Файл: principy_prava_vooruzhennyh_konfliktov_2011.pdf

267

ОСНОВНЫЕ «СОДЕРЖАТЕЛЬНЫЕ» НОРМЫ

«что лучше взять в плен, чем ранить, и лучше ранить, чем убить, что следует делать все возможное 

для того, чтобы пощадить некомбатантов, что наносимые ранения должны быть наименее тяж-

кими… и болезненными, а условия плена должны быть приемлемыми, насколько это возможно» 

1

(другую формулировку этого принципа см. ниже, п. 2.114, 80).

По мнению Верховного суда Израиля, закон наименьшего зла вкупе с соот-

несением выбора средств с преследуемой целью выступает в качестве одного 
из критериев принципа соразмерности:

«Средства, используемые административным органом, должны причинять лицу наименьший 

возможный вред. Из спектра средств, которые могут быть применены для выполнения задачи, 

выбирать следует наименее вредоносные» 

2

.

Именно в силу этого принципа Верховный суд Израиля высказался про-

тив избранной линии прохождения 40-километрового участка стены, которую 
Израиль собирался возвести на палестинской территории. В результате ее строи-
тельства примерно 35 тысяч крестьян оказались бы отрезанными от своих наде-
лов площадью 30 тыс. дунамов (примерно 3000 га): ущерб, причиненный местно-
му населению, был явно несоразмерен потребностям обеспечения безопасности, 
на которые указывало израильское военное командование 

3

.

2.4.

   Отметим, что, хотя на беглый взгляд может показаться, что принципы 

соразмерности и гуманности принадлежат по большей части, соответственно, 
первый — к гаагскому праву (ведение военных действий), а второй — к женевско-
му (обращение с лицами, оказавшимися во власти неприятеля), оба тем не менее 
переходят из одной категории в другую. Между их сферами применения нет раз-
граничительной линии, и было бы нелепостью считать, что принцип гуманности 
чужд гаагскому праву, а принцип соразмерности не применим к женевскому 
праву.

Например, оговорка Мартенса (см. ниже, п. 3.1), формулирующая принцип 

гуманности в той мере, в какой она напоминает о том, что 

«население и воюющие остаются под охраною… начал международного права, поскольку они 

вытекают… из законов 

человечности

…» (преамбула IV Гаагской конвенции 1907 г., восьмая моти-

вировка) (

курсив автора

), 

применяется как к гаагскому, так и к женевскому праву. Аналогичным обра-
зом запрещение использовать оружие, причиняющее «излишние страдания» 
(см. ниже, п. 2.128 и сл.), является нормой (принципом соразмерности) гаагского 
права, но истоки его — в элементарных принципах гуманности.

1 

Pictet, J., 

Le droit humanitaire et la protection des victimes de la guerre

, Leiden, Sijthoff  et Genève, Inst. H. Dunant, 

1973, p. 34.

2 

30 June 2004, 

Beit Sourik Village v/Israël

, § 41, 

ILM

, 2004, p. 1114.

3 

Id.

, §§ 60, 82–84, 

ibid

., pp. 1121 et 1127.

ОСНОВНЫЕ «СОДЕРЖАТЕЛЬНЫЕ» НОРМЫ

268

Принцип соразмерности, присутствующий в различных положениях женев-

ского права (например, в Женевских конвенциях: III, ст. 126, ч. 2; IV, ст. 127, ч. 1; 
IV, ст. 143, ч. 3), ни в коем случае не свойственен исключительно праву вооружен-
ных конфликтов. Он наличествует также в jus contra bellum 

1

, в праве ответствен-

ности 

2

 и смыкается в более широком плане с принципами добросовестности 

и недопущения злоупотребления правом.

В действительности гуманность и соразмерность — всего лишь правила, исхо-

дящие из здравого смысла, которыми следует проникнуться, толкуя и применяя 
не только нормы права вооруженных конфликтов, но и многие другие правовые 
нормы.

