Файл: principy_prava_vooruzhennyh_konfliktov_2011.pdf

ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?

211

Именно из-за этой ситуации, близкой к тому, что называли «белым пятном 

в гуманитарном праве» 

1

, в рамках доктрины предложено признать отдельные 

фундаментальные нормы, которые включали бы, кроме неотъемлемых прав 
и таких основных прав, как право на свободу, право на справедливое судебное 
разбирательство, запрещение уголовных законов, наделенных обратной силой, 
некоторые ограничения в области смертной казни и т. д. 

2

, отдельные основные 

нормы права вооруженных конфликтов, такие как уважение некомбатантов, 
запрещение применять оружие и методы, использование которых запрещено 
в международных вооруженных конфликтах, защита раненых, военнослужащих, 
санитарного и духовного персонала и т. д. 

3

В ожидании того, что эти предложения получат договорное воплощение, 

Генеральная Ассамблея ООН уже приняла в области защиты лиц, лишенных сво-
боды, принципы, которые должны применяться к любому лицу, подвергнутому 
«

любой

 форме лишения свободы» (

курсив автора

) 

4

, то есть, как мы это отмеча-

ли 

5

, в любое время при любых обстоятельствах и без проведения различия между 

вооруженными конфликтами и иными ситуациями.

*

*     *

1.173.

    Вне рамок вооруженного конфликта индивидуумы пользуются всей 

совокупностью норм общего права, в том числе, естественно, всеми норма-
ми, относящимися к защите прав личности. Однако в серьезных кризисных 
ситуациях, в частности в ситуациях внутренних беспорядков или внутренней 
напряженности, правительство соответствующего государства может счесть, что 
наличествует опасность, угрожающая существованию нации и оправдывающая 
приостановку большинства прав «абстрактного человека», то есть прав, основан-
ных на свободе и безопасности личности, за исключением «неизменного ядра», 
состоящего из норм, не допускающих отклонений. Содержание этого «ядра», 
однако, варьируется в зависимости от документа 

6

.

1 

Pictet, цит. по: Turpin, 

loc. cit

., p. 9; El Kouhene, 

op. cit

., p. 98; здесь можно говорить даже о гуманитарном «no 

man’s 

law

», то есть о «ничейной земле» в смысле гуманитарного права…

2 

Gasser, H. P., «Un minimum d’humanité dans les situations de troubles et tensions internes: proposition d’un Code de 

conduite», 

RICR

, 1988, pp. 39 ss.; Meron, Th

  ., «Projet de déclaration-type sur les troubles et tensions internes», 

ibid

., pp. 62 ss.; 

id

., «Internal Strife: Applicable Norms and., a Proposed Instrument»,

 Essays in Honour of F. Kalshoven

, 

op. cit

., pp. 249 ss.; 

Van Boven, Th

  ., «Reliance on Norms of Humanitarian Law by U. N. Organs», 

ibid

., pp. 512–513.

3 

«Декларация минимальных гуманитарных стандартов», принятая группой юристов, собравшихся по инициа-

тиве Института прав человека (Institute for Human Rights) Университета Турку/Або (Финляндия); цит. по: Gasser, H. P., 
«Un nouveau projet de déclaration sur les normes humanitaires minimales», 

RICR

, 1991, pp. 348–356. Этот текст, который 

иногда называют «Декларацией Турку», получил отклик в ООН в рамках работы Подкомиссии по борьбе с дискри-
минационными мерами и защите меньшинств, 

in

 doc. ONU A/47/352 du 21 août 1992, цит. по: Gasser, H. P., «Les normes 

humanitaires pour les situations de troubles et de tensions internes», 

RICR

, 1993, p. 242.

4 

Ensemble des principes pour la protection de toutes les personnes soumises à une forme quelconque de détention ou 

d’emprisonnement, A/Rés. 43/173, 9 décembre 1988 (consensus).

5 

Kooijmans, 

op. cit

., 

Essays in Honour of F. Kalshoven

, 

op. cit

., p. 239.

6 

Ср.: Calogeropoulos-Stratis, 

op. cit

., p. 131.

СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ

212

Конечно, нет никаких препятствий к тому, чтобы стороны в конфликте заклю-

чили особое соглашение о соблюдении прав личности. Так, соглашение, подпи-
санное 29 декабря 1996 г. Гватемальским национальным революционным союзом 
и правительством Гватемалы, предусматривало следующее:

«1.  До того времени, когда будет подписано соглашение о прочном и длительном мире, обе сторо-

ны признают необходимость положить конец страданиям гражданского населения и уважать 

человеческие права раненых, пленных и лиц, не принимавших участия в боевых действиях.

2.  Заявления сторон не являются специальным соглашением согласно ст. 3 (общей), п. 2, ч. 2, 

Женевских конвенций 1949 г.» 

1

.

1.174.

Одна из гарантий ст. 3, общей для Женевских конвенций 1949 г., — 

право на справедливое судебное разбирательство — к сожалению, не входит 
в это неизменное ядро договоров, защищающих права личности. Это — досадный 
пробел, который отдельные авторы попытались восполнить, предлагая проекты 
заявления или кодекса норм, применяемых в ситуациях внутренних беспорядков 
или внутренней напряженности (см. выше, п. 1.172).

Отметим все же, что неизменное ядро договоров, защищающих права лично-

сти, тоже содержит гарантии, не фигурирующие в общей ст. 3. Объем положений, 
составляющих такое ядро, варьируется в зависимости от документа. Как правило, 
этот объем больше у более новых соглашений, заключенных позднее, по сравне-
нию с предыдущими 

2

.

Положение «о неизменном ядре» может быть представлено схематически, 

как это сделано в приведенной ниже таблице, где геометрические формы соот-
ветствуют рассматриваемым актам. Разумеется, права, приведенные в четырех-
угольнике, входят в документы, изображенные в виде четырехугольников, кото-
рые его охватывают:

—   запрещение взятия 

заложников 

—   право на справедливое 

судебное разбирательство 

—   non bis in idem 

(Протокол № 7, ст. 4) 

—   запрещение долговой 

тюрьмы 

—   право на жизнь
— запрещение 

пыток, 

бесчеловечного 
и унижающего обращения 

—   запрещение рабства
—   отсутствие обратной 

силы у уголовных 
законов 

—   признание 

правосубъектности

—   свободы мысли, 

совести и религии 

—   защита семьи 
—   право на имя 
—   право на особую 

защиту ребенка 

—   право на гражданство
—   политические права 

—   ст. 3, общая, Женевских 

конвенций 1949 г.

—   Европейская конвенция о защите прав человека 

и основных свобод (1950 г.), ст. 15 

—   Международный пакт о гражданских и политических правах (1966 г.), ст. 4 

—   Американская конвенция о правах человека (1969 г.), ст. 27.

1 

Comprehensive Agreement on Human Rights

, art. IX, in 

ILM

, 1997, p. 277.

2 

Для сравнения ст. 3, общей, со ст. 4 Пакта, см.:

 Le respect des droits de l’homme en période de confl it armé

, Rapport 

du Secrétaire général, Doc. ONU A/8052, 18 sept. 1970, Annexe, pp. 109–111.

ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?

213

1.175.

Как видно, равенство индивидуумов перед правами личности не реали-

зуется, поскольку последние варьируются в зависимости от документа. А пока что 
единственный способ не злоупотреблять допустимыми исключениями состоит 
в строгом и ограничительном контроле над понятием общественной опасности, 
создающей угрозу для существования нации. При этом также должны прини-
маться во внимание многочисленные резолюции Экономического и Социального 
Совета и Генеральной Ассамблеи ООН в пользу не только действенного, но и все 
более широкого применения норм, относящихся к защите прав личности.

Осуществление этого контроля является одной из задач судебных инстанций 

государства (если документ, защищающий права личности, встроен в его вну-
тренний правопорядок) и международных механизмов, предусмотренных доку-
ментами, обеспечивающими защиту 

1

. Что касается обеспечения тщательности 

и строгости такого контроля, в этом, в частности, заключается гуманитарный 
и моральный долг вышеназванных органов.

