ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 17336
Скачиваний: 11
СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ
196
документах, а именно «защиты жертв международных вооруженных конфликтов» (заго-
ловок Дополнительного протокола I и третья мотивировка преамбулы). Это является
юридическим обоснованием для широкой открытости Дополнительного протокола I для
национально-освободительных движений.
*
* *
1.158.
В заключение скажем, что интернационализация национально-осво-
бо
дительных войн ограничилась тремя категориями конфликтов, по поводу
которых, впрочем, говорилось, что речь идет о, так сказать, вымирающих видах
(см. выше, п. 1.119). Означает ли это, что имевший место гуманитарный прогресс
был скорее кажущимся, чем реальным?
Действительно, войны против колониальных и расистских правительств исто-
рически обречены на исчезновение вместе с режимами, которые их вызывали
1
.
А вот по поводу иностранной оккупации, способной видоизменяться, утверждать
подобное было бы рискованно. Понятие это эволюционирует: если сегодня такой
конфликт, как конфликт в Курдистане, не вписывается в категорию национально-
освободительных войн
2
, вовсе нельзя поручиться за то, что однажды он не будет
в нее включен. Для этого достаточно было бы рассматривать турецкую, иракскую
и иранскую администрации как формы иностранной оккупации. Тот факт, что
ст. 1, п. 4, ДП I содержит неявную ссылку на право, а следовательно, и на практи-
ку Организации Объединенных Наций, позволяет рассматривать возможность
такой эволюции. Если когда-нибудь ООН квалифицирует курдский конфликт как
национально-освободительную войну, он войдет ipso jure в сферу применения
ст. 1, п. 4.
Пример квалификации 1986 г. Новой Каледонии как неавтономной террито-
рии иллюстрирует эту возможность. Конечно, Генеральная Ассамблея не пошла
на то, чтобы усматривать в ФЛНКС национально-освободительное движение,
но если бы на этой территории развернулась вооруженная борьба, вовсе не исклю-
чено, что она была бы тогда приравнена к национально-освободительной войне,
что свидетельствует о потенциале этой нормы, гораздо менее «закрытой», чем это
может показаться a priori
3
.
*
* *
1
Ср.: Dugard,
loc. cit
., pp. 460–461.
2
Mallein,
op. cit
., pp. 531 ss.
3
Obradovic,
Th
e New Humanitarian Law
, Proceedings, II,
loc. cit
., p. 16; Roling,
ibid
., p. 27; Salmon,
ibid
., pp. 33–35;
contra
, Ciobanu,
ibid
., pp. 18–19.
ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?
197
6.
Вооруженный конфликт — война за отделение
1.159.
Ввиду отсутствия квалификации по этой гипотезе нижеследующий
ана лиз носит преимущественно доктринальный и прогностический характер.
Следует проводить различие между сепаратистским движением и националь-
но-освободительной войной: в последней противоборствуют колониальное или
иностранное правительство и народ, чьей территорией оно управляет и чье
право на самоопределение было признано Организацией Объединенных Наций
(см. выше, п. 1.140 и сл.). В войне за отделение противостоят друг другу прави-
тельство того или иного государства, с одной стороны, и, с другой — население
части территории этого государства, которое желает от него отделиться. Отличие
от народа, который ведет национально-освободительную войну, состоит в том,
что ООН не признает за населением, желающим отделиться, права на подобное
отделение.
Тем не менее война за отделение может, как и национально-освободительная
война, приобрести международный характер, при условии, что отделение дей-
ствительно произошло.
1.160.
Если отделение не свершилось, юридический статус воюющих сторон
аналогичен тому, который имеют стороны в немеждународном вооруженном кон-
фликте, и они связаны только нормами, применимыми к последнему (см. выше,
п. 1.64 и сл.).
Если же отделение свершилось, следует различать ситуацию, когда государ-
ство, от которого произошло отделение, признает его, и ситуацию, когда отделе-
ние им не признается.
а)
Государство, от которого произошло отделение,
признает новое государство
1.161.
Если отделение свершилось, а правительство страны, от которой
отъе динилась часть территории, признает отделение, но продолжает борьбу про -
тив войск сепаратистов, например чтобы вернуть себе те или иные части террито-
рии, как это делала Югославия в отношении Хорватии, конфликт становится меж-
дународным, так как наличествуют два государства, а государство-предшественник
признало новое государство.
Применима ли к конфликту вся совокупность права вооруженных конфликтов
в рамках этой гипотезы? Это можно утверждать либо на основании ст. 34, п. 1, а,
Венской конвенции от 23 августа 1978 г. о правопреемстве государств в отноше-
нии договоров, либо на основании определенного толкования обычая.
Рассмотрим отдельно каждую из этих возможностей.
1.162.
Ст. 34, п. 1, а, Венской конвенции о правопреемстве государств
в отношении договоров гласит, что в случае разъединения частей одного госу-
дарства,
СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ
198
«любой договор, находившийся в силе в момент правопреемства государств в отношении всей
территории государства-предшественника, продолжает находиться в силе в отношении каждого
образованного таким образом государства-преемника».