Раздел 1.

НОРМЫ ВЕДЕНИЯ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ

(ГААГСКОЕ ПРАВО)

Ты ничего не видел в Хиросиме 

М. Дюрас 

2.5.

   Гаагское право можно свести к одной простой формуле: не нападать 

на кого попало, на что попало и как попало. Это означает наличие трех ограни-
чений на ведение военных действий: ratione personae, ratione materiae и ratione 
conditionis 

3

. Следовательно, право вооруженных конфликтов неявным образом 

признает законность вооруженного насилия, направленного против лиц и иму-
щества, но при условии соблюдения определенных рамок. В отличие от преды-
дущих изданий мы не будем здесь рассматривать соответствующие нормы, 
подразделяя их на две традиционные категории: международные вооруженные 
конфликты, с одной стороны, и внутренние вооруженные конфликты — с другой. 
Учитывая растущее сближение норм, применимых как к первым, так и ко вто-
рым, хотя они пока и не полностью сливаются друг с другом, мы будем указывать 
непосредственно для каждой нормы, применяется ли она к какой-либо одной или 
к обеим категориям вооруженных конфликтов.

2.6.  

Как мы уже подчеркивали (см. выше, п. 1.224 и сл.), право вооруженных 

конфликтов, в принципе, применяется только к отношениям между воюющими 
сторонами, а не к отношениям между одной из воюющих сторон и лицами, свя-
занными с ней долгом верности. Это ограничение ratione personae сферы приме-

1 

Greenwood, Chr., «Self-Defence and the Conduct of International Armed Confl ict», 

Essays in Honour of S. Rosenne, 

Dordrecht, Nijhoff , 1988, pp. 277–282.

2 

E. g.

, Commentaire de la CDI sur les contre-mesures et l’état de nécessité, 

Ann.CDI

, 1979, II, 2

e

 partie, p. 131, no 595; 

1980, II, 2

e

 partie, p. 48.

3 

Pictet, 

Princips

 …, 

op. cit

., pp. 52 ss.

НОРМЫ ВЕДЕНИЯ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ

269

нения права вооруженных конфликтов, очевидно, касается гаагского права. Так, 
из ст. 49, п. 1, Дополнительного протокола I следует, что последний применяется 
исключительно к «нападениям», то есть актам насилия одной из воюющих сторон 
«

в отношении противника

» (

курсив автора

).

Означает ли это, что военные акции того или иного воюющего государства 

против собственного населения не подпадают под действие ни одной правовой 
нормы? Ответ на этот вопрос, конечно, будет отрицательным сразу по несколь-
ким причинам:

1

о

  Ст. 49, п. 2, Дополнительного протокола I уточняет, что положения этого доку-

мента, касающиеся нападений, применяются в отношении воюющей стороны 
с собственной территорией, когда последняя находится «под контролем про-
тивной стороны». Иначе говоря, нормы, ограничивающие или запрещающие 
нападения одного воюющего государства на другое, применимы и к случаям, 
когда территория одного из них занята другим. Если одна сторона не имеет 
права нападать на атомные электростанции противника, ей не позволено 
нападать и на собственные АЭС, оказавшиеся в руках неприятеля, на том 
основании, что они принадлежат нападающей стороне.

2

о

  В более общем плане позволительно задать следующий вопрос: если 

воюющая сторона совершает в отношении собственной территории или 
собственного населения действия, которые считались бы недозволенными 
в отношении противника, не вступает ли она ipso facto при

определенных 

обстоятельствах во внутренний конфликт со своим населением? Причем 
в такой конфликт, который подпадает под действие норм, ограничивающих 
или запрещающих отдельные виды поведения в немеждународных воору-
женных конфликтах.

