ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 17410
Скачиваний: 11
ОСНОВНЫЕ «СОДЕРЖАТЕЛЬНЫЕ» НОРМЫ
302
«Никто не поверил бы, что в этой изрытой воронками пустыне еще могут быть люди,
но сейчас из окопов повсюду выглядывают стальные каски, а в пятидесяти метрах от нас
установлен пулемет, который тотчас же начинает строчить.
Проволочные заграждения разнесены в клочья. Но все же они еще могут на некоторое
время задержать противника. Мы видим, как приближаются атакующие. Наша артилле-
рия дает огоньку. Стучат пулеметы, потрескивают ружейные выстрелы. Атакующие под-
бираются все ближе. Хайе и Кропп начинают метать гранаты. Они стараются бросать их
как можно чаще, мы подаем им заранее оттянутые рукоятки. Хайе бросает на шестьдесят
метров, Кропп — на пятьдесят, это уже испробовано, а такие вещи нужно знать точно.
На бегу солдаты противника почти ничего не могут сделать, сначала им нужно подойти
к нам метров на тридцать.
Мы различаем перекошенные лица, плоские каски. Это французы. Они добрались
до остатков проволочных заграждений и уже понесли заметные на глаз потери. Одну из их
цепей скашивает стоящий рядом с нами пулемет; затем он начинает задержки при заряжа-
нии, и французы подходят ближе.
Я вижу, как один из них падает в рогатку, высоко подняв лицо. Туловище оседает вниз,
руки принимают такое положение, будто он собирается молиться. Потом туловище отва-
ливается совсем, и только оторванные по локоть руки висят на проволоке.
В ту минуту, когда мы начинаем отходить, впереди над землей поднимаются три
головы. Под одной из касок — темная острая бородка и два глаза, пристально глядящие
прямо на меня. Я поднимаю руку с гранатой, но не могу метнуть ее в эти странные глаза.
На мгновение вся панорама боя кружится в каком-то шальном танце вокруг меня и этих
двух глаз, которые кажутся мне единственной неподвижной точкой. Затем голова в каске
зашевелилась, показалась рука — она делает какое-то движение, и моя граната летит туда,
прямо в эти глаза.
Мы бежим назад, заваливаем окоп рогатками и, отбежав на известное расстояние,
бросаем в его сторону взведенные гранаты, чтобы обеспечить свое отступление огневым
прикрытием. Пулеметы следующей позиции открывают огонь.
Мы превратились в опасных зверей. Мы не сражаемся, мы спасаем себя от уничтоже-
ния. Мы швыряем наши гранаты не в людей — какое нам сейчас дело до того, люди или
не люди эти существа с человеческими руками в касках? В их облике за нами гонится
сама смерть, впервые за три дня мы можем взглянуть ей в лицо, впервые за три дня мы
можем от нее защищаться, нами владеет бешеная ярость, мы уже не бессильные жертвы,
ожидающие своей судьбы, лежа на эшафоте, теперь мы можем разрушать и убивать, чтобы
спастись самим, чтобы спастись и отомстить за себя.
Мы укрываемся за каждым выступом, за каждым столбом проволочного заграждения,
швыряем под ноги наступающим снопы осколков и снова молниеносно делаем перебежку.
Грохот рвущихся гранат с силой отдается в наших руках, в наших ногах. Сжавшись в комо-
чек, как кошки, мы бежим, подхваченные этой неудержимо увлекающей нас волной, кото-
рая делает нас жестокими, превращает нас в бандитов, убийц, я сказал бы — в дьяволов,
и, вселяя в нас страх, ярость и жажду жизни, удесятеряет наши силы, — волной, которая
помогает нам отыскать путь к спасению и победить смерть. Если бы среди атакующих был
твой отец, ты не колеблясь метнул бы гранату и в него!
(…)
НОРМЫ ВЕДЕНИЯ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ
303
Бегущие за нами цепи тоже приостанавливаются. Они не могут продвигаться. Атака
захлебнулась по вине нашей же артиллерии. Мы выжидаем. Огонь перекатывается на сто
метров дальше, и мы снова прорываемся вперед. Рядом со мной одному ефрейтору оторва-
ло голову. Он пробегает еще несколько шагов, а кровь из его шеи хлещет фонтаном.
До настоящей рукопашной схватки дело не доходит, так как французам приходится
поспешно отойти. Мы добегаем до наших разрушенных траншей, вновь захватываем их
и продолжаем наступать дальше.