Так обстоит дело, если нет иного соглашения между заинтересованными
государствами или несовместимости преемственности договора с его предметом,
целью или условиями его исполнения (ст. 34, п. 2). Отсюда следует, что в случае
югославских конфликтов Женевские конвенции и Дополнительные протоколы,
которые связывали Югославию, должны связывать и новые государства, образо-
ванные на ее основе (Словению, Хорватию, Боснию и Герцеговину, Македонию,
Федеративную Республику Югославия).
Однако следует отметить, что, хотя Венская конвенция и была ратифици-
рована Югославией, она еще не вступила в силу: по состоянию на 31 декабря
1992 г. ее ратифицировали или к ней присоединились всего 8 государств, тогда
как для ее вступления в силу нужно 15 (ст. 49). Необходимые для ее вступления
в силу 15 ратификаций были получены лишь в 1996 г.
Можно ли тогда считать, что принципы, сформулированные в ст. 34, являются
обычными нормами и в любом случае обязательны для государств?
По всей видимости, такой позиции придерживается МККК. Так, констатируя
31 декабря 1992 г., что шесть государств, ранее входивших в состав СССР, четко
не заявили о своем отношении к Женевским конвенциям и Дополнительным про-
токолам I и II, МККК тем не менее делает вывод, что эти государства (Армения,
Азербайджан, Грузия, Молдова, Узбекистан и Таджикистан),
«являясь правопреемниками СССР, связаны обязательствами, вытекающими из Женевских кон-
венций 1949 г. и Протоколов 1977 г., включая заявление, предусмотренное в ст. 90 Протокола I»
1
.
История принятия ст. 34 и практика говорят, однако, об обратном: ст. 34 вряд ли долж-
на рассматриваться с точки зрения обычая.
В Проекте статей, подготовленном Комиссией международного права, исходный текст
(Проект ст. 33, п. 3) предусматривал применение принципа tabula rasa для случаев, когда
разделение территории сравнимо с появлением «государства, получившего независи-
мость»
2
, то есть речь идет о территории, которая до правопреемства
«была зависимой территорией, ответственность за международные отношения которой осущест-
влялась государством-предшественником» (ст. 2, п. 1, f).
Другими словами, когда отделение выглядело на практике как аналог случая деколони-
зации, по мнению Комиссии, следовало на основании идентичности мотивов применять
принцип tabula rasa, как он применяется к бывшим колониальным и подопечным террито-
риям (ст. 16). Делая это, Комиссия кодифицировала то, что, по ее мнению, выглядело если
не как норма, то по крайней мере как практика. Действительно, Комиссия писала:
1
CICR,
Rapport d’activité
, 1992, p. 166; см. также по Таджикистану:
ibid
., 1993, p. 228.
2
Ann. CDI,
1974, II, 1
re
partie, p. 270.
ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?
199
«В случае отделения, за редкими исключениями, практика, предшествующая созданию ООН,
четко подтверждает принцип tabula rasa.
[…]
Практика, возникшая после создания ООН, по-видимому, указывает на то, что, по крайней
мере в определенных обстоятельствах, отделившаяся территория, которая становится суверен-
ным государством, может рассматриваться как новое независимое государство и к нему должны
в принципе применяться нормы проекта, относящиеся к новым независимым государствам»
1
.
Однако Дипломатическая конференция отклонила п. 3 проекта ст. 33, в котором
Комиссия международного права применяла принцип tabula rasa к фактам отделения,
сравнимым со случаями деколонизации
2
. Нужно ли делать вывод, что, по мнению
Конференции, данная норма не является отражением обычая или, в противном случае, что
соответствующий обычай следует скорректировать?
По правде говоря, протокол дебатов не позволяет составить четкого мнения по этому
вопросу. Некоторые представители возражали не против нормы, а против того, что она
приводилась в специальном приложении. Они считали, что если рассматриваемый случай
аналогичен положению нового независимого государства, достаточно применить к нему
правила tabula rasa, предусмотренные в проекте ст. 15 (ст. 16 Конвенции), не формулируя
специального положения. Просто нужно расширить, считали они, определение нового
независимого государства, с тем чтобы оно охватывало и случаи отделения
3
.
Другие представители высказывали мнение, что принцип tabula rasa не следовало
распространять на случаи отделения, поскольку, с одной стороны, это могло послужить
поощрением отделения и, с другой — применение его равносильно предпочтению права
одного государства не поддерживать договорные отношения праву десятков других госу-
дарств эти отношения сохранить
4
.
Многие представители, не высказывая серьезных возражений против реалии, которой
касался п. 3 ст. 33, выражали сомнения относительно его приемлемости из-за сложности
идентификации соответствующих государств
5
.
