Файл: principy_prava_vooruzhennyh_konfliktov_2011.pdf

СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ

156

Так, в Первой мировой войне США квалифицировались как ассоциированная держава 
со статусом совоюющей стороны с момента их вступления в войну в 1917 г. 

1

В 1943 г. маршал Бадолио, представлявший Италию после падения режима Муссолини, 

объявил войну Германии, что, по словам представителей США и Великобритании, превра-
тило Италию в «совоюющее государство в войне с Германией» 

2

.

Иными словами, совоюющее государство — аналог второстепенного воюющего госу-

дарства, сражающегося на стороне главного воюющего государства.

Хотя эти понятия не были детально проработаны в практическом плане, они могут 

в определенной степени повлиять на юридическое положение лиц, числящихся за совою-
ющим государством, по отношению к воюющей стороне (см. ниже, п. 1.225).

2.

   Вооруженный конфликт носит внутренний характер, 

но по его поводу  признается состояние войны

1.101.

Признание состояния войны — акт, посредством которого либо пра-

вительство страны, на территории которой имеет место вооруженный конфликт, 
признает, что последний является войной, подпадающей под действие всей сово-
купности законов и обычаев войны, либо правительство третьего государства 
заключает, что данный конфликт — война, в отношении которой оно намерено 
занять нейтральную позицию 

3

.

В обоих случаях основное последствие признания состояния войны таково: 

инициатор этого акта приравнивает вооруженный конфликт, являющийся a 
priori внутренним, к международному вооруженному конфликту, что означает 
для него принятие на себя обязательства применять к этому конфликту все право 
войны без изъятий (ср. ниже, п. 1.119).

1.102.

Хотя, на первый взгляд, и кажется, что признание состояния войны порождает 

права и обязанности для того, кто выдвинул это предложение (субъективистский тезис), 
часто возникал вопрос, не является ли оно на самом деле всего лишь декларацией прав 
и обязанностей (объективистский тезис).

Не вдаваясь в детали этого вопроса, по которому не существует никакой писаной 

регламентации, заметим только, что и доктрина, и практика не игнорируют оба тезиса. 
Так, еще в XVIII в. Ваттель придерживался тезиса объективистского характера, утверждая, 
что существования гражданской войны достаточно для того, чтобы применять к ней всю 
совокупность законов и обычаев войны. Он писал:

«Каждый раз, когда многочисленная партия считает себя вправе оказать сопротивление вер-

ховной власти и берется за оружие, война между ними должна вестись так же, как между двумя 

различными государствами» 

4

.

1 

L

AUTERPACHT

, H., 

Oppenheim’s International Law

, II, 1935, p. 206.

2 

W

HITEMAN

, M., 

Digest of International Law

, Washington, USGPO, 1963, II, p. 523.

3 

Ср.: Résolution de l’Institut de droit international, session de Neufchâtel, 1900, art. 4 et 7, 

loc. cit

.

4 

Droit des gens

, Paris, 1820, L. III, Ch. 18, § 294.

ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?

157

Кальво и Фиоре придерживались аналогичных взглядов 

1

. Верховный суд США 

высказался в том же духе по поводу гражданской войны в США — это суждение часто 
цитируется:

«Гражданскую войну никогда не объявляют торжественно; она становится таковой в силу 

случайных факторов: численности, силы и организованности людей, которые ее начали и ведут. 

Когда мятежная сторона занимает и удерживает военными средствами часть территории, провоз-

глашает свою независимость, отказавшись от своего долга верности, располагает организованны-

ми вооруженными силами и начинает военные действия против своей бывшей верховной власти, 

международное сообщество признает стороны в качестве воюющих, а конфликт — в качестве 

войны» 

2

.

Напротив, Ш. Зоргбибе, являющийся приверженцем субъективистского тезиса, видит 

в признании состояния войны чисто факультативный акт, который один способен повлечь 
за собой применение к конфликту всей совокупности законов и обычаев войны 

3

.

