Файл: principy_prava_vooruzhennyh_konfliktov_2011.pdf

ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?

191

«Что касается ст. 96, п. 3, бельгийское правительство считает, что заявление, имеющее послед-

ствия, описанные в п. 3 ст. 96, может исходить только от власти, которая, по крайней мере, 

a)  признана соответствующей региональной межправительственной организацией, и 

b)  действительно представляет народ, участвующий в вооруженном конфликте, характери-

стики которого ясно и четко соответствуют определению, данному в ст. 1, п. 4, и толкова-

нию осуществления права на самоопределение, сформулированному в момент принятия 

Протокола» 

1

.

Другими словами, только при наличии национально-освободительного движения, 

удовлетворяющего условиям, касающимся организованности и внутренней власти, любое 
военное действие, совершенное им или против него, подпадает под действие ст. 1, п. 4 

2

. 

Преимуществом этого вывода является то, что он согласуется с понятием классического 
межгосударственного вооруженного конфликта, где порог применимости Женевских 
конвенций и Дополнительного протокола I чрезвычайно низок, в результате чего ситуа-
ция насильственной оккупации той или иной территории, даже без боя, подпадает под 
действие этих соглашений (см. выше, п. 1.51).

Следствием этой концепции является то, что простая оккупация той или иной 

территории колониальным, иностранным или расистским правительством подпа-
дает под действие Дополнительного протокола I или резолюции 3103 (XXVIII), если 
на этой территории существует организованное и структурированное национально-
освободительное движение, которое осуществляет определенный объем властных 
функций, способно представлять местное население и ведет борьбу против вышеупо-
мянутого правительства. В рамках этой ситуации подобная борьба становится фактом, 
как только имеет место применение силы или даже любого незаконного средства 
противодействия.

b)

   Государства и национально-освободительные движения, связанные 

 обязательствами, вытекающими из резолюции 3103 (XXVIII) и ст. 1, п. 4, 
Дополнительного протокола I 

1.150.

Определив, каких конфликтов 

касается

 норма, относящаяся к интер-

национализации национально-освободительных войн, мы должны теперь отве-
тить на вопрос, какие государства и какие национально-освободительные дви-
жения 

связаны

 этой нормой, проводя различие между юридическим значением 

последней для государств (1) и ее юридическим значением для национально-
освободительных движений (2).

1)  Юридическое значение нормы для государств 

1.151.

Тут следует различать три гипотетических случая, в зависимости от условий. 

Например, государства, столкнувшиеся с национально-освободительной войной:

1 

D. P.

, chambre, 1096 (1984–1985), no 1, p. 30.

2 

Ср.: Abi-Saab, G., 

loc. cit

., pp. 411–414; Cassese, 

loc. cit

, p. 319; Ouguergouz, 

loc. cit

., p. 345.

СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ

192

признали резолюцию 3103 (XXVIII) (

—

i

);

являются участниками Дополнительного протокола I (

—

ii

);

не связаны обязательствами, вытекающими из какого-либо из вышеназванных доку-

—

ментов (

iii

).

i)  

Государства признали резолюцию 3103 (XXVIII) 

1.152.

Эта ситуация касается всех 83 государств, которые проголосовали 12 декабря 

1973 г. за данную резолюцию и, следовательно, связаны сформулированными в ней норматив-
ными предписаниями 

1

. Эти государства обязаны применять в национально-освободительной 

борьбе «Женевские конвенции 1949 г. и другие международные договоры». Однако возникает 
вопрос: необходимо ли официальное присоединение государств к этим актам?

По правде говоря, такая обязанность нигде не упоминается ни прямо, ни косвенно 

в резолюции 3103, из чего можно сделать вывод, что данные документы непосредственно 
становятся юридически значимыми для государств, проголосовавших за резолюцию 3103, 
и применяются ipso jure, без всяких иных формальностей, к национально-освободительным 
войнам, с которыми данные государства могли бы столкнуться.