3

о

  Во всяком случае, если право вооруженных конфликтов специально не регу-

лирует некоторые ситуации, это не означает, что последние находятся 
за пределами любой юридической нормы: такие ситуации продолжают 
регулироваться, в частности, оговоркой Мартенса (см. ниже, п. 3.1), поэтому 
можно считать, что факт совершения воюющей стороной нападений, кото-
рые были бы запрещены, будь они направлены против другой воюющей 
державы, на собственную территорию или свое население, явился бы нару-
шением 

«начал международного права, поскольку они вытекают из установившихся между образован-

ными народами обычаев, из законов человечности и требований общественного сознания».

К тому же подобные действия могли бы составить «преступления против 
человечности» (см. ниже, п. 4.239).

4

о

  Рассматривая ограничения ratione personae, ratione materiae и ratione conditionis, 

применяемые к ведению военных действий, следует помнить, что для духа 
международного гуманитарного права интересы жертв важнее, чем интересы 
воюющих держав (ср. выше, п. 1.157).

ОСНОВНЫЕ «СОДЕРЖАТЕЛЬНЫЕ» НОРМЫ

270

I. О

ГРАНИЧЕНИЯ RATIONE PERSONAE

2.7.

   Эти ограничения фигурируют в основном в Санкт-Петербургской 

декларации 1868 г., Гаагском положении 1907 г., Гаагской конвенции 1954 г. 
и Дополнительном протоколе I 1977 г. Если не указано иное, для этих ограни-
чений безразлична юридическая принадлежность театра военных действий 
той или иной воюющей стороне. Оккупирующая держава, равно как и держава 
оккупированная, обязаны соблюдать в отношении неприятеля ограничения, 
предусмотренные нормами, касающимися ведения военных действий, незави-
симо от того, принадлежит ли им по праву контролируемая ими территория или 
нет: такое различие не проводится нормами, касающимися средств и методов 
ведения военных действий, которые предназначены исключительно для защиты 
жертв.

При этом существуют и конкретные обязанности нападающей стороны (А) 

и обороняющейся стороны (В), но это различие между нападающей и обороняю-
щейся стороной носит чисто фактический и военный характер, и его ни в коем 
случае нельзя приравнивать к юридическому различию между агрессором 
и жертвой агрессии, проводимому jus contra bellum.

А. Обязанности нападающей стороны

1.

  Запрещение нападать на гражданских лиц

а)

 Источники нормы 

2.8.

   Запрещение нападать на гражданских лиц, выступающее как выражение 

принципа проведения различия, — очень старая норма. Первым многосторонним 
договором, в котором она присутствовала, была Санкт-Петербургская деклара-
ция, где во второй мотивировке четко определяется, что 

«единственная законная цель, которую должны иметь государства во время войны, состоит 

в ослаблении военных сил неприятеля».

Она присутствует также:

в ст. 25 Гаагского положения и ст. 1 Гаагской конвенции IX 1907 г. о бомбарди-

—

ровании морскими силами во время войны, поскольку эти положения запре-
щают нападения на необороняемые местности и жилища;

в резолюции от 30 сентября 1928 г., в которой Ассамблея Лиги Наций запре-

—

тила рассматривать гражданское население в качестве военной цели;

в резолюциях 2444 (XXIII) и 2675 (XXV), принятых Генеральной Ассамблеей 

—

ООН соответственно 19 декабря 1968 г. и 9 декабря 1970 г.;

в ст. 48 и 51 Дополнительного протокола I (о криминализации нарушений этой 

—

нормы см. ниже, п. 4.128);

НОРМЫ ВЕДЕНИЯ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ

271

в различных резолюциях Совета Безопасности 

—

1

 и Генеральной Ассамблеи 

ООН 

2

.

Обычный характер этой нормы не вызывает сомнений 

3

 (Обычное МГП, 

 норма  1).

2.9.

   Данная норма применяется в немеждународных вооруженных конфлик-

тах, о чем свидетельствует целый ряд источников: оговорка Мартенса (см. ниже, 
п. 3.1) 

4

, резолюция 2444 (XXIII) ГА ООН, касающаяся «

всех

 вооруженных кон-

фликтов» и упоминающаяся в различных резолюциях, принятых впоследствии 

5

, 

ст. 13 Дополнительного протокола II, ст. 8, п. 2, e, i, Статута МУС.