Субъективистский тезис лучше соответствует относительности международного права 

(зато находится в противоречии с принципом главенства интересов жертв). Отсюда следу-
ет, что признание состояния войны есть относительный акт: когда он исходит от законного 
правительства, он не связывает третьи страны, и наоборот 

4

.

1.103.

Является ли состояние войны результатом действительного существования 

конфликта или его недвусмысленного признания, его главное последствие состоит в том, 
что оно обязывает не только правительство, но и мятежную сторону применять законы 
войны 

5

.

До возникновения состояния войны восставшие полностью подчиняются внутренне-

му правопорядку, а следовательно, действующим уголовным законам во всей их строгости, 
в том числе чрезвычайному режиму как следствию возможного установления правитель-
ством осадного положения.

1.104. 

В настоящее время институт признания состояния войны ушел в прошлое 

6

: 

по сравнению с прошлым его польза в юридическом плане стала менее очевидной, 
так как немеждународные вооруженные конфликты в любом случае подпадают под 
действие минимальных норм права вооруженных конфликтов и норм, относящихся 
к правам личности (см. ниже, п. 1.170 и сл.). В политическом же плане государства 
относятся к нему резко отрицательно, видя в нем препятствие к осуществлению ими 
функций подавления и своего рода узаконение восстания на международном уров-

1 

Zorgbibe, Ch., 

La guerre civile

, Paris, PUF, 1975, p. 36.

2 

Th

  e Prize Cases,

 1862, цит. по: Smith, H. A., «Some Problems of the Spanish Civil War», 

BYIL

, 1937, p. 20 et par 

O’Rourke, V., «Recognition of Belligerency and the Spanish Civil War», 

AJIL

, 1937, p. 406.

3 

Zorgbibe, 

op. cit

., p. 38; 

Аби-Сааб, Розмари

. Гуманитарное право и внутренние конфликты. С. 45.

4 

Abi-Saab, G., «Confl its armés non internationaux», 

in Les dimensions internationales

 …, 

op. cit

., p. 253.

5 

Zorgbibe, 

op. cit

., p. 52; Smith, 

loc. cit

., p. 22; Padelford, N. J., «International Law and the Spanish Civil War», 

AJIL

, 

1937, p. 229.

6 

См. заявление колумбийского правительства о статусе РВСК, 16 июня 1999 г., 

in YIHL

, 1999, p. 441.

СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ

158

не 

1

. На практике в современной истории нельзя обнаружить ни одного примера явно 

выраженного признания состояния войны. Последний по времени случай относится 
к англо-бурской войне (1899–1902) 

2

 и ограничивается конфликтными отношения-

ми между Оранжевым свободным государством, Южно-Африканской Республикой 
(Трансваалем) и Великобританией, обладавшей по отношению к ним верховной вла-
стью. Отметим в то же время, что с британской стороны признание состояния войны 
не распространялось на мятежных буров, проживавших в колониальных провинциях 
Капской и Наталь 

3

. С тех пор встречаются исключительно 

толкования

 доктриной тех 

или иных позиций государств или правительств, которые приравниваются к формам 

неявного

 признания состояния войны 

4

.

Таким образом, приравнивание немеждународного вооруженного конфликта к между-

народному вооруженному конфликту посредством признания состояния войны выглядит 
в настоящее время как в высшей степени теоретическая возможность.

3. 

   Вооруженный конфликт — внутренний, но имеет место вмешательство 

одного или нескольких иностранных государств

1.105.   

Представим себе такой гипотетический случай: на территории того или 

иного государства разворачивается внутренний вооруженный конфликт между 
правительственными силами и повстанцами или между организованными воору-
женными группами. Если одно или несколько третьих государств вмешиваются 
в этот конфликт в интересах одной или обеих сторон, приведет ли такое вмеша-
тельство к интернационализации конфликта? На практике этот вопрос порожда-
ет два других вопроса:

какова должна быть степень вмешательства, чтобы имел место междуна-

—

родный конфликт между вмешивающимся государством и стороной, против 
которой направлено вмешательство? Этот вопрос касается степени иностран-
ного вмешательства (а);

придает ли иностранное вмешательство международный характер всему кон-

—

фликту или только конфликтным отношениям между вмешивающимся тре-
тьим государством и стороной, против которой направлено вмешательство? 
Этот вопрос касается степени интернационализации конфликта (b).

