ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 17450
Скачиваний: 11
ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?
151
по смыслу ст. 3, g, этого определения
1
и что эти акты носили «столь серьезный
характер», что их можно было приравнять к актам применения силы со стороны
вооруженных сил, участвующих в военных действиях. Элементы вооруженной
агрессии одного государства против другого были налицо.
Когда Великобритания и США заявили на заседании Совета Безопаснос-
ти 7 октября 2001 г., что принятые против Афганистана меры «носили характер
самообороны и были направлены против террористов и тех, кто их укрывает»,
председатель СБ сообщил журналистам, что «члены Совета Безопасности выра-
зили удовлетворение докладом, представленным США и Великобританией»
2
.
Соглашаясь с тезисом самообороны, Совет Безопасности ООН неявным образом
поддерживал мысль о том, что террористические акты 11 сентября представляли
собой вооруженную агрессию и, следовательно, являлись международным воору-
женным конфликтом
3
.
За исключением этого особого случая, когда участие государства в терро-
ристическом акте позволяет считать это фактором, провоцирующим войну,
было бы неправильно в целом приравнивать терроризм к ситуации воору-
женного конфликта, оправдывающей принятие государством, пострадавшим
от таких действий, мер, квалифицируемых как «самооборона»
4
, как это было
в случае немеждународных вооруженных конфликтов (см. выше, п. 1.77). Так же
было бы неправильно приравнивать «войну против терроризма» к вооруженно-
му конфликту в тех случаях, когда сторона, противостоящая государству, не ведет
открытых военных действий. То, что мы называем войной против терроризма,
не что иное, как совокупность мер, принимаемых государством с использова-
нием сил полиции и сил безопасности для предупреждения и пресечения тер-
рористических актов. Здесь, с технической точки зрения, речь не может идти
о существовании вооруженного конфликта. Если исходить из противоположной
точки зрения, можно допустить совершение различного рода нарушений: в пред-
полагаемого врага можно стрелять на поражение, арестовывать его и содержать
под стражей без соблюдения законной судебной процедуры
5
и т. д.
1.96b
.
А как же обстоят дела, если вооруженные силы государства А вступают
в бой на территории государства В (с его разрешения) с группами повстанцев или
мятежников? Является ли международным конфликт между А и повстанцами В?
По-видимому, на этот вопрос можно ответить утвердительно, если повстанцы
из государства В желают представлять это государство: принцип невмешатель-
ства во внутренние дела государства не позволяет третьему государству решать,
кто является «подлинным» представителем первого (см. выше, п. 1.77, а также
1
Contra: Corten, О. et Dubuisson, F., «Opération «liberté immuable»: une extension abusive du concept de légitime
défense»,
RGDIP
, 2002, pp. 55 ss.
2
Communiqué de presse SC/7167, 9 oct. 2001, www.un.org/News/fr-press/docs/2001/SC7167.doc.htm
3
Ср. доктрину МСВТ в отношении самообороны: Kelly, M. J., McCormac, T. L.H., Muggleton, P., Oswald, B. M.,
«Legal aspects of Australia’s involvement in the International Forcr for East Timor»,
RICR
, 2001, pp. 125–126.
4
См. доктрину президента Дж. Буша:
National Security of the U. S. of America
, sept. 2002, www. whitehouse.gov/use/
nsc/nss.pdf (последнее посещение сайта 4 декабря 2004 г.).
5
См. напр.: Crt. of App., 2
nd
Cir., 18 Dec. 2003,
Padilla
, AJIL, 2004, pp. 186–188.
СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ
152
ниже, п. 1.107). При этом необходимо, чтобы повстанцы отвечали следующим
критериям: это должны быть организованные вооруженные группы, находящиеся
под ответственным командованием, которые, кроме того, можно легко опознать
(см. выше, п. 1.74 и сл.). Именно при наличии этих признаков допустимо говорить
о том, что они представляют государство хотя бы частично и что конфликт между
ними и третьим государством является международным.
