора

).

Понятна логика МГП, которое ограничивается военными действиями, в ходе 

которых стороны в конфликте проявляют ответственность и их можно иденти-
фицировать: это позволяет установить, какие власти могут и должны отвечать 
за нарушения МГП. Чтобы сделать стороны в конфликте ответственными, необ-
ходимо, чтобы об их существовании было известно или по крайней мере их мож-
но было бы идентифицировать, как это происходит с органами государственной 
власти.

Адрес таинственной «Аль-Каиды» нельзя найти в телефонном справочнике. 

А вот организация моджахедов иранского народа осуществляет свою деятель-
ность под руководством Национального совета иранского сопротивления, имена 
членов которого хорошо известны. В связи с этим вооруженные акции, прово-
димые этой организацией против режима, который с 1980 г. жестоко преследует 
инакомыслящих, могут быть приравнены к эпизодам вооруженного конфликта, 
полностью подпадающим под действие МГП. In casu квалификация «вооружен-
ный конфликт» представляется тем более обоснованной, что в настоящее время 
в решениях некоторых международных судебных органов жестокое обращение 
с гражданским населением приравнивается к «вооруженным нападениям» 

3

. 

А поскольку такие нападения исчисляются десятками тысяч, как это происходит 
в Иране 

4

, без преувеличения можно говорить о существовании «вооруженного 

конфликта».

1.78

.   Из вышесказанного можно сделать вывод, что немеждународный воору-

женный конфликт, который не отвечает критерию продолжительности, но удо-
влетворяет условиям интенсивности (открытые военные действия) и качества 
сторон (ответственность и возможность быть идентифицированными), регу-
лируется только ст. 3, общей, ст. 19 Гаагской конвенции 1954 г., ее Протоколом 
1999 г., Конвенцией 1980 г. с исправлениями, внесенными в нее в 2001 г., и ст. 8, 
п. 2, с, Статута МУС. А если конфликт является продолжительным по времени, 
на него распространяется также действие ст. 8, п. 2, e–f, Статута МУС и положе-
ний ДП II, которые можно истолковать, исходя из этой точки зрения.

1 

Rapport du CICR à la 28 e Conf. internat. de la C.-R. et du C.-R., 

RICR

, 2004, pp. 267 s.

2 

Accroître le respect du droit international humanitaire dans les confl its armés non internationaux

, in

 Le droit international 

humanitaire et les défi ts posés par les confl its armés contemporains

, 30

e

 Conf. internat. de la C.-R. et du C.-R., 26–30 nov. 2007, 

doc. 301 C/07/8.4, p. 47.

3 

TPIY, AFF; IT-96-23 ET 23/1-A, 

Kunarac

, 12 juin 2002, § 86; 

id

. aff . IT-97-24-T, 

Stakic

, 31 juillet 2003, § 623.

4 

См. заявление по Ирану, сделанное сэром Сидни Чэпменом, членом Палаты общин Великобритании, 

EU./Iran 

Relations

, 19 Oct. 2004, на сайте www.publications.parliament.UK/ (последнее посещение 30 октября 2004 г.). 

ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?

139

1.79.

   Необходимо отметить, что ст. 3, общая, и другие соответствующие нормы, 

составляющие «гуманитарный минимум», продолжают применяться и в ходе 
долговременных конфликтов, в том числе в международных вооруженных кон-
фликтах, как это признал Международный суд в деле Никарагуа против США 
(1986) 

1

, отклонив тезис, который, по-видимому, исключал применение общей 

ст. 3 к международным вооруженным конфликтам 

2

. По мнению Апелляционной 

камеры МТБЮ, исходившей из решения, вынесенного Международным судом, 
«что касается минимальных норм общей ст. 3, характер конфликта не имеет зна-
чения» 

3

. Камера первой инстанции уточнила:

«Положения общей ст. 3 и универсальных и региональных договоров по правам человека 

имеют общее «ядро», состоящее из основополагающих стандартов, применимых во всякое время, 

в любых обстоятельствах и ко всем сторонам и не допускающих никаких отступлений. В свете 

этой общей применимости положений общей ст. 3 Камере первой инстанции нет нужды в данном 

деле определять характер конфликта» 

4

.