Поскольку эти вопросы никогда не были предметом кодификации в междуна-

родном праве, предлагаемые нами ответы — всего лишь экстраполяции, выведен-
ные из различных норм, практики и доктрины.

1 

Mallein, 

op. cit

., pp. 469–474.

2 

Цит. по: Cassesse 

in Th

  e New Humanitarian Law of Armed Confl ict

, Proceedings of the 1976 (Pisa) and 1977 

(Florence) Conferences, ed. by A. Cassese, Napoli, Ed. Scientifi ca S. R. L., 1980, p. 26.

3 

Ср: Dugard, J., «Th

  e Treatment of Rebels in Confl icts of a Disputed Character: the Anglo-Boer War and the 

«ANC-Boer War» Compared», 

Essays in Honour of F. Kalshoven

, 

op. cit

., pp. 448–450.

4 

Mallein, 

op. cit

., pp. 465–469; Detter de Lupis, 

op. cit

., p. 35, ed. 2000 p. 40; pour la guerre d’Espagne, см.: David, E., 

«La condition juridique des volontaires belges pendant la guerre d’Espagne», 

Rev. belge d’hist. cont

., 1987, pp. 58–59.

ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?

159

а)

  Степень иностранного вмешательства 

1.106.   

Прежде чем определять пороговый уровень, начиная с которого ино-

странное вмешательство может интернационализировать конфликт, следует выяс-
нить, что понимается под вмешательством? В различных резолюциях Генеральная 
Ассамблея Организации Объединенных Наций с большей или меньшей точно-
стью определила понятие незаконного вмешательства 

1

. Однако вопрос, который 

нас в данном случае занимает, касается законности вмешательства не в большей 
степени, чем применение права вооруженных конфликтов затрагивает закон-
ность применения силы (см. ниже, п. 3.1).

В то же время из определения этого понятия, данного правом дружественных 

отношений, следует, что вмешательство, как и агрессия 

2

, всегда — акт государ-

ства, группы государств и, следовательно, может быть даже актом международ-
ной организации.

Теперь нам остается определить, начиная с какого момента вмешатель-

ство — законное или нет — одного или нескольких третьих государств в тот или 
иной внутренний вооруженный конфликт придает последнему международный 
характер. Обязательно ли вмешательство должно проявляться в посылке войск? 
Может ли считаться достаточным всего лишь присутствие иностранных военных 
советников? 

Как быть

, если речь идет о наемниках или иностранных доброволь-

цах? 

Что

, наконец, происходит, если оказывается чисто финансовая или матери-

альная помощь военным снаряжением, в области тылового обеспечения, сырьем 
и т. д.? Рассмотрим отдельно эти четыре ситуации.

1.107.   

Если третье государство вмешивается в конфликт, направляя войска 

для действий в интересах одной из сторон, конфликтное отношение между силами 
третьего государства и силами стороны, против которой направлено вмешатель-
ство, без всякого сомнения, носит международный характер 

3

. Противостоящие 

вооруженные силы принадлежат разным государствам, а то, что вмешивающееся 
третье государство не признает в своем противнике представителя государства, 
где происходит вмешательство, не имеет никакого значения.

Конвенции по международному гуманитарному праву не подчиняют свое 

применение формальному взаимному признанию воюющими государствами друг 
друга в этом качестве. Единственный важный вопрос, подлежащий проверке для 
применения конвенций, — являются ли государства, находящиеся в конфликте, 
участниками данных конвенций. Кстати говоря, некоторые положения Женевских 
конвенций четко определяют, что их применение не ставится под вопрос тем, что 
покровительствуемые лица, принадлежащие к одной из сторон в конфликте, ока-
зались бы во власти «правительства или власти, не признанных» этой стороной 
(ст. 13, 13 и 4A Женевских конвенций I, II, III соответственно) (см. ниже, п. 1.212). 

