Файл: principy_prava_vooruzhennyh_konfliktov_2011.pdf

ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?

171

Королевского правительства национального единства Кампучии, пользовав-
шимся поддержкой, в частности, Китая и Северного Вьетнама 

1

.

Таким образом, вмешательство иностранных государств во внутренний 

 вооруженный конфликт способно интернационализировать последний и повлечь 
за собой применение (пусть даже теоретическое) всего права войны.

1.119.   

Однако не всегда это происходит просто. Так, один германский суд вынес 

заключение о том, что вмешательства Германии в войну в Испании, где сражался «Легион 
Кондор», недостаточно для того, чтобы счесть Германию стороной в конфликте:

«В любом случае германская поддержка не была в числе основных факторов, приведших 

к развязыванию гражданской войны. Напротив, еще в октябре 1936 г. германский рейх продолжал 

рассматривать националистов как мятежников […] Принимая в расчет эти факты, невозможно 

считать Германию стороной в гражданской войне в Испании» 

2

.

Рассмотрим теперь афганский конфликт с 1978 по 1989 г. Последний, без всякого сомне-

ния, был международным вооруженным конфликтом, хотя бы потому, что СССР оккупиро-
вал военными средствами часть территории Афганистана, что, согласно ст. 2, ч. 2, общей для 
Женевских конвенций 1949 г., влечет за собой применение всей совокупности положений 
этих Конвенций 

3

, а также, среди прочих последствий, является основанием для действий 

МККК в данном конфликте. Тем не менее когда МККК предлагал свои услуги СССР, послед-
ний переадресовывал предложения МККК афганским властям, которые их отклоняли, «ука-
зывая, что ситуация в их стране не подпадает под действие Женевских конвенций» 

4

.

1.120.

Независимо от этих превратностей применения in concreto права воору-

женных конфликтов, по-прежнему актуален фундаментальный теоретический 
вопрос: становится ли такая интернационализация 

всего

 внутреннего вооружен-

ного конфликта «объективно» обязательной для сторон, скажем, в силу наличия 
определенных фактических условий или она зависит от согласия сторон?

Некоторые авторы неявно склоняются к первому варианту решения этой 

альтернативы, считая, что, достигая определенного уровня, вмешательство извне 
придает международный характер всему внутреннему конфликту 

5

. По их мне-

нию, массированное иностранное вмешательство — подобно царю Мидасу, 
который превращал в золото все, к чему он прикасался, — автоматически интер-
национализирует все составляющие конфликта. Однако принятию этого тезиса 
препятствует то, что он не был кодифицирован в договорном плане и закреплен 
в судебной практике. Зато есть примеры того, что Международный суд прово-
дил четкое различие между конфликтом, в котором противостоят вмешиваю-

1 

CICR, 

Rapport d’activités 1970

, pp. 29 et 32, 

ibid

, 1972, p. 47.

2 

Spanish Civil War Pension Entitlement Case

, F. R.G., Fed. Social Crt., 14 Dec. 1978, 

ILR

, 80, p. 672.

3 

Reisman, W. M. and Silk, J., «Which Law applies to the Afghan Confl ict», 

AJIL

, 1988, pp. 481–486.

4 

CICR, 

Rapport d’activité 1981

, pp. 37–38.

5 

Farer, Salmon, Mc Bride, Mertens,

 in Droit humanitaire et confl its armés,

op. cit

., pp. 41, 47, 55–57, 68.

СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ

172

щееся иностранное государство и национальное правительство, с одной стороны, 
и конфликтом между мятежниками и национальным правительством — с другой 
(см. выше, п. 1.117). Что касается практики, о которой говорилось выше (см. выше, 
п. 1.118), каждый такой случай, конечно, представляет собой прецедент, однако 
позволительно задать вопрос, не отражает ли эта практика, скорее, произвольное 
отступление от нормы, меру ex gratia властей, которые соглашаются применять 
в одном конкретном случае всю совокупность положений Женевских конвенций, 
а не opinio juris, то есть «убежденность, что эта практика является обязательной 
ввиду существования правовой нормы» 

1

.

