ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 17309
Скачиваний: 11
ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?
161
Это второе условие реализуется редко
1
; чаще всего такие эксперты или совет-
ники
командируются
соответствующим государством в распоряжение другого
государства в рамках программы технического содействия, так что они действуют
либо как частные лица
2
, либо, при необходимости, как представители государ-
ства, получающего поддержку, в той мере, в какой они действуют в данном случае
«в рамках осуществления прерогатив государственной власти страны, в распоря-
жении которой они находятся»
3
. И в том, и в другом случае конфликт, естествен-
но, остается внутренним.
Таким образом, только если эти советники и эксперты участвуют в конфликте,
подчиняясь исключительно государству происхождения
, конфликт может принять
международный характер между этим государством и силами противной сторо-
ны, то есть силами, против которых сражается сторона, получающая содействие
от этих советников или экспертов.
1.109.
Нередко вмешательство третьего государства выражается либо в посыл-
ке наемников или добровольцев для действий в интересах одной из сторон, нахо-
дящихся в конфликте, либо просто в том, что оно допускает выезд этих лиц для
помощи одной из сторон. Порождает ли это международный конфликт между
государством, ответственным за выезд таких лиц, и государством, куда добро-
вольцы направляются сражаться?
Практика, довольно разнородная, не дает сколько-нибудь убедительного
ответа на этот вопрос. В такого рода случаях МККК обычно воздерживался
от квалификации ситуации между вмешивающимся государством и государ-
ством, где имеет место конфликт, ограничиваясь требованием исключительно
к противоборствующим сторонам соблюдать либо общую ст. 3, либо все положе-
ния Женевских конвенций в случае, если конфликт отмечен масштабными вме-
шательствами, иными, чем простое участие иностранных добровольцев
4
.
В недавних конфликтах неоднократно случалось так, что Совет Безопасности
требовал от сторон соблюдения международного гуманитарного права, но не уточ-
нял, о каком именно праве идет речь — о праве, применяемом в международных
или же в немеждународных вооруженных конфликтах
5
. Ничего не было сказано
и о праве, применимом к отношениям между вмешивающимся государством
и государством, на территории которого происходит вмешательство. И все же,
если иностранные добровольцы, участвующие в конфликте, действуют как пред-
ставители de facto государства, из которого они прибыли, что особенно хорошо
видно в случае массового вмешательства, было бы логичным заключить следую-
1
Ann. CDI
, 1974, II, 1
re
partie, p. 298, § 2.
2
Во время иракского вторжения в Кувейт британские и пакистанские советники и инструкторы, находившиеся
тогда в кувейтских вооруженных силах, рассматривались иракской стороной как иностранные гражданские лица.
3
Projet d’art. 9 sur la responsabilité des Etats,
Ann. CDI,
1974, II, 1
re
partie, p. 297; projet d’art.6,
Rapport CDI 2001
, doc.
ONU A/RES/56/10, § 77,
sub
art. 6.
4
См.: David,
Mercenaires et volontaires internationaux
…,
op. cit
., pp. 317–382.
5
E. g
., резолюции Совета Безопасности: Либерия, S/Rés. 788, 19 ноября 1992 г., п. 5; Ангола, S/Rés. 804, 29 января
1993 г., п. 10; S/Rés. 864 A, 13 сентября 1993 г., п. 15; Азербайджан, S/Rés. 853, 29 июля 1993 г., п. 11.
СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ
162
щее: как и в случае технических советников, находящихся в исключительном под-
чинении государства происхождения (см. выше, п. 1.108), конфликт становится
международным между этим государством и группировкой, против которой
данные добровольцы сражаются в другом государстве.
Так, Комиссия международного права поведение «добровольцев», послан-
ных в соседние страны, или же «действия лиц, которым поручено выполнение
некоторых заданий на иностранной территории», относит на счет государства,
в чьих интересах они действуют
1
. Конфликтное отношение между этими лицами
и стороной, против которой они сражаются в другом государстве, становится
отношением между двумя государствами, которые соответственно представляют
те и другие. Конфликт, следовательно, носит международный характер.