О, эти броски после отступления! Ты уже добрался до спасительных запасных позиций,
тебе хочется проползти через них ужом, скрыться, исчезнуть, и вот приходится поворачи-
вать обратно и снова идти в этот ад. В эти минуты мы действуем как автоматы — иначе мы
остались бы лежать в окопе, обессиленные, безвольные. Но что-то увлекает нас за собой,
и мы идем вперед, помимо нашей воли и все-таки с неукротимой яростью и бешеной зло-
бой в сердце, — идем убивать, ибо перед нами те, в ком мы сейчас видим наших злейших
врагов. Их винтовки и гранаты направлены на нас, и если мы не уничтожим их, они уни-
чтожат нас!
По бурой земле, изорванной, растрескавшейся бурой земле, отливающей жирным
блеском под лучами солнца, двигаются тупые, не знающие усталости люди-автоматы.
Наше тяжелое, учащенное дыхание — это скрежет раскручивающейся в них пружины,
наши губы пересохли, голова налита свинцом, как после ночной попойки. Мы еле дер-
жимся на ногах, но все же тащимся вперед, а в наше изрешеченное, продырявленное
сознание с мучительной отчетливостью врезается образ бурой земли с жирными пятна-
ми солнца и с корчащимися или уже мертвыми телами солдат, которые лежат на ней, как
будто так и надо, солдат, которые хватают нас за ноги и кричат, когда мы перепрыгиваем
через них.
Мы утратили всякое чувство близости друг к другу, и когда наш затравленный взгляд
останавливается на ком-нибудь из товарищей, мы с трудом узнаем его. Мы бесчувствен-
ные мертвецы, которым какой-то фокусник, какой-то злой волшебник вернул способность
бегать и убивать.
Один молодой француз отстал. Наши настигают его, он поднимает руки, в одной
из них он держит револьвер. Непонятно, что он хочет сделать — стрелять или сдаваться.
Ударом лопаты ему рассекают лицо. Увидев это, другой француз пытается уйти от погони,
но в его спину с хрустом вонзается штык. Он высоко подпрыгивает и, расставив руки,
широко раскрыв кричащий рот, шатаясь из стороны в сторону, бежит дальше: штык, пока-
чиваясь, торчит из его спины. Третий бросает свою винтовку и присаживается на корточ-
ки, закрывая глаза руками. Вместе с несколькими другими пленными он остается позади,
чтобы унести раненых.
Продолжая преследование, мы неожиданно натыкаемся на вражеские позиции.
Мы так плотно насели на отходящих французов, что нам удается прибежать почти
одновременно с ними. Поэтому потерь у нас немного. Какой-то пулемет подал было голос,
но граната заставляет его замолчать. И все же за эти несколько секунд пятеро наших сол-
дат успели получить ранение в живот. Кат наносит удар прикладом одному из уцелевших
пулеметчиков, превращая его лицо в кровавое месиво. Остальных мы приканчиваем,
прежде чем они успевают схватиться за гранаты. Затем мы с жадностью выпиваем воду
из пулеметных кожухов.
ОСНОВНЫЕ «СОДЕРЖАТЕЛЬНЫЕ» НОРМЫ
304
Повсюду щелкают перерезающие проволоку кусачки, хлопают перебрасываемые через
заграждения доски, и мы проскакиваем через узкие проходы во вражеские траншеи.
Хайе вонзает свою лопату в шею какого-то великана-француза и бросает первую гранату.
На несколько секунд мы приседаем за бруствером, затем лежащий перед нами прямой уча-
сток окопа оказывается свободным. Еще один бросок, и шипящие осколки прокладывают
нам путь в следующую, скрытую за поворотом траншею. На бегу мы швыряем в двери
блиндажей связки гранат, земля вздрагивает, слышатся треск и стоны, все обволакивается
дымом, мы спотыкаемся о скользкие куски мяса, я падаю на чей-то вспоротый живот,
на котором лежит новенькая, чистенькая офицерская фуражка.
Бой приостанавливается: мы оторвались от противника. Нам здесь долго не продержать-
ся, поэтому нас решают отвести под прикрытием нашей артиллерии на старые позиции.