Этот вывод соответствовал бы возможности для государств быть связанными обяза-

тельствами, вытекающими из Женевских конвенций 1949 г. и Дополнительного протокола I, 
путем простого признания содержащихся в них положений, согласно ст. 2, ч. 3, in fine, общей, 
Женевских конвенций и ст. 1, п. 3, Дополнительного протокола I, в сочетании с предыдущим.

Отметим, что в любом случае вопрос о присоединении государств к Женевским кон-

венциям 1949 г. носит вполне академический характер, поскольку Женевские конвенции 
уже связывают почти все государства международного сообщества.

ii)

  Государства являются участниками Дополнительного протокола I 

1.153.    

Мы здесь исходим из гипотезы, что данные государства не признали резолю-

цию 3103, иначе это относилось бы к предыдущему случаю.

В рамках же настоящей гипотезы государства и национально-освободительные движе-

ния связаны в своих взаимоотношениях ст. 1, п. 4, только в том случае, если и те, и другие 
согласились быть связанными Протоколом I, первые — согласно ст. 93 и 94, а вторые — 
на основании ст. 96, п. 3.

Эта возможность, предоставленная национально-освободительным движениям, при-

нять на себя обязательства не только по Дополнительному протоколу I (и, следовательно, 
быть связанными всеми четырьмя Женевскими конвенциями 1949 г. на основании ст. 96, 
п. 3, Протокола I), но и по Конвенции ООН 1980 г. о запрещении или ограничении при-
менения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими 
чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие (Приложение А, ст. 7, 
п. 4), является логическим следствием приравнивания национально-освободительных 
войн к международным вооруженным конфликтам: считается, что в последних противо-

1 

О юридическом значении и обязательном в некоторых случаях характере резолюции Генеральной Ассамблеи 

ООН см.: David, E., 

Droit des organisations internationales

, PUB, 2006–2007, pp. 202 ss.

ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?

193

стоят друг другу «державы» — обобщающий термин, который может означать и общности, 
иные, чем государства stricto sensu 

1

.

Следует, однако, повторить: тот факт, что национально-освободительное движение 

связывает себя Дополнительным протоколом I, обязывает его противника соблюдать соот-
ветствующие положения в их конфликтных отношениях только в том случае, если он сам 
является участником этого Протокола 

2

. Это логично, как, к сожалению, логична и позиция 

государств, в которых идет национально-освободительная война: они вряд ли захотят при-
соединиться к Дополнительному протоколу I 

3

 (см. ниже).

iii)

   Государства не связаны ни резолюцией 3103 (XXVIII), 

ни Дополнительным протоколом I 

1.154.    

Можно ли считать, что национально-освободительные движения, борющиеся 

против государств, которые формально не связаны этими договорами (например, Израиль 
или Марокко), не могут ссылаться в отношении этих государств на международный характер 
своей борьбы, но могут требовать применения Женевских конвенций 1949 г., которые данные 
государства ратифицировали? По-видимому, есть два способа обосновать это требование.

1° Можно было бы доказать, что интернационализация национально-освободительных 

войн — обычная норма, выкристаллизовавшаяся в резолюциях Генеральной Ассамблеи 
ООН и на Дипломатической конференции по вопросу о подтверждении и развитии между-
народного гуманитарного права, применяемого в период вооруженных конфликтов. И если 
государство, которому нужно противопоставить данную норму, согласилось с последней 
в одной из этих инстанций, то соответствующая норма носит для него обязательный 
характер. Например, Марокко проголосовало сначала в Шестой комиссии Генеральной 
Ассамблеи за проект резолюции 

4

, ставший впоследствии резолюцией 3103 (XXVIII) 

на пленарной Ассамблее (в момент второго голосования Марокко не было представлено), 
а затем на Дипломатической конференции за ст. 1, п. 4, Дополнительного протокола I 

5

. 

Таким образом, позволительно утверждать, что эта норма имеет юридическое значение 
для Марокко в качестве обычая для случая конфликта в Западной Сахаре.