Во время конфликта в Тиморе (1999–2000) считалось, что конфликт между
ИНТЕРФЕТ (межнациональные силы ООН в Восточном Тиморе) и проиндо-
незийским ополчением (его члены боролись на Тиморе против независимости
этой территории) не был международным, так как участники ополчения не отве-
чали условиям, изложенным в ст. 43 ДП I
1
. Этот аргумент неубедителен: неза-
висимо от того, стоял ли вопрос о применимости ДП I или нет, в данном случае
(Португалия, государство официально ответственное за Восточный Тимор, —
см. ниже, п. 1.142, присоединилась к ДП I в 1992 г., однако вытекающими из него
обязательствами не были связаны ни Индонезия, ни Восточный Тимор, который
в то время не обрел еще статуса государства, ни силы ИНТЕРФЕТ) важно отме-
тить, что критерии, предусмотренные ст. 43, касаются вопроса о праве на статус
комбатанта, а не вопроса квалификации конфликта.
1.96с
.
Что будет, если вооруженные силы государства А, ведущего боевые дей-
ствия против государства В, вступают в столкновения с советниками или воен-
ными специалистами третьего государства, которых использует государство В?
Применимо ли к этой ситуации право вооруженных конфликтов в отношениях
между государством А и третьим государством?
В условиях конфликта, который, как предполагается, носит межгосудар-
ственный характер, этот вопрос вряд ли имеет практическое значение: в ходе
вооруженного конфликта между А и В — а он в любом случае является междуна-
родным — на все лица, оказавшиеся втянутыми в конфликт в силу своего присут-
ствия на территории одной из сторон в конфликте, распространяется действие
норм права вооруженных конфликтов, независимо от того, гражданами какого
государства они являются. Дело в том, что конвенции по праву вооруженных
конфликтов являются обязательными для «каждого участника в отношении всей
его территории» (Венская конвенция о праве международных договоров, ст. 29)
и что эти конвенции должны применяться ко всем жертвам конфликта
«без всякой дискриминации по причинам расы, цвета кожи, религии или веры, пола, происхожде-
ния или имущественного положения или любых других аналогичных критериев» (ст. 3, общая для
четырех Женевских конвенций 1949 г.).
И хотя критерий гражданства не упоминается в приводимом выше отрывке
ст. 3, считается, что он входит в число «любых других аналогичных критериев»
2
(о применении к международным вооруженным конфликтам норм ст. 3, общей,
1
Oswald, B. M., «Th
e INTERFET Detainee Mnagement UNit in East Nimor»,
YIHL
, 2000, p. 349.
2
Conventions, сommentaire
, III, p. 47.
ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?
153
см. выше, п. 1.79). В более общем виде этот критерий излагается в Международной
конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации от 21 декабря 1965 г.
(ст. 1, п. 1, а также ст. 5, b).
с)
Международный характер вооруженного конфликта: объективный факт
1.97.
Международный характер вооруженного конфликта является, следова-
тельно, объективным фактом, который в принципе не должен зависеть от квали-
фикаций, исходящих от воюющих сторон. Поэтому Ирак ничего не выиграл, когда
утверждал (или якобы утверждал), что его конфликт с Кувейтом носит внутрен-
ний характер в силу полной аннексии кувейтской территории Ираком
1
, и, следо-
вательно, кувейтские военнопленные не подпадают под действие III Женевской
конвенции
2
.
1.98.
Конечно, было бы неправомерно говорить о международном вооруженном кон-
фликте, когда только появляются признаки того, что действия вооруженных сил какого-
либо государства направлены вовне. На самом деле можно вообразить целый ряд ситуаций
и проблем, однако к решениям, которые мы предлагаем, следует подходить с осторожно-
стью, так как ввиду отсутствия кодификации они не более чем экстраполяции норм очень
общего характера.