И все же тезис об «объективной» и обязательной интернационализации 

внутреннего вооруженного конфликта, сопровождающегося многочисленными 
иностранными вмешательствами, нам кажется приемлемым в силу простых логи-
ческих соображений. Начиная с того момента, когда иностранное вмешательство 
достигает определенного уровня, оказывая решающее влияние на продолжение 
конфликта 

2

, например в случае посылки войск и предоставления военного сна-

ряжения, разграничение международного конфликта и конфликта внутреннего 
становится искусственным. И тот, и другой составляют не более чем две стороны 
одной и той же реальности. При таких условиях утверждать обратное — «непри-
стойно» и «бесчестно», как говорил П. Мертенс по поводу войны в Биафре 

3

.

Действительно, если одна из сторон, участвующих во внутреннем вооружен-

ном конфликте, способна продолжать борьбу исключительно благодаря помощи 
извне, происходит своего рода 

слияние

 этой стороны (неважно, правительство ли 

это или мятежники, — см. выше, п. 1.115) и помогающего иностранного государ-
ства. Это является основанием для придания международного характера отноше-
ниям между этой стороной и ее противником на национальном уровне.

1.121. 

Противоположное решение, то есть проведение различия между немеж-

дународным вооруженным конфликтом и международным вооруженным кон-
фликтом, привело бы к абсурдным последствиям. Как это убедительно продемон-
стрировали на примере афганского конфликта В. М. Рейзмэн и Дж. Силк, такой 
подход означал бы, что ситуация, когда одно государство оккупирует другое госу-
дарство, ставит там марионеточное правительство и предоставляет последнему 
всю необходимую военную помощь, превращает в немеждународный вооружен-
ный конфликт борьбу, которую население оккупированного государства ведет 
против марионеточного правительства, являющегося всего лишь инструментом 
в руках вмешивающегося государства 

4

.

Кроме этого юридическое разграничение привело бы к тому, что одно и то же 

действие оказалось бы то разрешенным, то запрещенным в зависимости от того, 
имеет ли оно место в конфликтных отношениях между противниками, не при-
надлежащими к одному государству, или между противниками на национальном 

1 

Plateau continental de la Mer du Nord

, CIJ, 

Rec. 1989

, p. 44.

2 

Salmon, 

in Droit humanitaire et confl its armés

, 

op. cit

., pp. 55–56.

3 

Mertens, 

ibid

., p. 68.

4 

Reisman and Silk, 

loc. cit

., p. 482.

ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?

173

уровне. Например, комбатант имел бы право на статус военнопленного, будучи 
взят в плен вмешивающимся государством, и не получал бы такого статуса при 
захвате противником, принадлежащим тому же государству, что и он, и т. д.

Таким образом, как мы это видели, логика разграничения конфликта на между-

народный и немеждународный приводит к абсолютно алогичным результатам!

В случае афганского конфликта Генеральная Ассамблея ООН неоднократно 

призывала «стороны в конфликте в полной мере применять принципы и нормы 
международного гуманитарного права» (резолюция 41/158, 4 декабря 1986 г. 
[89 — «за», в том числе Бельгия, 24 — против, 36 — воздержались], § 10; резолю-
ция 42/135, 7 декабря 1987 г. [94 — «за», в том числе Бельгия, 22 — против, 31 — 
воздержались], § 10), не проводя различия между законным правительством, 
мятежниками и вмешивающимися сторонами. В 1989 г., после вывода совет-
ских войск, Генеральная Ассамблея повторила свой призыв — более того, она 
потребовала «от всех сторон, участвующих в конфликте, соблюдения» не только 
«Женевских конвенций 1949 г.», но и «Дополнительных протоколов 1977 г.», хотя 
Афганистан и не являлся участником данных Протоколов; кроме того, вызывает 
вопросы употребление множественного числа (резолюция 44/161, 15 декабря 
1989 г., § 6, консенсус; резолюция 45/174, § 5, 18 декабря 1990 г., консенсус): если 
конфликт — международный, применяется Дополнительный протокол I, если же 
конфликт — внутренний, тогда — Протокол II…

Однако, может быть, Генеральная Ассамблея придерживается, как 

и Международный суд, «дуалистического» видения вооруженного конфликта, 
в котором имеет место иностранное вмешательство, и рассматривает афганский 
конфликт одновременно как внутренний и международный в зависимости от каче-
ства противостоящих сторон? Жаль, если это так. Мы уже видели,  почему.