Ввиду разнообразия и противоречивости мотивов, приведших к откло-
нению п. 3 ст. 33, становится трудно однозначно утверждать, что это откло-
нение и, следовательно, сегодняшняя ст. 34 отражают решимость полностью
исключить применение принципа tabula rasa к государствам, образовавшимся
в результате отделения, сравнимого с деколонизацией. В этих условиях соот-
ветствующие государства могли бы утверждать, что они формально не свя-
1
Ibid
., p. 276, §§ 26–27; но довольно любопытно познакомиться и с противоположной точкой зрения сэра Фрэн-
сиса Валлата, специального докладчика Комиссии во время Конференции ООН по вопросу о правопреемстве госу-
дарств в отношении договоров (1977–1978), именовавшегося как «эксперт-консультант»: по мнению сэра Фрэнсиса
Валлата (проект ст. 33, п. 3) «не основывается ни на устоявшейся практике, ни на прецедентах» и «относится скорее
к сфере поступательного развития международного права, чем к его кодификации»,
Conférence des Nations Unies sur la
succession d’Etats en matière de traités
, Doc. Off ., Doc. ONU A/Conf.80/16/Add. 1, vol. II, p. 109, § 10.
2
Ibid
., p. 114.
3
См., в частности, позиции Франции и Швейцарии:
ibid
., pp. 53–56; а также позицию Малайзии: p. 112.
4
Позицию Великобритании, США, Кот-д'Ивуар, Филиппин, Шри-Ланки см.:
ibid
., pp. 61 et 109–111.
5
Позицию Нидерландов, Сенегала, Австрии, Бразилии, Венесуэлы, Египта, СССР, Италии см.:
ibid
., pp. 62–64,
66, 67, 70, 110, 111.
СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ
200
заны договорами международного гуманитарного права, которые связывали
государство-предшественник.
1.163.
Примеры, которые мы находим в реальной жизни, неоднозначны.
Во время Конференции, проходившей в Гааге 5 ноября 1991 г. по инициативе
Европейского сообщества, президенты шести республик Югославии заявили,
что обязуются уважать международное гуманитарное право. Затем 26–27 ноя-
бря 1991 г. представители Югославского федерального исполнительного совета
и республик Сербии и Югославии заявили о своем желании применять в ходе
конфликта Женевские конвенции и Дополнительный протокол I
1
. Через некото-
рое время Словения, Хорватия и Босния и Герцеговина сделали соответственно
26 марта, 11 мая
2
и 31 декабря 1992 г.
3
заявления о правопреемстве, которые,
«в соответствии с международной практикой»
4
, действуют с обратной силой
со дня обретения независимости (25 июня и 8 октября 1991 г., 6 марта 1992 г.)
5
.
МТБЮ даже не ссылался на эти заявления и сделал категорическое заключение
о том, что «Хорватия и Босния и Герцеговина, несомненно, обязаны соблюдать
этот договор (ДП I 1977 г.) как правопреемники Социалистической Федеративной
Республики Югославия, которая ее ратифицировала 11 июня 1979 г.»
6
.
Чешская и Словацкая республики тоже сделали, соответственно 5 февраля
и 2 апреля 1993 г., заявления о правопреемстве, действующие со дня провозгла-
шения независимости, то есть с 1 января 1993 г.
7
.
Федеративная Республика Югославия (тогда Сербия-Черногория) сочла нуж-
ным официально заявить 27 апреля 1992 г., что является правопреемницей юго-
славского государства и будет соблюдать все его договорные обязательства
8
.
Носит ли эта практика декларативный или правообразующий характер
в отношении правила о правопреемстве? В обязательстве применять договоры
по международному гуманитарному праву или в заявлении о правопреемстве
в отношении этих соглашений может выражаться желание как уточнить уже
существующие обязательства, так и включить в договор новое обязательство.
Правопреемство бывших республик СССР подтверждает скорее второе.
В Московском меморандуме от 6 июля 1992 г. о правопреемстве государств
СНГ в отношении договоров, заключенных бывшим СССР, говорится, что вопрос
об участии в многосторонних договорах
1
CICR,
Rapport d’activité
, 1991, p. 89.
2
RICR
, 1992, pp. 324–326.
3
Ibid
., 1993, pp. 69, 74, et 196.
4
Ibid
., 1992, pp. 324–326; Эта «практика» кодифицирована Венской конвенцией 1978 г. (ст. 23) для случая госу-
дарств, пользующихся принципом tabula rasa, то есть новых независимых государств.
5
TPIY, aff . IT-95-14/2-T,
Celebici
, 26 févr. 2001, § 167.
6
TPIY, Chbre I, Aff . IT-95-14-PT,
Blaskic
,
Obligation de punir
, 4 avril 1997, § 12.
7
RICR
, 1993, pp. 198 et 274.
8
Цит. по:
Application de la Convention pour la prévention et la répression du crime de génocide, mesures conservatoires,
ordonnance du 8 avril 1993, CIJ Recueil 1993
, p. 15 § 22; см. также
id
., arrêt du 11 juillet 1996,
CIJ Recueil
1996, p., § 17;
см. также:
Rapport intérimaire de la Commission d’experts constituée conformément à la rés. 780 (1992) du Conseil de sécurité
,
26 janvier 1993, Doc. ONU S/25274, p. 12 § 38.