Например, следует ли считать международным вооруженным конфликтом простой
инцидент между таможенниками или силами безопасности, дислоцированными по разные
стороны границы? Или даже действия недисциплинированных военных против своих
коллег из соседнего государства?
Без всякого сомнения, это было бы преувеличением: там, где речь идет об инди-
видуальных инициативах, неподконтрольных государству, нет и собственно межго-
сударственного столкновения. Нельзя это назвать и «актом войны», предполагающим
использование военной силы одной
военной державой
против другой державы
3
. По сути,
акт войны сродни акту суверенитета или государственной власти. Однако это не каса-
ется бесконтрольных поступков одного или нескольких военнослужащих, действующих
в своих личных целях вне контекста вооруженного конфликта. Даже если возникает
ответственность государства, которому принадлежат вышеупомянутые военные, так
как их поведение составляет «акт государства» (Проект статей об ответственности госу-
дарств, ст. 4)
4
, это приписывание ответственности государству не означает ipso facto
вовлеченности данного государства в международный вооруженный конфликт со своим
соседом: нигде не сказано, что принципы, относящиеся к интернационализации воору-
женных конфликтов, должны совпадать с принципами, касающимися ответственности
государств.
1
Bretton, Ph., «Remarques sur le
jus in bello
dans la guerre du Golfe (1991)»,
AFDI
, 1991, p. 144.
2
Ibid
., p. 158.
3
Ср.: Instructions juridiques de la
Bundeswehr
, § 212,
in Th
e Handbook of Humanitarian Law in Armed Confl icts
, ed. by
D. Fleck, Oxford University Press, 1995, commentaire Chr. Greenwood, pp. 49–50.
4
Rapport CDI 2001
, doc. O. N.U. A/56/10, § 77,
sub
, art 4.
СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ
154
Другая ситуация, часто встречающаяся при проведении операций ООН по поддержа-
нию мира (но не по принуждению к миру): существует ли вооруженный конфликт между
ООН и государством, на территории которого осуществляется эта операция, когда воен-
нослужащие ООН используют силу против уголовных элементов, чтобы, например, поме-
шать им грабить или захватывать конвои с гуманитарной помощью? Мы думаем, что ответ
должен быть отрицательным
1
, так как применение силы к ворам и грабителям не является
актом войны против государства их происхождения.
Следует, однако, проявлять осторожность, чтобы не отнести к разряду «грабителей»
лиц, которые ведут вооруженную борьбу, преследуя реальные военные и политические
цели: не всегда легко провести различие между вооруженной борьбой и преступностью.
Во время Второй мировой войны Германия рассматривала участников Сопротивления как
террористов, на которых не распространяется право вооруженных конфликтов.
Обстоит ли
дело так же, если вооруженные силы государства А атакуют базу повстан-
цев на территории государства В? Имеет ли место международный вооруженный кон-
фликт между А и В?
Если власти В не реагируют на эту акцию, нет и конфликта между А и В, а конфликт-
ные отношения между вооруженными силами А и повстанцами остаются в рамках
немеждународного вооруженного конфликта. Напротив, если В поддерживает повстанцев
и протестует против военной акции А на своей территории, имеет место противостоя-
ние между А и В и конфликт становится международным (ср. выше, п. 1.95). И сразу же
конфликтные отношения между А и повстанцами переходят в область норм, применяемых
к международным вооруженным конфликтам (ср. ниже, п. 1.105 и сл.).
Если В поддерживает повстанцев, но воздерживается от протестов против акции А
на его территории, В, похоже, допускает эту акцию, а следовательно, конфликта меж-
ду А и В нет. Зато становится сложнее ответить определенно на вопрос, остается ли вну-
тренним конфликт между А и повстанцами (ср. ниже, п. 1.110), особенно если А недвус-
мысленно заявляет о своем желании положить конец территориальной поддержке,
которую В оказывает повстанцам.