1.122.

Судебная практика МТБЮ исходит из того, что вмешательство ино-

странной армии во внутренний конфликт интернационализирует последний. 
По заключению одной из Камер МТБЮ, вмешательство регулярной армии 
Хорватии в отдельные столкновения, в которых противостояли друг другу 
в 1993 г. хорватские силы в Боснии и Герцеговине и сербские силы этой страны, 
придавало международный характер всему конфликту:

«Тогда как из имеющихся доказательств ясно, что HV (хорватская армия) принимала непо-

средственное участие в конфликте в Мостаре и вокруг него [ссылка опущена], этого нельзя 

сказать о нападениях HVO (армия хорватов Боснии) на Совичи, Дольяни и Растани [ссылка опу-

щена]. Из этого не следует вывод о неприменимости Женевских конвенций в Совичи/Дольяни 

и Растани. Нет необходимости доказывать, что войска HV присутствовали 

в каждом конкрет-

ном районе

, где предположительно были совершены преступления. Напротив, конфликт между 

ABIH (вооруженные силы правительства Боснии и Герцеговины) и HVO следует рассматривать 

в целом

, и, 

если будет сделано заключение о международном характере конфликта ввиду уча-

стия войск HV

, ст. 2 Устава будет применяться на всей территории конфликта (

Tadic Jurisdiction 

Case

, IT-94-1-AR72, 2 Oct. 1995, § 68)» 

1

 (

курсив автора

).

1 

TPIY, aff . IT-98-34-T, 

Naletilic et al

., 31 mars 2003, § 194.

СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ

174

1.123.

Резюмируя, скажем, что принцип разграничения конфликта теоретиче-

ски приемлем, но труднореализуем на практике и может иногда стать источником 
несообразностей. Поэтому мы склоняемся к тезису общей интернационализации 
конфликта при наличии иностранного вмешательства.

Уровень, которого иностранное вмешательство должно достичь для того, 

чтобы повлечь за собой такие последствия, определить непросто. По нашему 
мнению, он должен считаться достигнутым, когда иностранное вмешательство 
позволяет стороне, в пользу которой оно осуществляется, продолжать военные 
действия. На основании этого критерия многие прошлые и нынешние конфликты 
должны были бы считаться международными в силу имевшего или имеющего 
место иностранного вмешательства: Афганистан, Ливан, Ангола, Камбоджа, 
Никарагуа, Югославия, Конго.

1.124.

Может быть, данный тезис навлечет на себя критику за то, что он способствует 

расширению конфликта, поскольку, признавая роль вмешивающегося государства, он мог бы 
стать основанием для распространения театра военных действий на его собственную терри-
торию. Однако такой вывод был бы результатом смешения jus in bello и jus contra bellum. 
Признание международного характера конфликта означает лишь более эффективную защи-
ту жертв, а во всем остальном продолжает применяться право дружественных отношений. 
Поддержание или восстановление мира и прекращение вмешательства не перестают от этого 
быть обязанностями для всех находящихся в конфликте сторон. Если сторона, являющаяся 
жертвой вмешательства, распространит военные действия на территорию вмешивающегося 
государства, законным основанием для этого будет не интернационализация конфликта, 
а тот факт, что вмешательство, возможно, соответствует критериям вооруженной агрессии 
в смысле определения, данного ей Генеральной Ассамблеей ООН в резолюции 3314 (XXIX) 
от 14 декабря 1974 г. Если это не так, сторона — жертва вмешательства должна ограничить 
свои оборонительные действия собственной территорией. Таким образом, сама по себе 
интернационализация конфликта не затрагивает общих норм, относящихся к запрету 
на применение силы и исключениям из этого принципа (см. выше, п. 1.9 и сл.), и, следова-
тельно, интернационализация никак не способствует распространению военных действий.