Однако для Индонезии в случае Тимора доказать это было бы труднее. Хотя она и голо-

совала тоже за вышеуказанные тексты, но на Генеральной Ассамблее сформулировала свою 
поправку относительно иностранной оккупации (см. выше, п. 1.143), а на Дипломатической 
конференции по вопросу о подтверждении и развитии международного гуманитарного 
права, применяемого в период вооруженных конфликтов, уточнила, что национально-
освободительные движения, подпадающие под действие ст. 1, п. 4, Дополнительного 
протокола I, — это только те движения, «которые уже были признаны соответствующи-
ми региональными межправительственными организациями, такими как Организация 
африканского единства или Лига арабских государств» 

6

. Так как, насколько мы знаем, 

1 

Abi-Saab, G., 

loc. cit

., p. 400; Salmon, 

loc. cit

., p. 72 et 

in Th

  e New Humanitarian Law

, Proceedings, II, 

loc. cit

., 

pp. 37–38; 

contra

: De Breucker, 

ibid

. p.  28.

2 

Protocoles, сommentaire

, p. 1115.

3 

Dugard, 

loc. cit

., p. 452.

4 

Doc. ONU, A/C.6/SR.1454, 4 décembre 1973, § 48.

5 

CDDH, 

Actes

, VIII, p. 113 et VI, p. 41.

6 

CDDH, 

Actes

, VI, p. 62.

СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ

194

ФРЕТИЛИН (Революционный фронт за независимость Восточного Тимора) не был признан 
ни одной азиатской региональной организацией, утверждения относительно международ-
ного характера борьбы, которую это движение вело до 1999 г., когда ему удалось добиться 
отсоединения от Индонезии, не имели юридического значения для этой страны.

2° Можно представить себе присоединение к Женевским конвенциям 1949 г. 

национально-освободительного движения в качестве «державы», которая «принимает 
и применяет их положения» согласно общей ст. 2, ч. 3. Некоторые авторы подчеркивали 
эту законную возможность на основании того, что:

термин «держава» может охватывать иные властные структуры, чем государство. Так, 

—

в случае гражданской войны повстанцы могут выступать как власть при наличии опреде-
ленных фактических критериев, позволяющих признать их в этом качестве 

1

. A fortiori 

именно таким образом обстоит дело в случае национально-освободительной войны, 
которую большинство государств считает международным вооруженным конфликтом, 
особенно если такая война ведется против колониального или иностранного государства, 
когда к различию правосубъектности двух народов добавляется различие территории;

допустима аналогия с формулировкой «…к лицам из состава определенных сил… 

—

 ссылающимся на свою принадлежность к правительству или другой власти, не при-
знанным удерживающей в плену державой» (

курсив автора

); эта квалификация мог-

ла бы применяться и к национально-освободительному движению 

2

;

существует практика заявлений о признании Женевских конвенций негосударствен-

—

ными общностями. Такие заявления были сделаны Исполнительным комитетом 
Еврейского агентства Палестины и Vaad Leumi, Верховным арабским комитетом 
и генеральным секретарем Лиги арабских государств в 1948 г., Временным правитель-
ством Алжирской Республики в 1960 г., южновьетнамским Временным революцион-
ным правительством в 1974 г. 

3

, ООП в 1982 г. 

4

 (и в 1989 г., но уже в качестве пред-

ставителя Палестинского государства) (см. ниже, п. 1.212). Действительно, некоторые 
из государств, затронутых такими присоединениями, оспаривали последние, однако 
большинство других государств-участников на них никак не отреагировало, что может 
быть истолковано как молчаливое согласие с этой практикой 

5

.

Таким образом, оказывается возможным обосновать юридическое значение нормы 

интернационализации национально-освободительных войн для государств, которые 
не признали официально резолюцию 3103 (XXVIII) и не присоединились к Дополнитель-
ному протоколу I, если можно доказать, что они в той или иной форме признали — неявно 
или путем молчаливого согласия — данную норму. Если же нет, применяется правило 
«систематического возражения» 

6

, и тогда соответствующие государства этими нормами 

не связаны.