Не менее деликатна ситуация, в которой В протестует, но не оказывает никакой под-
держки повстанцам: интернационализирует ли международный конфликт между А и В кон-
фликт между А и повстанцами из-за перехода границы? Тут возможны любые сомнения, так
как отсутствие вмешательства в пользу повстанцев со стороны В приводит к тому, что мы
имеем дело с двумя по-настоящему отдельными конфликтами: конфликтом (вооруженным
или нет) между А и В и конфликтом между А и повстанцами. Ввиду отсутствия какой бы
то ни было связи между этими двумя конфликтами международный конфликт А — В
не должен модифицировать внутренний характер борьбы между А и повстанцами.
1.99.
Эти примеры показывают, что есть пограничные ситуации, когда стол-
кновение вооруженных формирований, принадлежащих разным государствам,
не обязательно представляется как международный вооруженный конфликт,
которого касается ст. 2, общая для четырех Женевских конвенций. Может быть,
1
Cр.: Pfannert, T., «L’application du droit humanitaire et les opérations militaires en vertu de la Charte des N. U.»,
in Symposium sur l’action humanitaire
…,
op. cit
., p. 59.
ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?
155
имело бы смысл ограничить сферу применения этого положения случаями изо-
лированных столкновений минимального масштаба, когда одновременно при-
сутствуют оба критерия:
Противоборствующие силы на самом деле действуют от имени своих стран
1°
происхождения. Если конфликтное отношение имеет место только между
неконтролируемыми группировками двух различных государств, вне любого
контекста вооруженного конфликта, ст. 2, общая, не применяется.
Нападая на группировки одного государства, вооруженные формирования
2°
другого государства в действительности нападают на само государство; таким
образом, столкновение с формированиями первого государства является
следствием animus belli второго против первого. Если это намерение одного
государства вести борьбу против другого отсутствует, общая ст. 2 не должна
более применяться. Выявление «воинственных намерений» будет зависеть
от конкретных обстоятельств. Наличие таких намерений должно предпо-
лагаться, когда одно государство вторгается на территорию другого, даже
если первое утверждает, что у него нет никаких воинственных намерений
в отношении второго (см. выше, п. 1.95). Напротив, в случае изолированных,
точечных и вторичных инцидентов наличие среди побудительных причин
одной из сторон animus belli, оправдывающего применение общей ст. 2, сле-
дует определять в каждом конкретном случае, исходя из относящихся к нему
конкретных фактов. Например, если вооруженные формирования одного
государства захватывают и удерживают вооруженные формирования другого
государства в результате сугубо единичного инцидента (уголовное правона-
рушение, допущенное вторыми по случаю дозволенного перехода на терри-
торию первого), трудно будет утверждать, что захваченные лица имеют право
на статус военнопленных…
1.100.
Иногда доктрина оперирует понятиями «главные воюющие стороны», «второсте-
пенные воюющие стороны» и «совоюющие стороны», но определены они недостаточно точно.
Главные воюющие стороны — государства, в полной мере участвующие в вооруженном
конфликте
1
, например США и Великобритания в афганском (2001) и иракском (2003–2004)
конфликтах.
Второстепенные воюющие стороны — государства, оказывающие ограниченную
помощь главным воюющим сторонам, в том числе, предоставляя им финансы, снаряжение,
доступ на свою территорию или даже ограниченные воинские контингенты
2
— например,
коалиционные силы, присутствовавшие в Ираке в 2003–2004 гг., иные, нежели войска США
и Великобритании.
Совоюющие стороны — государства, принимающие активное участие в конфликте,
поддерживая одну из сторон, не обязательно являющиеся при этом союзниками, посколь-
ку их цели отличны от тех, что преследует сторона, которой они оказывают поддержку.
1
L
AUTERPACHT
, H.,
Oppenheim’s International Law
, II, 1935, p. 206.
2
Ibid
.