ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 17356
Скачиваний: 11
СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ
186
державами в обычном значении слова «колониальный». И все же Генеральная Ассамблея
считала эти территории неавтономными, из чего следует, что военные действия, которые
там шли, приравнивались к национально-освободительным войнам, подпадающим под
действие рез. 3103 (XXVIII) или ст. 1, п. 4, Дополнительного протокола I.
Сегодня проблема стоит только для Западной Сахары, да и то лишь в теоретическом
плане, поскольку Тимор обрел независимость 20 мая 2002 г., в то время как Западная
Сахара с 1991 г. находится в состоянии прекращения огня, контролируемом силами
МООНРЗС
1
до решения вопроса о статусе этой территории.
Будет ли означать допущение, что квалификация в качестве неавтономной
территории является результатом некорректного употребления терминологии,
неприменимость вышеупомянутых положений к конфликтам, продолжающимся
на этих территориях? По нашему мнению, эти конфликты все же подпадают под
их действие, однако не столько в качестве борьбы против колониальной державы,
сколько как борьбы против иностранной оккупации (см. ниже).
ii)
Народы, борющиеся против иностранной оккупации
1.143.
Резолюция 3103 (XXVIII) не проводит четкого различия между этими
народами и народами, борющимися против колониального господства, посколь-
ку в п. 3 этой резолюции говорится о «борьбе народов против колониального
и иностранного господства». Так как на Генеральной Ассамблее не было сказано
ничего, что могло бы помочь определить реалию или реалии, обозначенные
выражением «
колониальное и иностранное господство
» (
курсив автора
), оста-
ется только предположить, исходя из контекста того времени, что на самом деле
государства имели в виду только «колониальное господство», а слова «и ино-
странное» добавлены просто в целях усиления, чтобы подчеркнуть, что оно идет
извне. Нашлось все же одно государство — им оказалась как раз Индонезия —
которое провело различие между понятием колониального господства и поня-
тием иностранного господства. Проголосовав за проект резолюции, Индонезия
сформулировала
«оговорку относительно выражения «иностранное господство», оставляющего место для толкова-
ний, способных нанести ущерб единству молодых государств»
2
.
1.144.
В материалах Дипломатической конференции по вопросу о подтверждении
и развитии международного гуманитарного права, применяемого в период вооруженных
конфликтов, также не содержится никаких указаний о том, как надо различать эти два
понятия. Чувствуется, что когда социалистические государства и страны третьего мира
предложили приравнять национально-освободительные войны к международным воору-
женным конфликтам, они, в первую очередь, имели в виду борьбу против колониализма.
Действительно, в первых предложениях говорилось о «колониальном и иностранном
1
Ср.: Рез. СБ ООН S/Rés. 690, 29 апреля 1991 г.
2
Doc. ONU A/C.6/S. R. 1455, 5 Déc. 1973, § 53.
ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?
187
господстве» и праве народов на самоопределение
1
. Необходимость приравнять конфликты,
вписывающиеся в эти рамки, к международным вооруженным конфликтам, обосновыва-
лась
иностранной
природой колониализма, что всячески подчеркивалось — посредством
таких выражений, как «различные народы», вторжение или господство, осуществляемое
«иностранными группами» или армиями, пришедшими «из Европы», и т. д.
2
Текст был уточнен в результате сделанной группой латиноамериканских стран поправ-
ки
3
, которая, в свою очередь, на сессии стала предметом дополнительной поправки Индии
4
:
конфликты, которых она касалась, были борьбой «
против
колониального господства и ино-
странной
оккупации
» (
курсив автора
). Протокол заседания и доклад комиссии не разъяс-
няют сути внесенных изменений
5
. И хотя создается впечатление, что борьба против ино-
странной оккупации становится категорией, отличной от борьбы против колониального
господства, все же сохраняется некая двусмысленность. Тот факт, что предлог «против»
повторяется перед словами «расистских режимов» и не повторяется перед словами «ино-
странной оккупации», может снова создать впечатление, что «колониальное господство»
и «иностранная оккупация» — синонимичные и взаимозаменяемые выражения, призван-
ные усиливать друг друга и охватывающие всего одну реалию: колониальную оккупацию.