1 

См., в частности, рез. 2131 (XX), 21 декабря 1965 г., 2625 (XXV), 24 октября 1970 г. (третий принцип) и 36/103, 

9 декабря 1981 г. 

2 

См. рез. ГА ООН А/Rés. 3314 (XXIX), 14 декабря 1974 г., ст. 1–3.

3 

TPIY, aff . IT-94-1-A, 

Tadic

, 15 juillet 1999, § 84; 

id

., aff . IT-95-14-T, 

Blakic

, 29 janv. 2007, § 76; CPI, aff . ICC-01/04-01/06, 

29 janv. 2007, 

Lubanga

, § 209. 

СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ

160

Остается непреложным объективный факт, что силы вмешивающегося государ-
ства сражаются против сил, принадлежащих другому государству, независимо 
от того, какие власти осуществляют руководство вторыми: законное правитель-
ство или властные структуры, созданные повстанцами.

Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН запрещают вмешательство во вну-

тренние дела «

государства

», причем не проводится различие между вмешатель-

ством в пользу правительства или части населения: и правительство, и население, 
по определению, являются составными элементами государства, и междуна-
родное право не отдает предпочтения ни тому, ни другому в случае гражданской 
войны 

1

. Таким образом, логично наделить и того, и другого равным правом пре-

тендовать на то, чтобы представлять государство 

2

 (ср. выше, п. 1.77). В этих усло-

виях третье государство, вмешивающееся в конфликт на стороне существующего 
правительства против повстанческой стороны, противостоит, следовательно, 
другому государству. Конфликт между ними носит международный характер.

Очевидно, ситуация будет такой же в случае вмешательства третьего государ-

ства на стороне повстанцев против законного правительства.

1.108.

Что происходит, когда участие третьего государства выражается толь-

ко в присутствии иностранных военных советников или технических экспертов 
в лагере одной из сторон, находящихся в конфликте?

Для того чтобы это присутствие могло быть истолковано как участие третьего 

государства в конфликте, должны быть соблюдены два условия:

нужно, чтобы эти советники или эксперты непосредственно участвовали 

1° 

в военных действиях, хотя бы консультируя одну из сторон по вопросам выбо-
ра ею тех или иных стратегических или технических решений;

нужно, чтобы эти советники или эксперты представляли иностранное госу-

2° 

дарство и действовали 

в этом качестве

 при стороне, которой они оказывают 

помощь. Другими словами, они должны осуществлять частицу imperium 
своего государства происхождения. Согласно выводу Комиссии междуна-
родного права, сформулированному в Проекте статей об ответственности 
государств, действие иностранного органа может быть приписано государ-
ству его происхождения, если этот орган «продолжает действовать в качестве 
члена аппарата пославшего его государства и под его эгидой, а между ним 
и аппаратом государства-получателя не возникает никакой реальной функ-
циональной связи» 

3

.

1 

За исключением чрезвычайных случаев и по причинам, не связанным с качеством правительственной власти 

одних или повстанческой власти других: так, в некоторых конфликтах Совет Безопасности осудил исключительно 
властные структуры мятежников — не потому, что речь идет о мятежниках, а из-за того, что они несли ответствен-
ность за нарушение договоров с существующим правительством; например, резолюции СБ ООН: УНИТА в Анго-
ле (S/Rés. 854, 15 сентября 1993 г.), военные власти Гаити (S/Rés. 873, 13 октября 1993 г.), абхазские власти в Грузии 
(S/Rés. 876, 19 октября 1993 г.).

2 

Д. Шиндлер, однако, занимает более сдержанную позицию по этому вопросу. «Th

 e Diff erent Types of Armed 

Confl icts According to the Geneva Conventions and Protocols», 

RCADI

, 1979, II, T. 163, p. 150.

3 

Ann. CDI

, 1974, II, 1

re

 partie, p. 299, § 7.