ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 17342
Скачиваний: 11
ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?
141
вооруженных конфликтов, к которым применяются отдельные нормы между-
народного гуманитарного права: с одной стороны, условие территориальности
заменено более широким по объему условием продолжительности конфликта;
с другой стороны, критерий противоборства между правительственными и анти-
правительственными силами распространен в Статуте на противоборство между
организованными вооруженными группами (ст. 8, п. 2, e–f)
1
.
1.81.
Таким образом, Статут разделяет позицию, занятую Апелляционной каме-
рой МТБЮ, которая квалифицировала как вооруженный конфликт любое
«применение вооруженной силы между государствами или продолжительный вооруженный кон-
фликт между правительственными властями и организованными вооруженными группами либо
между такими группами в рамках одного государства»
2
.
Иными словами, гуманитарные нормы, за нарушение которых МТБЮ и Статут
МУС предусматривают уголовно-правовые санкции, применяются к внутренним
вооруженным конфликтам, определенным менее узко, чем в Дополнительном
протоколе II.
Учитывая то, что Статут МУС был принят Дипломатической конференцией,
в которой участвовало большинство государств, позволительно считать, что
последние подтвердили правовую практику по делу Тадича и что это расширен-
ное понятие вооруженного конфликта заменяет то, которое было сформулирова-
но в Дополнительном протоколе II, в качестве lex posterior. В самом деле, трудно
предположить, что государства захотели создать третью категорию внутренних
вооруженных конфликтов в дополнение к тем, которые предусмотрены общей
ст. 3 и Дополнительным протоколом II. Конфликты, определение которых содер-
жится в Статуте, сегодня заменяют, по-видимому, конфликты, о которых гово-
рится в Дополнительном протоколе II
3
.
1.82.
Эта эволюция согласуется с направлением исторического развития, в рамках
которого на практике проявляется тенденция к увеличению числа гуманитарных норм,
применимых к внутренним вооруженным конфликтам: сначала общая ст. 3, затем
ст. 19 Конвенции 1954 г., Дополнительный протокол II 1977 г., Протокол II с поправками,
внесенными в 1996 г., к Конвенции 1980 г., ст. 8, п. 2, c–f, Статута МУС, Гаагский протокол
1999 г. и Конвенция 1980 г. с поправками 2001 г.
Институт международного права пошел еще дальше, заявив в своей резолюции о при-
менении международного гуманитарного права и основных прав человека в вооруженных
конфликтах, в которых участвуют негосударственные образования, что в
любом
внутрен-
нем вооруженном конфликте применяются общая ст. 3, Дополнительный протокол II,
1
Momtaz, D., «War Crimes in Non-International Armed Confl icts under the Statute of the International Criminal
Court»,
YIHL
, 1999, p. 191.
2
Aff . IT-94-1-AR72,
Tadic
, 2 oct. 1995, § 70; также: TPIY, Chbre. I, aff . IT-95-14-T,
Blaskic
, 3 mars 2000, § 63.
3
Более подробно о конфликтах, рассматриваемых в ДП II, см. предыдущие издания настоящей книги
(п. 1.70 и сл. в 4-м издании).
СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ
142
обычные нормы МГП, касающиеся ведения военных действий и защиты жертв во вну-
тренних вооруженных конфликтах, и т. д.
1
Иначе говоря, отказавшись проводить различие
между немеждународными вооруженными конфликтами, определенными в общей ст. 3,
и теми, на которые распространяется действие Дополнительного протокола II или ст. 8,
п. 2, f, Статута МУС, Институт показывает, что, по его мнению, конфликты, подпадающие
под действие общей ст. 3, должны регулироваться МГП, применяемым в немеждуна-
родных вооруженных конфликтах, без различия типа конфликта (общая ст. 3, ДП II или
Статут МУС), что вписывается в современную тенденцию, даже если нет уверенности
в том, что это соответствует позитивному международному праву.
с)
Квалификация конфликта
1.83.