Однако такому толкованию противоречит тот факт, что право не любит избыточно-
сти, а каждому слову должно быть присвоено одно присущее ему значение. Может быть,
эта констатация в меньшей мере относится к резолюциям Генеральной Ассамблеи ООН,
где государства охотно пользуются выспренним слогом с многочисленными повторами,
но так должно быть в договорах — таких, например, как Дополнительный протокол I, текст
которого «должен толковаться добросовестно, в соответствии с обычным значением, кото-
рое следует придавать терминам договора» (Венская конвенция о праве международных
договоров, 23 мая 1969 г., ст. 31, п. 1).
1.145.
Заметим, что на доктринальном уровне никогда не возникало вопросов по это-
му поводу
6
, настолько казалось самоочевидным, что борьба против иностранной окку-
пации выделялась в особую форму национально-освободительных войн. Действительно,
различные авторы говорят о «трех категориях, перечисленных в ст. 1, п. 4»
7
, или о «трех
четко обозначенных ситуациях», подпадающих под действие данного положения
8
, или
об «определенной трилогии»
9
, или о «трех видах национально-освободительных войн,
рассматриваемых в ст. 1»
10
.
1
Поправка социалистических государств и стран третьего мира, CDDH/I/41 et add. 1 à 7; поправка Турции
CDDH/I/42; поправка Румынии CDDH/I/13; CDDH,
Actes
, I, pp. 7–8.
2
Цит. по: Salmon,
loc. cit
., p. 76.
3
Amendement CDDH/I/71, CDDH,
Actes
, I, p. 8.
4
Ibid.
, VIII, p. 110.
5
Ibid
., pp. 110–113, X, pp. 5–7.
6
Однако следует обратиться к Mallein,
op. cit
., pp. 517–519.
7
Abi-Saab, G., «War of National Liberation in the Geneva Conventions and Protocols»,
RCADI
, 1979, IV, T. 165, p. 432.
8
Cassese, A., «War of National Liberation and Humanitarian Law»,
in Mélanges Pictet
,
op. cit
., p. 317.
9
Ouguergouz, F., «Guerres de libération nationale en droit humanitaire: quelques classifi cations»,
in Mise en œuvre du
droit international humanitaire
éd. par F. Kalshoven et Y. Sandoz, Dordrecht, Nijhoff , 1988, p. 341.
10
Salmon,
loc. cit
., p. 83; см. также: Obradovic, C.,
Proceedings of the 1976 and 1977 Conferences,
ibid
., II, 1980,
pp. 15–16.
СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ
188
В более конкретном плане Д. Шиндлер справедливо отмечает, что выраже-
ние «иностранная оккупация» относится к определенной ситуации, которая
не совпадает ни с «колониальным господством», ни с классической военной
оккупацией — иначе было бы бесполезно об этом упоминать, поскольку военная
оккупация уже предусмотрена в Гаагском положении 1907 г. и в ст. 2, ч. 2, общей
для всех четырех Женевских конвенций 1949 г. Таким образом, выражение «ино-
странная оккупация», которой касается ст. 1, п. 4, Дополнительного протокола I,
охватывает все случаи оккупации, не вписывающиеся четко в сферу применения
вышеупомянутой ст. 2, ч. 2, общей для четырех Женевских конвенций. Речь,
следовательно, идет о таких случаях, как оккупация Намибии ЮАР, оккупация
Западной Сахары Марокко либо оккупация «тех частей Палестины, которые
не находятся под военной оккупацией Израиля, а являются частью государства
Израиль»
1
, или, наконец, строительство населенных пунктов для поселенцев
в ущерб местному населению Южной Родезии
2
.
По мнению Дж. Маллейна, борьба, которую ведет народ Палестины, также
является национально-освободительной войной, входящей в эту категорию,
потому что она направлена против «иностранного господства»
3
. Действительно,
Генеральная Ассамблея ООН недвусмысленно приравняла эту борьбу
к национально-освободительным войнам, ведущимся народами во исполне-
ние своего права на самоопределение
4
. Во всяком случае борьба, которую
Организация освобождения Палестины (ООП) ведет на «оккупированных тер-
риториях», представляется одновременно как движение сопротивления ино-
странному государству и как составляющая международного вооруженного кон-
фликта, который продолжается между Израилем, с одной стороны, и Ливаном,
Сирией и Иорданией — с другой. На этом основании борьба, ведущаяся ООП,
подпадает под действие всей совокупности права вооруженных конфликтов
(см. выше, п. 1.95).