1 

Ср.: Schindler, 

loc. cit

., pp. 153–136; Abi-Saab, G., 

loc. cit

., p. 400.

2 

Abi-Saab, G., 

loc. cit

., p. 402.

3 

Veuthey, M., 

Guérilla et droit humanitaire

, Genève, Inst. H. Dunant, 1976, pp. 49–50.

4 

David, E., «Les événements de 1982 au Liban au regard du droit applicable aux confl its armés», 

in Livre blanc sur 

l’agression israélienne au Liban

, AIJD, Union des Juristes Palestiniens/Publisud, 1983, p. 47.

5 

Ibid

.

6 

Dugard, 

loc. cit

., p. 456. 

ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?

195

2)   Юридическое значение нормы 

для национально-освободительных движений 

1.155.

Юридическое значение для национально-освободительного движения нормы 

интернационализации войны, которую оно ведет, — вопрос академический, поскольку, как 
правило, признание ее международного характера отвечает пожеланиям этого движения 

1

. 

Требуя такой интернационализации в ООН и на Дипломатической конференции, социа-
листические государства и страны третьего мира всего лишь выражали соответствующее 
требование национально-освободительных движений.

1.156.

Значит ли это, что 

любое

 национально-освободительное движение способно 

пользоваться ст. 96, п. 3, Дополнительного протокола I и ст. 7, п. 4, Конвенции ООН 1980 г. 
и ссылаться на это в отношениях с государствами — участниками этих договоров? Данные 
положения не дают четкого ответа на этот вопрос. Если они и предусматривают, что 
национально-освободительное движение должно 

представлять

 народ, от имени которого 

оно ведет борьбу, критерии этой репрезентативности не уточняются. Следовательно, мы 
можем предложить некоторые показатели, но нужно помнить, что ни один из них не имеет 
юридической силы: реальность существования движения, территориальное укоренение, 
признание соответствующей региональной организацией, интенсивность борьбы, кон-
троль территории и т. д.

Другим критерием, дающим тому или иному национально-освободительному дви-

жению право ссылаться на Дополнительный протокол I или Конвенцию ООН 1980 г. 
в отношениях с государством-участником, мог бы стать факт обладания национально-
освободительным движением вооруженными силами, подчиняющимися внутренней 
дисциплинарной системе, как это предусмотрено ст. 43 Дополнительного протокола I для 
определения статуса комбатанта 

2

.

1.157.

На практике та или иная освободительная война признается Организацией 

Объединенных Наций в том случае, когда данная война достигла высокого уровня интен-
сивности, а это возможно, только если национально-освободительное движение пользует-
ся значительной поддержкой населения 

3

. Таким образом, оно удовлетворяет требуемому 

критерию репрезентативности.

Тот факт, что такую войну могут вести одновременно несколько движений, не озна-

чает их меньшей репрезентативности: естественно, разные группы населения способны 
породить различные движения. В этом случае все движения должны иметь возможность 
в равной степени ссылаться на Протокол в отношении государства, против которого они 
ведут борьбу. Это диктуется интересом жертв. Такой интерес — не просто гуманитарный 
лозунг, а юридическая обязанность, вытекающая как из духа договоров, регулирующих 
вооруженные конфликты, так и из буквального понимания задач, поставленных в этих 

1 

См. выступления на Дипломатической конференции по вопросу о подтверждении и развитии международ-

ного права организаций ФРЕЛИМО, ООП, АНСЗ-ПФ, Панафриканского конгресса, Африканского национального 
конгресса, 

Actes

, VIII, pp. 35, 40, 43, 48, 50, 52.

2 

Abi-Saab, G., 

loc. cit

., pp. 412–414; Schindler, 

loc. cit

., pp. 140–143.

3 

Ср.: Veuthey, 

op. cit

., p. 20.