4. 

   Вооруженный конфликт является внутренним, но в него вмешивается ООН

1.125.

Силы ООН могут быть введены в действие во внутреннем вооружен-

ном конфликте на двух основаниях:

в качестве вооруженной силы, образованной в соответствии со ст. 43–47 

—

Устава (а);

в качестве силы по поддержанию мира, имеющей полномочия на насильствен-

—

ные действия в рамках некоторых миссий (b).

а)

  Вооруженные силы ООН (Устав, ст. 43 и сл.) 

1.126.

Ст. 43 и сл. Устава ООН предусматривают, что государства — члены ООН 

предоставляют свои вооруженные силы в распоряжение Совета Безопасности 

ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?

175

на основании соглашений, заключаемых с последним. Данные положения никогда 
не применялись, так как холодная война между СССР и западными государства-
ми делала невозможным любое соглашение по этому поводу 

1

.

Эти статьи не были отменены, и исчезновение биполярности мира в нача-

ле 1990-х гг. может создать новую динамику, облегчающую их выполнение.

Как бы там ни было, ясно, что если бы такие силы были созданы и действо-

вали бы против третьего государства, конфликт носил бы международный 
характер, поскольку в нем противостояли бы ООН и это государство, то есть два 
различных субъекта международного публичного права, являющихся иностран-
ными по отношению друг к другу. Тот факт, что третье государство может быть 
членом ООН, ничего не меняет, поскольку ООН как международная организация 
обладает правосубъектностью, отличающейся от правосубъектности составляю-
щих ее государств 

2

.

Отсюда следует, что вмешательство ООН в немеждународный вооруженный 

конфликт, направленное против одной из участвующих в нем сторон, имело бы 
те же последствия, что и вмешательство третьего государства в этот конфликт 
(см. выше, п. 1.117).

b)

  Силы ООН по поддержанию мира 

1.127.

Силы по поддержанию мира не создаются для осуществления мер 

принуждения против того или иного государства. Как это неоднократно под-
черкивал Международный суд в деле о расходах 

3

, эти силы в принципе не под-

падают под действие главы VII Устава. Речь идет в действительности о вспо-
могательных органах, создаваемых Генеральной Ассамблеей или Советом 
Безопасности согласно ст. 22 или 29 Устава, а их развертывание на территории 
того или иного государства — члена ООН обусловлено согласием этого госу-
дарства 

4

. A priori их мандат не включает в себя применение силы, за исключе-

нием случаев необходимой обороны, и состоит или состоял, например, в:

«обеспечении прекращения военных действий и… наблюдения за соблюде-

—

нием этого прекращения» между Египтом и Израилем (конфликт в октябре 
1956 г.) 

5

;

«обеспечении безопасности… на временной основе на территории Республики 

—

Конго с согласия ее правительства» до восстановления последним своей вла-
сти (мятежи и сепаратистские движения в Конго в 1960–1963 гг.) 

6

;

1 

Furet, M.-F., 

in

 Cot et Pellet, 

op. cit

., pp. 719–720.

2 

Ср.: Charte, art. 104 et Avis sur les 

réparations, CIJ, Rec. 1949

, p. 178.

3 

CIJ, Rec. 1962

, p. 166.

4 

Ibid

., p. 165.

5 

Рез. ГА ООН А/Rés.1000 (ES-I), 5 ноября 1956 г., п. 1, по вопросу создания Чрезвычайных вооруженных сил 

ООН, разъединяющих Израиль и Египет.

6 

Rapport du S. G. sur l’application de la rés. 143 

(1960) du Conseil de sécurité, doc. ONU, S/4389, 18 juillet 1960, § 6 et 

S/Rés. 145 (1960) sur la création de l’ONUC.