Узнав об этом, мы сломя голову бросаемся в ближайшие убежища — прежде чем удрать,
нам надо еще запастись консервами, и мы хватаем все, что попадается под руку, в первую
очередь — банки с тушенкой и маслом. Мы благополучно возвращаемся на наши прежние
позиции. Пока что нас не атакуют. Больше часа мы отлеживаемся, тяжело переводя дыхание,
и не разговариваем друг с другом. Мы настолько выдохлись, что, несмотря на сильный голод,
даже не вспоминаем о консервах. Лишь постепенно мы снова начинаем напоминать людей.
Трофейная тушенка славится по всему фронту. Она иногда даже является главной
целью тех внезапных ударов, которые время от времени предпринимаются с нашей сторо-
ны — ведь кормят нас плохо, и мы постоянно голодны.
Всего мы сцапали пять банок. Да, со снабжением у них дело хорошо поставлено,
ничего не скажешь, это просто здорово; не то что наш брат, которого держат впроголодь,
на повидле из репы; мяса у них хоть завались — стоит только руку протянуть. Хайе раздо-
был, кроме этого, длинную французскую булку и засунул ее за ремень, как лопату. С одного
конца она немного запачкана кровью, но это можно отрезать.
Просто счастье, что теперь мы можем как следует поесть, — нам еще понадобится наша
сила. Поесть досыта — это так же ценно, как иметь надежный блиндаж; вот почему мы
с такой жадностью охотимся за едой — ведь она может спасти нам жизнь. Тьяден захватил
еще один трофей: две фляжки коньяку. Мы пускаем их по кругу.
(…)
Хайе Вестхуса выносят из-под огня с разорванной спиной, при каждом вздохе видно,
как в глубине раны работают легкие. Я еще успеваю проститься с ним.
— Все кончено, Пауль, — со стоном говорит он и кусает себе руки от боли.
Мы видим людей, которые еще живы, хотя у них нет головы; мы видим солдат, которые
бегут, хотя у них срезаны обе ступни; они ковыляют на своих обрубках с торчащими облом-
ками костей до ближайшей воронки; один ефрейтор ползет два километра на руках, волоча
за собой перебитые ноги; другой идет на перевязочный пункт, прижимая руками к животу
расползающиеся кишки; мы видим людей без губ, без нижней челюсти, без лица; мы под-
бираем солдата, который в течение двух часов сжимал зубами артерию на своей руке, чтобы
не истечь кровью; восходит солнце, приходит ночь, снаряды свистят, жизнь кончена.
Зато нам удалось удержать изрытый клочок земли, который мы обороняли против
превосходящих сил противника: мы отдали всего лишь несколько сот метров. На каждый
метр приходится один убитый».
(с. 99–103, 116)
НОРМЫ ВЕДЕНИЯ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ
305
Эпизоды Второй мировой войны (1940–1945 гг.)
В приведенных ниже отрывках описываются эпизоды обороны фортификаци-
онных сооружений Льежа в мае 1940 г., когда Германия вторглась на бельгийскую
территорию. Тексты составлены на основе записей капитана Фернанда Пира,
командира форта Понтис (Levaux, L.,
Ceux des forts de Liège — Fort de Pontisse —
mai 1940
, Nanterre, Académie Européenne du Livre, 1990). Можно заметить, как
по-разному ведут себя солдаты: в первом случае их поведение вызывает сомнения
в отношении законности предпринятых действий, во втором — являет пример
гуманного отношения к врагу.
«Чтобы скрыть свои передвижения, противник атакует под прикрытием дымовой
завесы. Попав под перекрестный огонь фортов Баршон и Понтис, немцы никак не могут
захватить блиндаж, защитники которого отбиваются, используя пулемет, дальнобойное
орудие и гранаты. Неприятель почти подобрался к заграждению блиндажа; пятеро немец-
ких солдат делают вид, что сдаются. Может, это хитрость? Так и не выяснив их подлинных
намерений, защитники укрепления этих солдат уничтожают. Другие немецкие солдаты
обходят блиндаж и начинают усиленно его обстреливать; они пытаются преодолеть ров,
но их атака отбита гранатами. В конце концов неприятель вынужден отступить в направ-
лении к Хаккурту. (…)
(с. 47)
(…) Откос завален гранатами, винтовками, автоматами, боеприпасами, тут же валя-
ются ящики из-под ракет, ракетницы, вещевые мешки, оптический прицел от брошенного
орудия. В траншее — труп немецкого солдата с наполовину снесенным черепом. Группа
солдат из хозотделения готовится сбросить оружие и другие вещи в яму, они находятся
под защитой островерхих блиндажей, готовых открыть огонь по неприятелю в любую
минуту; военный священник и несколько санитаров, у одного из которых небольшой флаг
с красным крестом, должны похоронить убитого солдата. Документы погибшего передали
в штаб. Санитары роют могилу рядом с телом, их окликает с противоположной стороны
откоса немец, который размахивает белым флагом с эмблемой красного креста. Затем он
спускается по склону и, безоружный, направляется к форту. У него на рукаве повязка
с красным крестом; пройдя по тропинке, ведущей вдоль фруктового сада соседней фермы,
он подходит к нам. Немец говорит, что погибший был его другом и что он хотел бы забрать
его личные вещи. Его просьбу исполняют, и он уходит тем же путем».