D. Применяется ли право вооруженных конфликтов к действиям, 

не связанным с вооруженным конфликтом?

1.176.   

Будь то международный или немеждународный вооруженный кон-

фликт, право вооруженных конфликтов в принципе применяется только в рамках 
конфликтных отношений между воюющими сторонами.

В случае международного вооруженного конфликта действия, регулируемые 

этим правом, включают в себя, среди прочего, все посягательства представителей 
воюющего государства, выступающих в любом качестве (см. ниже, п. 4.11 и сл.), 
направленные против прав лиц и (или) имущества, принадлежащих другому 
воюющему государству (см. ниже, п. 1.224 и сл.) и находящихся под защитой пра-
ва вооруженных конфликтов (ср. (ЖК I, ст. 13, ЖК II, ст. 13, ЖК III, ст. 4, ЖК IV, 
ст. 4; ДП I, ст. 9, 21, 33–34, 41–47, 50, 52 и др.).

Иными словами, совершенно не важно, например, что военнослужащий 

воюющей державы совершил насильственные действия в отношении граждан-
ского лица, исходя из чисто личных мотивов, не связанных непосредственно 
с вооруженным конфликтом. Как бы там ни было, такого рода насилие подпадает 
под действие права вооруженных конфликтов. И в первую очередь это касается 
ситуации иностранной оккупации, в которой Гаагское положение (ст. 43) преду-
сматривает обязанность оккупирующей державы уважать, насколько возможно, 
законы оккупированного государства. Поскольку право вооруженных конфлик-
тов отсылает к внутреннему законодательству оккупированного государства, 
можно считать, что все отношения между представителями оккупирующей дер-
жавы и населением оккупированного государства подпадают под действие права 
вооруженных конфликтов.

1 

Ergec, 

op. cit

., pp. 320 ss.

СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ

214

1.177.

    В случае немеждународного вооруженного конфликта совершаемые 

в этих условиях действия также регулируются правом вооруженных конфликтов, 
но ввиду того, что различие между сторонами в конфликте иногда менее очевид-
но, чем при международном вооруженном конфликте, выявить связь совершен-
ных деяний с вооруженным конфликтом в некоторых случаях тоже оказывается 
сложнее. Кстати, для немеждународных вооруженных конфликтов нет нормы, 
аналогичной положению, содержащемуся в ст. 43 Гаагского положения. Отметим, 
что некоторые нормы права вооруженных конфликтов, применимые к граждан-
ским войнам, имеют сферу действия, явным образом ограниченную фактами, 
«связанными с вооруженным конфликтом» (ДП II, ст. 5, п. 1; ст. 6, п. 1; ст. 17).

Отсюда следует, что вся совокупность индивидуального поведения во время 

внутреннего вооруженного конфликта, несомненно, не подпадает под действие 
права, применимого к такому конфликту. Только действия, 

связанные

 с ним, регу-

лируются этим правом.

1.178.   

Вопрос этот особо важен для того, чтобы определить прежде всего, 

действительно ли враждебное действие является актом войны, «оправданным» 
наличием вооруженного конфликта, а затем установить, составляет ли совершен-
ное правонарушение уголовное или военное преступление.

Так, МТБЮ напомнил, что 

«достаточно того, чтобы предполагаемые преступления были тесно связаны с военными действи-

ями, имеющими место в других частях территорий, контролируемых сторонами в конфликте» 

1

.

И добавил:

«Наличия вооруженного конфликта или оккупации и применения международного гумани-

тарного права недостаточно для установления международной юрисдикции в отношении каж-

дого тяжкого преступления, совершенного на территории бывшей Югославии. Для того чтобы 

Международный трибунал обладал компетенцией в отношении того или иного преступления, 

должна быть установлена 

достаточная связь

 предполагаемого правонарушения с вооружен-

ным конфликтом, дающим основание для применения международного гуманитарного права» 

2

( 

курсив автора

).