Наконец, в более общем плане Б. Циммерман пишет:
«выражение «иностранная оккупация»… охватывает случаи частичной или полной оккупации
той или иной территории, возведение которой в ранг государства еще не закончено»
5
.
Следовательно, можно заключить, что борьба против иностранной оккупации
имеет свою специфику по сравнению с борьбой против колониального господ-
ства, причем и та, и другая подпадают под действие резолюции 3103 (XXVIII)
и ст. 1, п. 4, Дополнительного протокола I.
1
Schindler,
loc. cit
., p. 138.
2
Ibid
.
3
Mallein,
op. cit
., p. 512.
4
Рез. ГА ООН A/Rés. 2787 (XXVI), 6 декабря 1971 г.; ср. также: рез. ГА ООН A/Rés. 3236 (XXIX), 22 ноября
1974 г.; 3246 (XXIX), 28 ноября 1974 г. (; 3382 (XXX), 10 ноября 1975 г.; к этому можно добавить, что, поскольку эта
борьба вписывается, кроме того, в рамки классического международного вооруженного конфликта между Израилем
и арабскими странами, она a fortiori носит международный характер.
5
Protocoles, commentaire
, p. 54, § 112; Baxter, R.,
loc. cit
., p. 126.
ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?
189
iii)
Народы, борющиеся против расистских режимов
1.146.
Если ссылаться на практику Организации Объединенных Наций, надо заметить,
что до сегодняшнего дня квалифицировались как «расистские» два режима. Прежде всего
это Южно-Африканский Союз, ставший уже 8 декабря 1946 г. предметом озабоченности
Генеральной Ассамблеи ООН, выраженной в резолюции 44 (1). Его политика «апартеида»
была впервые квалифицирована Генеральной Ассамблеей как политика «расового обосо-
бления» в резолюции 395 (V) от 2 декабря 1950 г. В ту предзакатную эпоху колониализма
ООН интересовалась исключительно обращением с лицами индийского происхождения,
подвергавшимися дискриминации в Южно-Африканском Союзе, однако с тех пор критика
расистского режима ЮАР распространилась на положение всего небелого населения этой
страны и масштабы осуждения непрерывно росли со стороны как Генеральной Ассамблеи,
так и Совета Безопасности
1
. Отметим, что с 1990 г. южноафриканское правительство вста-
ло на путь отмены апартеида
2
и что этот процесс привел к свободным и демократическим
выборам в апреле 1994 г.
3
Южная Родезия — второй из осуждаемых ООН расистских режимов. Действительно,
сразу же после того, как губернатор Ян Смит провозгласил 11 ноября 1965 г. так называе-
мую независимость этой территории, Совет Безопасности в своей резолюции 216 (1965)
призвал государства «не признавать незаконный режим расистского меньшинства
в Южной Родезии». Затем осуждение этого режима как «расистского режима меньшинства»
неуклонно усиливалось вплоть до 1979 г., когда Великобритания смогла снова взять под кон-
троль управление этой территорией (см. резолюцию Совета Безопасности 460 от 21 дека-
бря 1979 г.) и привести данную страну к независимости в 1980 г.
Поскольку Южная Родезия и ЮАР являлись расистскими режимами, а также
поскольку Генеральная Ассамблея ООН признавала существование на этих территориях
национально-освободительной войны (см. выше, п. 1.118), эта война представляла собой
международный вооруженный конфликт по смыслу ст. 1, п. 4, Дополнительного протоко-
ла I или резолюции 3103 (XXVIII).
1.147.
Вполне логично было задать себе вопрос, не входит ли также в эту категорию
национально-освободительных войн борьба, которую ведет народ Палестины, поскольку
в своей резолюции 3379 (XXX) от 10 ноября 1975 г. Генеральная Ассамблея ООН сочла,
«что сионизм является формой расизма»
4
.