Во время рассмотрения Дипломатической конференцией условий примене-
ния Дополнительного протокола II многие государства энергично поддержали тезис,
согласно которому именно государству, на территории которого происходит кон-
фликт, принадлежит право определять, подпадает последний или нет под действие
Дополнительного протокола II. По мнению этих государств, любое другое решение яви-
лось бы вмешательством во внутренние дела государства, раздираемого вооруженным
конфликтом
2
. Предлагать оставить квалификацию на усмотрение государства было бы
равнозначно стремлению восстановить институт признания состояния войны
3
. К сча-
стью, это предложение отклонило большинство государств
4
. Это означает, что всту-
пление Дополнительного протокола II в силу зависит исключительно от «объективной»
реализации условий, сформулированных в ст. 1
5
, а не от декларации о применимости,
исходящей от существующего правительства
6
, как это иногда утверждалось
7
.
1.84.
Без сомнения, критерии применения Дополнительного протокола II носят чрезвы-
чайно ограничительный характер, и их реализация зависит от неизбежно субъективной
оценки ситуации квалифицирующим органом
8
, однако это несовершенство системы свой-
ственно самой сущности квалификации. Тем не менее, отклонив тезис, согласно которому
применение Протокола должно зависеть от решения правительства заинтересованного
государства, Дипломатическая конференция неявно признала за любым компетентным
органом право квалификации конфликта. Следовательно, это может быть и правитель-
ство, борющееся против восстания, и сами повстанцы, притом что квалификация одной
1
Session de Berlin, rés. du 25 août 1999, art. I et IV.
2
См., в частности, позицию Камеруна, Саудовской Аравии, Индонезии, Чили, Индии, Аргентины, Бразилии,
Колумбии, Кении, Филиппин и Танзании. —
Actes CDDH
, VII, pp. 70–86,
passim
.
3
Аби-Сааб, Розмари
. Указ. соч. С. 152–153.
4
Actes CDDH
, VII, pp. 69–70.
5
Protocoles, commentaire
, p. 1375, § 4459; chron. Cafl isch 1998,
RSDIE
, 1999, p. 710.
6
Kooijmans, P. H., «Civil War and Civil Strife: Some Refl ections on the Standard-Setting Process»,
Essays in Honour of
F. Kalshoven,
op. cit
., pp. 228, 233 et 244.
7
Ср.: TPIR, Chbre. 1, aff . ICTR-96-4-T, 2 sept. 1998,
Akayesu
, § 603. По вопросу о том, что судья не обязан учиты-
вать квалификации, даваемые сторонами, см.: CJCE, aff . C-214/08, Guigard c/Commission, 20 mai 2009, pt. 43.
8
Ср.: Kooijmans,
loc. cit
., p. 228; Abi-Saab, R.,
op. cit
., p. 152.
ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?
143
стороны не будет обязывающей для противной стороны
1
. Это может быть также третье
государство или международная организация
2
, которая могла бы, при необходимости
и имея на то полномочия, навязать свою волю. Такое значение имело бы, например, для
государств — членов ООН, согласно ст. 25 ее Устава, решение Совета Безопасности
3
.
Наконец, квалификация может исходить от суда — национального или международно-
го
4
. Суд, в рамках какого-либо разбираемого дела, имеет полное право квалифицировать
конфликт на основании критериев ст. 1. Его решение могло бы стать и обязывающим для
государственного деятеля, оспаривающего такую квалификацию. Представим себе, что
исполнительная власть отказывается признать существование вооруженного конфликта
по смыслу ст. 1 в стране, где действия администрации могут быть подконтрольны судебной
власти. Последняя все же могла бы утверждать в отношении данного конкретного случая,
что такой конфликт на самом деле существует.
1.85.
Читатель найдет ниже хороший пример анализа, на основании которого прави-
тельство одного государства приходит к заключению, что на территории иностранного
государства имеет место вооруженный конфликт, предусмотренный Дополнительным
протоколом II. В данном случае речь идет о ноте от 20 января 1986 г. Управления между-
народного публичного права федерального департамента иностранных дел Швейцарии
по поводу ситуации в Сальвадоре
5
:
Что же касается МККК, то он использовал в качестве основания для своей деятель-
ности в защиту жертв в Сальвадоре одновременно общую ст. 3 и Дополнительный про-
токол II
6
.
Международный уголовный трибунал по Руанде проделал анализ того же типа и заклю-
чил, что конфликт 1994 г. в Руанде подпадает под действие общей ст. 3 и Дополнительного
протокола II
7
.
1
Mallein,
op. cit
., p. 411.