В деле Кунарача Апелляционная камера МТБЮ дополнительно уточни-

ла, какие отношения должны существовать между вооруженным конфликтом 
и военным преступлением:

«необходимо, по крайней мере, чтобы существование вооруженного конфликта оказало суще-

ственное влияние на способность исполнителя преступления его совершить, его решение совер-

шить преступление, способ его совершения и цель, с которой оно было совершено» 

3

.

1 

Aff . IT-94-1-AR72, 

Tadic

, 2 oct. 1995, § 70; 

id

., Chbre. II, aff . IT-96-21-T, 

Celebici

, 16 nov. 1998, § 193; 

id

., aff . 95-14/2-T, 

Kordic et al

., 26 févr. 2001, § 32.

2 

TPIY, aff . IT-94-1-T, 

Tadic

, 7 mai 1997, § 572.

3 

TPIY, app., aff . IT-96-23 et 23/1-A, 

Kunarac et al

., 12 juin 2002, § 58.

ЧЕМ ОБУСЛОВЛЕНО ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?

215

Среди признаков, позволяющих точнее установить эту связь, Камера 

 приводит:

«тот факт, что исполнитель преступления — комбатант, а жертва преступления — нет, тот факт, 

что жертва принадлежит к противному лагерю, тот факт, что деяние может рассматриваться как 

конечная цель военной кампании, тот факт, что совершение преступления является частью офи-

циальных функций исполнителя или вписывается в их контекст» 

1

.

Международному уголовному трибуналу по Руанде (МУТР) потребовались 

несколько лет и целый ряд вынесенных постановлений, чтобы признать, что гено-
цид в Руанде и преступления против человечности, совершенные в апреле–июне 
1994 г., были связаны с конфликтом между Патриотическим фронтом Руанды 
(ПФР) и правительством Кигали. В деле Семанзы, в котором, кстати, Бельгия 
представила независимое экспертное заключение amicus curiae в поддержку тезиса 
о наличии связи 

2

, Камера — впервые в истории юриспруденции МУТР — при-

знала, что преступления, в совершении которых обвинялся Лоран Семанза, были 
связаны с конфликтом, раздиравшим Руанду 

3

. In casu Камера констатировала:

конфликт между руандийским правительством и силами Патриотического 

—

фронта Руанды (ПФР) послужил поводом для массовых убийств тутси;

руандийские военнослужащие участвовали в этих массовых убийствах;

—

обвиняемый действовал в рамках военных операций, направленных против 

—

перемещенных лиц 

4

.

Критерий такого типа был применен Апелляционной камерой в деле 

Рутаганды. По мнению Камеры сам факт, что преступление было совершено 

во время

 вооруженного конфликта недостаточен для того, чтобы стать «военным 

преступлением» (например, убийство с давних пор ненавидимого соседа, став-
шее возможным в результате ослабления общественного порядка из-за военных 
действий), Камера напомнила о том, что необходима действительная связь между 
преступлением и военными действиями, чтобы преступление могло рассматри-
ваться как военное и что Трибуналу следует проявить особую осмотрительность 
ввиду того, что обвиняемый не являлся комбатантом 

5

. In casu Камера признала, 

что преступления, в совершении которых обвинялся Рутаганда, составляют воен-
ные преступления, поскольку 

они были совершены участниками ополчения «интерахамве», которых сопро-

—

вождали лица из состава Президентской гвардии или военнослужащие воору-
женных сил Руанды;

1 

TPIY, app., aff . IT-96-23 et 23/1-A, 

Kunarac et al

., 12 juin 2002, § 59.

2 

16 oct. 2000 et 25 mai 2002 цит. по: TPIR, aff . ICTR-97-20-T, 

Semanza

, 15 mai 2003, § 27.

3 

TPIR, aff . ICTR-97-20-T, 15 mai 2003, § 535; 

против

, особое мнение Ю. Островского, который придерживался 

очень формалистской точки зрения. 

4 

Ibid

., §§ 518–522.

5 

TPIR, aff . ICTR-96-3-A, 

Rutaganda

, 26 mai 2003, § 570.