В случае с хорватскими «добровольцами», прибывшими из Хорватии, чтобы
сражаться на стороне хорватов Боснии и Герцеговины против правительствен-
ных войск этого государства в 1993 г., одна из Камер МТБЮ констатировала,
что в действительности эти «добровольцы» в большинстве своем были посланы
Хорватией на боснийскую территорию. Они просто заменили знаки отличия
и форму хорватской армии на таковые хорватских сил Боснии, сохранив свой ста-
тус военнослужащих регулярной хорватской армии и соответствующее денежное
довольствие
2
. Однако Апелляционная камера МТБЮ в другом деле заключила,
что ограниченное и эпизодическое присутствие отдельных элементов хорватских
сил на боснийской территории не позволяло говорить о вмешательстве Хорватии
в Боснии и Герцеговине, а это означает, по мнению Камеры, что конфликт не был
международным в силу этого присутствия
3
.
1.110.
Что происходит, когда вмешательство третьего государства ограничивается
существенной материальной помощью одной из сторон в конфликте? В деле Никарагуа
против США (1986) Международный суд сделал недвусмысленное заключение о суще-
ствовании международного вооруженного конфликта между этими двумя государствами
4
.
Хотя на стороне «контрас» и не сражались войска США, Международный суд, несомненно,
основывался, в первую очередь, на действиях США против Никарагуа, таких, например,
как минирование никарагуанских портов. Так что, исходя из этого, трудно сформулиро-
вать вывод относительно того, может ли вмешательство в форме предоставления фондов
и военного снаряжения быть достаточным для интернационализации конфликта между
вмешивающейся стороной и стороной, против которой направлено вмешательство.
Отметим, что, согласно истолкованной a contrario ст. 3 резолюции «О принципах
невмешательства в гражданские войны», которую Институт международного права при-
нял 14 августа 1975 г., факт предоставления одной из сторон в конфликте «технической
или экономической помощи», «способной оказать существенное влияние на исход граж-
1
Projet d'articles sur la responsabilité des Etats, art. 8 et commentaires,
Ann. CDI
, 1974, II, 1
re
partie, pp. 294–295;
Rapport CDI 2001
, doc. ONU A/56/10, § 77,
sub
, art. 8.
2
TPIY, aff . IT-98-34-T,
Naletilic et al
., 31 mars 2003, § 195.
3
TPIY, aff . IT-95-14/2-A,
Kordic et Cerkez
, 17 déc. 2004, §§ 350–355.
4
Activités militaires au Nicaragua, arrêt, CIJ, Rec. 1986
, p. 114, § 219 (Дело о действиях военного и полувоенного
характера в Никарагуа и против нее).
ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?
163
данской войны», является незаконным вмешательством
1
. Хотя критерий «существенного
влияния» или влияния решающего и относится к jus contra bellum, нельзя ли использовать
его в качестве критерия интернационализации конфликта как признак существования рез-
кого противостояния, пусть даже и не непосредственного, между третьим государством
и противной стороной?
Однако это рассуждение не согласуется с практикой: большинство гражданских войн
сопряжено с вмешательством извне, в частности в форме предоставления финансовых
средств и военного снаряжения, однако невозможно найти хотя бы один пример того, что
только из-за этой формы вмешательства международное сообщество признало бы тот или
иной конфликт международным.
На самом деле международный вооруженный конфликт, по определению, порождается
применением вооруженной силы одним государством против другого. Хотя право друже-
ственных отношений и не дает четкого определения понятия применения силы, целый ряд
факторов указывает на то, что сила не включает в себя применение мер экономического
характера. Вспомним хотя бы отклонение Конференцией в Сан-Франциско известной
бразильской поправки к проекту ст. 2, п. 4, Устава ООН, предусматривавшей включение
в понятие силы «угрозы прибегнуть к экономическим мерам и их применения»
2
.