2
Ibid
, pp. 462–464, однако отношение автора к этим «признакам состояния войны», усматриваемым междуна-
родными организациями, очень сдержанное из-за политических соображений, которыми последние руководству-
ются в своих действиях. Все же данный феномен возникает в международных отношениях и международном праве
слишком часто, чтобы ipso facto считать соответствующую практику не заслуживающей внимания. Говорить, что
практика государств является результатом определенных политических намерений, — банальность, но все-таки она
от этого не перестает быть элементом обычая и даже источником последнего. Поэтому было бы бесполезно игнори-
ровать эту практику или ею пренебрегать.
3
См., в частности, решения Совета Безопасности, требующие соблюдения Женевских конвенций 1949 г. Израи-
лем на оккупированных территориях: резолюция 271 от 15 сентября 1969 г., Заявления Председателя Совета Безопас-
ности от 26 мая и 11 ноября 1976 г., резолюции 465, 469, 471, 476, 478, 484 от 1 марта, 8 и 20 мая, 5 и 30 июня, 20 августа
и 26 ноября 1980 г., 497 от 17 декабря 1981 г., 592 от 8 декабря 1986 г., 605 от 22 декабря 1987 г., 607 от 5 января 1988 г.;
примеры резолюций Совета Безопасности, требующих от участников немеждународных вооруженных конфликтов
соблюдения международного гуманитарного права, см. ниже, п. 1.169.
4
Такую квалификацию дал Международный суд в деле о действиях военного и полувоенного характера
в Никарагуа и против нее,
Rec. 1986
, pp. 113–115.
5
Опубликовано: Caflisch, L., «La pratique suisse en matière de droit international public 1986»,
ASDI
, 1987,
pp. 185–187 et reproduit dans les 1
e
et 2
e
éd. du présent ouvrage, § 1.63.
6
См., например: CICR,
Rapport d’activité 1986
, p. 36; 1987, p. 39; 1988, p. 43; 1989, p. 39; etc.
7
Chbre. I, aff . ICTR-96-4-T,
Akayesu
, 2 sept. 1998, §§ 618–627; Chbre. II, aff . ICTR-95-1-T,
Kayishema et al
., 21 mai
1999, §§ 170–172.
СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ
144
1.86
. Сегодня понятие вооруженного конфликта, упоминаемого в ст. 8, п. 2, f,
стремится подменить собой понятие, фигурирующее в ст. 1, п. 1, ДП II (см. выше,
п. 1.81), но это никак не отражается на вопросе квалификации конфликта, кото-
рая не закрепляется ни за каким конкретным органом.
Выводы, к которым приходят соответствующие судебные органы, бывают порой
неожиданными. Так, апелляционный суд Сантьяго в ответ на жалобы относитель-
но насильственных исчезновений людей и взятия заложников выносил постанов-
ления о применимости ст. 3, общей для всех четырех Женевских конвенций 1949 г.,
и ст. 146 и 147 Женевской конвенции IV
1
, а Верховный суд Чили отменил эти решения,
констатировав, что данная ситуация не подпадала под действие Дополнительного про-
токола II.
2
Зато в 1998 г., через несколько недель после ареста Пиночета в Лондоне, тот же
Верховный суд пересмотрел свое решение и дал положительный ответ на вопрос о приме-
нимости Женевских конвенций 1949 г. к ситуации в Чили на основании декрета от 12 сен-
тября 1973 г., в котором эта ситуация характеризовалась как «состояние войны или воен-
ное время»
3
. Такое заключение могло бы порадовать поборников прав человека — ведь
военных, которые сами охарактеризовали ситуацию как состояние войны, удалось пой-
мать на слове. Допустим, что право войны могло к ней применяться, но все получилось
как в старинном фильме «Политый поливальщик», поскольку Верховный суд в данном
деле выстроил на этом аргументацию в пользу применения амнистии в соответствии
с рекомендациями Дополнительного протокола II (ст. 6, п. 5)! Предпосылки, конечно,
правильные, а вот заключение вызывает разочарование, учитывая характер совершенных
преступлений (см. ниже, п. 4.401).
*
* *
1.87.