В другом деле Апелляционная камера МТБЮ, используя аргумент a maiori ad 

minus или a

fortiori, заявила:

«[…] то, что запрещено во внутренних конфликтах, обязательно находится под запретом в меж-

дународном конфликте, регламентируемом более широким спектром норм» 

5

.

1.80.

  Эта система норм может быть представлена в виде концентрических 

окружностей:

внешняя окружность отведена самым элементарным нормам (ст. 3, общая для 

—

всех четырех Женевских конвенций, и аналогичные нормы), применимым 
во всех вооруженных конфликтах 

6

;

в промежуточную окружность следует поместить те же нормы, к которым 

—

добавляются положения ДП II и ст. 8, п. 2, e–f, Статута МУС;

в центре расположена вся совокупность норм права вооруженных 

—

 конфликтов.

Каждая окружность соответствует определенному типу конфликта и типу 

нормы, а нормы, применяемые к конфликтам, расположенным в периферической 
окружности, применимы и к конфликтам, помещенным в центре, но не наоборот.

1 

CIJ, 

Rec. 1986

, p. 114 § 218.

2 

Le respect des droits de l’homme en période de confl its armés

, Rapport du Secrétaire Général, Doc. ONU A/8052, 18 sept. 

1970, p. 36 § 95.

3 

TPIY, App., aff . IT-94-1-AR72, 2 oct. 1995, 

Tadic

, § 102; также: 

id

., Chbre. II, aff . IT-95-17/1-PT, 29 mai 1998, 

Furundzia

, § 14; 

id

., App., aff . IT-96-21-T, 

Celebici

, 20 févr. 2001, §§ 147–150, 420; 

id

. aff . IT-95-14/2-T, 

Kordic et al

., 26 févr. 

2001, § 260.

4 

Id

., aff . IT-01-48-T, 

Halilovic

, 16 Nov. 2005, § 25.

5 

Id

., App., aff . IT-96-21-T, 

Celebici

, 20 févr. 2001, § 150.

6 

Ср.: Plattner, D., «La Convention de 1980 sur les armes classiques et l’applicabilité de règles relatives aux moyens de 

combat dans un confl it armé non international», 

RICR

, 1990, p. 606.

СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ

140

1.80а.

    Статут МУС подтверждает меняющийся характер норм, применимых 

к немеждународным вооруженным конфликтам: это конфликты, к которым при-
меняются, с одной стороны, составы преступлений, предусмотренные общей ст. 3, 
и, с другой стороны, составы преступлений права вооруженных конфликтов, соот-
ветствующие по большей части нарушениям Дополнительного протокола II.

Определение вооруженных конфликтов для второго случая в сущности явля-

ется расширенным определением вооруженных конфликтов, которых касается 
Дополнительный протокол II. Даже если это определение не подходит для при-
менения Международным уголовным судом составов преступлений, установ-
ленных Статутом МУС, оно отражает мнение большинства, а может быть, и всех 
государств, участвовавших в Дипломатической конференции. И это позволяет 
утверждать, что в 1998 г. оно отражало opinio juris относительно типа внутренних 

Немеждународные вооруженные конфликты 

Немеждународные 

вооруженные конфликты 

Международные 

вооруженные конфликты 

Совокупность права 

вооруженных 

конфликтов 

— Дополнительный протокол II 

— Статут МУС, 

ст. 8, п. 2, e–f 

— ст. 3, общая для всех ЖК 1949 г.;

— ст. 19 Гаагской конвенции 1954 г.;

— Протокол II к Конвенции 1980 г. с поправками 1996 г.;

— Статут МУС, ст. 8, п. 2, c–d;

— Гаагский протокол 1999 г.;

— Конвенция 1980 г. с поправками 2001 г.