Затем, во время работы над Декларацией о дружественных отношениях, позиция стран
третьего мира и социалистического блока, которые настаивали на включении в понятие
силы экономического, политического и военного давления, противоречила решимости
западных государств ограничить понятие вооруженной силой. Из-за этого разногласия
понятие не было определено
3
, однако характерно, что экономическое и политическое
давление упоминалось исключительно в контексте вмешательства
4
. Это аргумент в пользу
того, что сила, как и прежде, ограничена классическим понятием вооруженной силы.
Правда, это определение «силы» непосредственно затрагивает только jus contra bellum,
но в той мере, в какой именно несоблюдение jus contra bellum обусловливает применение
jus in bello. Отсюда следует вывод, что только прямое применение вооруженной силы
одним государством против другого может быть квалифицировано как международный
вооруженный конфликт. Таким образом, было бы чрезмерным считать при нынешнем
состоянии международной практики, что невооруженное вмешательство в немеждуна-
родный вооруженный конфликт интернационализирует последний, даже если подобное
решение было бы предпочтительнее, так как в юридическом плане оно способно обеспе-
чить более эффективную защиту жертв конфликта.
1.111.
По вопросу о роли иностранного вмешательства в интернационали-
зации конфликта возникло особо показательное расхождение мнений между
Международным судом и МТБЮ. В деле о действиях военного и полувоенного
характера в Никарагуа и против нее (1986) Международный суд счел, что наруше-
ния международного гуманитарного права, совершенные «контрас» (никарагуан-
1
Ann. I.D.I
., vol. 56, sess. de Wiesbaden, 1975, p. 548.
2
Virally, M.,
in
Cot, J. P. et Pellet, A.,
Commentaires de la Charte des Nations Unies
, Paris — Bruxelles, Economica,
Bruylant, 1985, p. 120.
3
David,
Mercenaires et volontaires internationaux
…,
op. cit
., p. 52.
4
См. рез. ГА ООН А/Rés. 2625 (XXV), 24 октября 1970 г., третий принцип.
СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ
164
ские повстанцы, которые вели борьбу против правительства Манагуа), не следует
относить на счет США, поскольку, несмотря на то что они осуществляли «общий
контроль» над этими силами, не было доказано, что США «приказали или заста-
вили» совершить эти нарушения: они вполне могли быть совершены «участника-
ми сил «контрас», неподконтрольными США». Но,
«для того чтобы была признана их [США] ответственность, необходимо было установить, что
они осуществляли фактический контроль над военными и полувоенными операциями, в ходе
которых были совершены указанные нарушения»
1
.
Хотя определение характера — международного или внутреннего — конфлик-
та не было главной заботой Суда, из его заключения следует логический вывод
о том, что ввиду невозможности приписать США деяния, совершенные «кон-
трас», конфликт между последними и никарагуанским правительством оставался
внутренним вооруженным конфликтом, то есть силы «контрас» никак не могли
быть приравнены к США.
В деле Тадича Апелляционная камера МТБЮ заняла позицию, радикально
отличающуюся от охарактеризованной выше
2
. Она констатировала невозмож-
ность вывести из практики правило, согласно которому ответственность госу-
дарства распространялась бы только на действия, совершенные по указанию
этого государства: в соответствии с принципом «объективной» ответственности
государства за действия своих представителей, даже действующих ultra vires или
contra legem, поведение отдельных лиц, действующих de facto от имени государ-
ства, может быть приписано последнему
3
.
Оставалось только определить порог, преодолев который частные лица высту-
пают как фактические представители государства. По мнению Апелляционной
камеры МТБЮ, необходимо различать, с одной стороны, военные и военизиро-
ванные группы и, с другой — частных лиц и неорганизованные группы. В первом
случае недостаточно помогать этим группам финансами и снаряжением, иначе дей-
ствия национально-освободительных движений могли бы быть отнесены на счет
всех государств, которые оказывали им материальную или финансовую поддержку.