(с. 56).
*
* *
B. Обязанности обороняющейся стороны
2.42.
Обороняющаяся сторона несет двойную обязанность:
обязанность пассивную, состоящую в неиспользовании некомбатантов (граж-
—
данских лиц, раненых, больных, медицинских частей, формирований и учреж-
ОСНОВНЫЕ «СОДЕРЖАТЕЛЬНЫЕ» НОРМЫ
306
дений, а также военнопленных) для обороны военных объектов и содействия
военным операциям (Женевские конвенции 1949 г.: I, ст. 19; III, ст. 19 и 23;
IV, ст. 28; ст. 12, п. 4; 28, п. 1; 51, п. 7, Дополнительного протокола I) (о крими-
нализации нарушений этой нормы см. ниже, п. 4.133);
обязанность активную: удалять, по мере возможности, гражданских лиц
—
и гражданское имущество от военных объектов и не располагать послед-
ние вблизи от густонаселенных зон (ст. 58 Дополнительного протокола I;
Бюллетень Генерального секретаря ООН о соблюдении МГП силами ООН,
1999 г., п. 5.4; Обычное МГП, нормы 23–24).
Эта двойная обязанность, несомненно, является логическим следствием покровитель-
ства, предоставляемого некомбатантам. Так, во время осады западного Бейрута израиль-
скими силами в июле-августе 1982 г. ООП практиковала размещение тяжелого воору-
жения рядом с гражданскими объектами и даже установку пушек на крышах больниц
1
.
В свете вышеприведенных норм данная практика кажется очень спорной. В своей оценке
израильских военных операций в лагере палестинских беженцев Дженин в апреле 2002 г.
Генеральный секретарь ООН напомнил о запрещении «размещать военные базы в районах
с высокой плотностью гражданского населения»
2
, что не мешало некоторым палестинским
группам широко это практиковать
3
.
Все же нужно отметить, что в отличие от запрета использовать гражданских
лиц для обороны военных объектов, который является абсолютным, обязан-
ность удалять гражданских лиц от военных объектов и не располагать последние
вблизи от густонаселенных зон должна выполняться «в максимальной практи-
чески возможной степени» (Дополнительный протокол I, ст. 58; Обычное МГП,
нормы 22–24).
Действительно, на Дипломатической конференции 1974–1977 гг. несколько
государств уточнили, что данная норма будет выполняться только «в зависи-
мости от требований национальной обороны»
4
. В вышеприведенной ситуации
во время осады западного Бейрута ООП просто не могла не использовать граж-
данские здания в целях обороны, а значит, нарушения ст. 58 с ее стороны не было,
а вот использование в военных целях медицинских учреждений являлось нару-
шением абсолютной обязанности, четко определенной в ст. 12, п. 4, первая фраза,
Дополнительного протокола I.
В кувейтском конфликте не было никаких обстоятельств, которые могли бы
оправдать обдуманное и объявленное решение Ирака использовать военноплен-
ных в качестве «живых щитов» для прикрытия стратегических объектов
5
. Это
было явным нарушением ст. 23 Женевской конвенции III и даже «серьезным
нарушением», подпадающим под действие ст. 130 Женевской конвенции III,
в которой определяется преступный характер таких действий, как
1
Le Nouvel observateur
, 28 août — 3 septembre 1982, p. 83.
2
Rapport du Secrétaire général établi en application de la résolution ES-10/10 de l’Assemblée générale
, 1
er
août 2002, § 13.
3
Ibid
., § 32.
4
Protocoles, commentaire
, p. 711, § 2246.
5
L. M
., 22 janvier 1991.