Следует, однако, сделать оговорку, отметив, что данная квалификация относилась
в большей степени к доктрине, чем к государству (хотя и было просто поставить знак равен-
ства между первой и вторым). В отличие от того, как это происходило с ЮАР и Южной
Родезией, данная квалификация впоследствии практически никогда не повторялась (раз-
ве что в ЮНЕСКО, 17 декабря 1975 г.) и в конечном счете была аннулирована 16 дека-
бря 1991 г. резолюцией 46/86 (111 — «за», 25 — против, 13 — воздержались), в которой
Генеральная Ассамблея «
принимает
решение
отменить постановление, содержавшееся в ее
1
См., например, резолюции Совета Безопасности: 181, 182 (1963) и 191 (1964).
2
Keesing’s Record of World Events
, 1993, Reference Suppl., R 21.
3
Keesing’s Record of World Events
, 1994, p. 39.990.
4
Ср.: Salmon,
loc. cit
., p. 56; Mallein,
op. cit
., pp. 513 ss.
СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ
190
резолюции 3379 (XXX) от 10 ноября 1975 г.». Как бы там ни было, нами уже установлено, что
в целях настоящего анализа приравнивание борьбы палестинского народа к международ-
ному вооруженному конфликту оправдано либо на основании того, что это — война, веду-
щаяся против иностранной оккупации (см. выше, п. 1.145), либо на основании того, что она
является составляющей международного вооруженного конфликта, который продолжается
между Израилем, с одной стороны, и Ливаном и Сирией — с другой (см. выше, п. 1.95).
2) Вооруженный характер освободительной борьбы
1.148.
Борьба некоторых народов за осуществление своего права на самоопределение
более напоминает спорадические насильственные действия, чем настоящие вооруженные
конфликты. Так обстоит дело с борьбой ФЛНКС в Новой Каледонии и даже с борьбой
ООП против Израиля. Правда, во втором случае вопрос о квалификации не возникает,
так как Генеральная Ассамблея признала, что ООП ведет против Израиля национально-
освободительную войну (см. выше, п. 1.145). Проблема эта встает только в случае наро-
дов, чье право на самоопределение было признано Организацией Объединенных Наций,
однако борьба, которую они ведут, не была квалифицирована ООН как национально-
освободительная война. В связи с этим возникает вопрос: нужно ли, чтобы такая борьба
достигла определенной степени интенсивности для того, чтобы подпадать под действие
ст. 1, п. 4, Дополнительного протокола I или резолюции 3103 (XXVIII), как это предусмотре-
но для немеждународных вооруженных конфликтов, которых касается Дополнительный
протокол II (см. выше, п. 1.70)? Или же, наоборот, нужно совсем немного условий для того,
чтобы такая борьба была приравнена к международному вооруженному конфликту, как
в случае классических межгосударственных конфликтов (см. выше, п. 1.56)?
1.149.
По этому пункту Австралия и Великобритания заявили на Дипломатической
конференции по вопросу о подтверждении и развитии международного гуманитарного
права, применяемого в период вооруженных конфликтов, что вооруженный конфликт,
подпадающий под действие ст. 1, п. 4, должен достигнуть уровня «высокой интенсив-
ности»
1
или по крайней мере уровня интенсивности, соответствующего тому, который
требуется для применения Дополнительного протокола II
2
.
Однако в отличие от последнего ст. 1, п. 4, Дополнительного протокола I, впрочем, как
и резолюция 3103 (XXVIII), не содержит никаких требований относительно минимально-
го уровня интенсивности, которого должен достигать вооруженный конфликт. Зато, как
справедливо указывает Д. Шиндлер, из ст. 43 и 96, п. 3, Дополнительного протокола I выте-
кает следующее: чтобы подпадать под действие Протокола, национально-освободительное
движение должно обладать определенным уровнем организованности и «только власть,
осуществляющая минимальный объем властных функций, может удовлетворить этим
требованиям»
3
(то есть требованиям ст. 43 и 96, п. 3). Именно это, по-видимому, утверж-
дает Бельгия в своем толковательном заявлении № 7, приложенном к ее ратификационной
грамоте Дополнительного протокола I:
1
CDDH,
Actes
, VI, p. 60.
2
Ibid
, p. 48.
3
Schindler,
loc. cit
., p. 140.