Для того чтобы действия группы могли быть приписаны государству, нужно, что-
бы последнее полностью контролировало эту группу в финансовом, материальном
и стратегическом плане. Иными словами, государство должно осуществлять
«над группой территориальный контроль, не только снаряжая и финансируя ее, но также коорди-
нируя всю ее военную деятельность и содействуя ее планированию»
4
.
Выводы Апелляционной камеры представляются убедительными.
Во втором случае Апелляционная камера вернулась к критерию Международ-
ного суда: действия отдельного лица или группы, не обладающей военной орга-
1
Arrêt du 27 juin 1986,
CIJ, Rec. 1986
, p. 64, § 115.
2
Aff . IT-94-1-A, 15 juillet 1999, §§ 99 ss.
3
Ibid
., §§ 116–129.
4
Ibid
., § 131; также: §§ 130–136, 156.
ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?
165
низацией, могут быть отнесены на счет государства, только если последнее отдало
приказ об их совершении или a posteriori публично их одобрило
1
.
Апелляционная камера усматривает иной критерий приравнивания отдель-
ных лиц или групп к государству: речь идет о ситуациях, когда индивидуумы
фактически действуют как органы государства
2
.
1.112.
Этот тезис нашел своих приверженцев и был использован еще раз
в деле о применении Конвенции о геноциде (Босния и Герцеговина против
Сербии и Черногории). На вопрос о том, могут ли акты геноцида, совершенные
в Сребренице в 1995 г. сербскими силами Боснии и Герцеговины, быть отнесены
на счет Сербии и Черногории в силу «глобального контроля», который Сербия
и Черногория осуществляли над этими силами
3
, Международный суд ответил
отрицательно: правила возложения ответственности за противозаконные дея-
ния на то или иное государство распространяются только на случаи, когда лица,
совершившие деяние, являются либо представителями государства согласно его
внутреннему праву (Проект статей Комиссии международного права об ответ-
ственности государств, ст. 4)
4
или же являются фактическими представителями
государства (ср.: там же, ст. 8), поскольку, не будучи наделены de jure статусом
представителей, соответствующие лица действуют, находясь в «полной зависи-
мости» от государства
5
. Международный суд также заключил, что лица, не при-
надлежащие к одной из двух перечисленных выше категорий, но действовавшие
в том или ином конкретном случае по приказу или указанию государства и нахо-
дившиеся под его «фактическим контролем», порождают непосредственную
ответственность государства
6
.
На попытку Апелляционной камеры МТБЮ преподать ему урок права
7
,
Международный суд ответил так: «Вопросы общего международного права […]
не входят в сферу компетенции» МТБЮ, который занимается в основном вопросами
индивидуальной уголовной ответственности
8
. То есть, попросту говоря, «не лезьте
не в свое дело» или «пусть пироги печет пирожник, а сапоги пусть шьет сапожник»…
Хотя МТБЮ и ошибся, заявляя, что общий контроль государства над ино-
странными силами позволяет возложить на соответствующее государство ответ-
ственность за действия этих сил, Международный суд со своей стороны допу-
скает, что конфликт между боснийскими силами и сербами Боснии, может быть,
и мог быть охарактеризован (Международный суд не высказался на этот счет) как
международный в силу вовлеченности Сербии в этот конфликт
9
.
1
Aff . IT-94-1-A, 15 juillet 1999, § 137.
2
Ibid
., §§ 141–144.
3
CIJ, Rec. 2007
, §§ 397 et 402.
4
Ibid
., §§ 385–389.
5
Ibid
., § 392.
6
Ibid
., §§ 400–401.
7
См. более подробно: TPIY, aff . IT-94-1-A, 15 juillet 1999, §§ 99 ss.
8
CIJ, Rec. 2007
, §§ 403–404.
9
Ibid
., § 405.