Такая же позиция обнаруживается и в практике. Так, в 1971 г. Генеральная 

Ассамблея ООН без колебаний осудила Португалию за «массовые бомбардиров-
ки гражданского населения и беспощадное и массовое уничтожение деревень 
и имущества» и за использование «химических веществ в колониальных войнах 
против народов Анголы, Мозамбика и Гвинеи (Бисау)» 

6

 несмотря на то, что 

национально-освободительные войны тогда еще не были явным образом возве-
дены в ранг международных вооруженных конфликтов.

В 1986 г. генеральный прокурор Колумбии, выступая в Палате депутатов, 

квалифицировал штурм занятого повстанцами Дворца юстиции в Боготе колум-
бийскими войсками как нарушение международного права и международного 
гуманитарного права 

7

.

В 1988 г. Великобритания заявила, говоря о применении газов эфиопскими 

войсками против повстанцев и вооруженными силами Ирака против курдов, 
о своем осуждении «использования химического оружия где бы то ни было» 
и «любого нарушения Протокола 1925 г.» 

8

. МККК сформулировал свою пози-

цию еще более четко и, имея в виду также применение химического оружия 
в Халабадже (Курдистан), напомнил о том, что:

1 

Рез. СБ ООН: S/Rés., 1265, 17 сентября 1999 г., п. 2; 1296, 19 апреля 2000 г., п. 2 и сл..; Déclarat. du Président du 

Conseil de sécurité, 21 juin 2005; S/Rés. 1674, 28 апреля 2006 г., п. 3 и сл.

2 

См., например: по Судану рез. ГА ООН A/Rés. 55/116, 4 декабря 2000 г., п. 4 (h); по ДРК A/Rés. 55/117, 4 декабря 

2000 г., п. 2 (c); по Афганистану A/Rés. 55/119, 4 декабря 2000 г., п. 9 (d); 55/174 A, 19 декабря 2000 г., п. 30; и др.

3 

E. g.

, 

Rapport du Secrétaire général établi en application de la résolution ES-10/10 de l’Assemblée générale

, 1

er

 août 2002, 

§ 13; TPIY, aff ., IT-01-42-AR72, 

Strugar et al.

, 22 nov. 2002, § 10; 

id.

, aff . IT-98-29-T, 

Galic

, 5 déc. 2003, § 19; Comm. IADH, 

aff . 11.137, 

Abella

, 18 nov. 1998, § 177; Eritrea/Ethiopia Claims Commission, 

Partial Award-Western front, Eritrea’s Claims 1, 3

, 

etc., § 95, 19 Dec. 2005, www. pca-cpa.org/

4 

Jakovljevic, B., «Rules of Combat, Limitation 

ratione personae

: Protection of Wounded, Sick and Medical Personal in 

Non International Armed Confl icts», 

Ybk of the International Institute of Humanitarian Law

, 1989, p. 186; Ср. в то же время: 

Obradovic, K., «Les règles du droit international humanitaire relatives à la conduite des hostilités en période de confl it armé 
non international», 

ibid

., p. 105.

5 

См., например, резолюции ГА ООН 2674, 2675, 2676, 2677 (XXV) от 9 декабря 1970 г.; точное определение 

сферы применения резолюции 2677 см.: 3-е издание настоящей книги (2002 г.), п. 2.225 и сл.

6 

Рез. ГА ООН A/Rés. 2795 (XXVI), 1971 г., пп. 4 и 6; см. также: Rés. 2707 (XXV), п. 9.

7 

Valencia Villa, H., «Le droit des confl its armés et son application en Colombie», 

RICR

, 1990, p. 14.

8 

«U. K. Materials on International Law», ed. by b. Marston, 

BYBIL

, 1988, p. 579.