В заключение констатируем, что право вооруженных конфликтов приме-
няется к трем типам вооруженных конфликтов:
международный вооруженный конфликт, рассматриваемый чрезвычайно
—
гибко и в очень широком плане, поскольку любое, даже самое незначительное,
столкновение вооруженных сил, принадлежащих разным государствам, под-
падает под действие всей совокупности этого права;
немеждународный вооруженный конфликт, которого касается Допол нительный
—
протокол II; в отличие от международного вооруженного конфликта он тол-
куется очень узко и строго, поскольку предполагается только классическая
гражданская война, в которой противостоят друг другу правительство и мятеж-
ники, постоянно контролирующие часть территории. Только конфликты типа
гражданской войны в США (1861–1865) или войны в Испании (1936–1939)
1
Arrêts des 26 et 30 sept. 1994, www.icrc.org/ihl-nat.nsf/
2
Arrêts du 26 oct. 1995 et du 30 janv. 1996, www.icrc.org/ihl-nat.nsf/
3
Arrêt du 9 sept. 1998, www.icrc.org/ihl-nat.nsf/
ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?
145
или, если взять более свежие примеры, конфликты в Сальвадоре, Эритрее,
на Филиппинах
1
, в Югославии, Грузии, Руанде, Сомали и Колумбии
2
, в которых
наличествовали или наличествуют подобного рода характеристики;
в наши дни это немеждународный вооруженный конфликт, которого каса-
—
ется ст. 8, п. 2, f, Статута МУС и который, как представляется, заменя-
ет конфликт, подпадающий под действие Дополнительного протокола II
(см. выше), но не совпадает с конфликтом, которого касается ст. 3, общая
для всех Женевских конвенций 1949 г. (см. ниже). Это — продолжительный
вооруженный конфликт, в котором вооруженные группы либо ведут борьбу
между собой, либо сражаются с правительственными властями государства.
Примерами такого рода конфликтов могут послужить те, которые происходи-
ли в Перу, Судане, восточных провинциях ДРК и т. д.
немеждународный вооруженный конфликт, которого касаются ст. 3, общая для
—
Женевских конвенций 1949 г., ст. 19 Гаагской конвенции 1954 г., Протокол II
(с поправками 1996 г.) к Конвенции 1980 г., Гаагский протокол 1999 г.
и Конвенция 1980 г. с поправками 2001 г. Такой конфликт толкуется шире,
чем предыдущий, поскольку он может соответствовать весьма короткому
по времени конфликту при условии, что в ходе такого конфликта друг другу
противостоят организованные вооруженные силы, находящиеся под ответ-
ственным командованием, и военные действия носят открытый и коллек-
тивный характер; некоторые фазы курдского конфликта в Турции и Ираке,
похоже, вписываются в это понятие.
Конечно, можно назвать множество других немеждународных вооруженных
конфликтов (Никарагуа, Ливан, Афганистан, Ангола, Заир, Конго…), но ино-
странное вмешательство, имевшее там место, бросает, так сказать, тень сомнения
на их «немеждународный» характер. Мы еще к этому вернемся, рассматривая
«международный» характер конфликта.
1.88.
А пока, спустившись на одно деление шкалы интенсивности вооруженного
(немеждународного) конфликта, мы окажемся в области внутренних беспорядков,
внутренней напряженности и спорадических актов насилия — эти ситуации, соглас-
но ст. 1, п. 2, Дополнительного протокола II, «не относятся к вооруженным конфлик-
там»
3
. В Статуте МУС излагается такое же видение вопроса (ст. 8, п. 2, d, f).
1.89.
Не всегда легко провести различие между ситуациями немеждународно-
го вооруженного конфликта и ситуациями внутренних беспорядков. Критерий
открытых и коллективных военных действий между вооруженными группами
в этом плане оказывает скромную помощь ввиду того, что тут возможны самые
1
Gasser, H. P., «Negotiating the 1977 Additional Protocols: Was it a Waste of Time?»,
Essays in Honour of F. Kalshoven
,
op. cit
., p. 84; Kooijmans,
in
ibid
., pp. 231–232.
2
См. заявление колумбийского правительства о статусе РВСК (Революционные вооруженные силы Колумбии)
от 16 июня 1999 г.:
YIHL
, 1999, p. 441.
3
Аби-Сааб, Розмари
. Гуманитарное право и внутренние конфликты. С. 150.