Файл: principy_prava_vooruzhennyh_konfliktov_2011.pdf

ОСНОВНЫЕ «СОДЕРЖАТЕЛЬНЫЕ» НОРМЫ

322

односторонний характер заявления об образовании необороняемой местно-

—

сти; консенсуальный характер соглашения о создании демилитаризованной 
зоны;

временный характер статуса необороняемой местности, который она теряет 

—

с ее оккупацией; постоянный характер демилитаризованной зоны, который 
сохраняется независимо от того, какая воюющая сторона ее контролирует 

1

.

2.66.

  Запрещение нападений на демилитаризованные зоны носит обычный 

характер и применяется в немеждународных вооруженных конфликтах (Обычное 
МГП, норма 36).

2.67.

   Помимо зон и местностей, статус которых кодифицирован Гаагским поло-

жением, Женевскими конвенциями I и IV, а также Дополнительным протоколом I 
(см. выше, п. 2.58 и сл.), ООН имеет полное право создавать в гуманитарных целях 
безопасные зоны, которые не подпадают ни под один из вышеперечисленных 
статусов. Так, во время конфликта в Боснии и Герцеговине Совет Безопасности 
создал, в частности, такие зоны для городов Сараево, Тузла, Зепа, Бихак, Горажде, 
Сребреница и их окрестностей 

2

. В данном случае это понятие включало в себя:

прекращение любых враждебных действий в отношении этих зон;

—

отвод всех военных частей и полувоенных формирований, нападавших на эти 

—

зоны, на расстояние, достаточное для того, чтобы эти части и формирования 
не представляли больше угрозы для данных зон;

свободный доступ в эти зоны сил ООН по охране (СООНО) и гуманитарных 

—

организаций, а также 

обеспечение безопасности персонала этих учреждений 

—

3

.

В мае 1994 г. во время руандийского конфликта Совет Безопасности решил 

расширить полномочия МООНПР и разрешил ей создавать «зоны безопасности», 
где могли бы укрыться перемещенные лица, беженцы, а также гражданские лица, 
которым угрожала опасность 

4

. Из-за недостатка средств МООНПР не смогла 

осуществить это решение.

В самом общем виде Совет Безопасности заявил о своей готовности рассмо-

треть вопрос о возможности 

«создания временных зон безопасности и безопасных коридоров для защиты гражданских лиц 

и предоставления помощи в ситуациях, характеризующихся угрозой геноцида, преступлений 

против человечности и военных преступлений против гражданского населения» 

5

.

1 

Baxter, 

loc. cit

., p. 158.

2 

Рез. СБ ООН S/Rés. 824 от 6 мая 1993 г., п. 3.

3 

Ibid

., п. 4.

4 

Рез. СБ ООН S/Rés. 918, 16 мая 1994 г., A, п. 3, a.

5 

Рез. СБ ООН S/Rés. 1296, 19 апреля 2000 г., п. 15.

НОРМЫ ВЕДЕНИЯ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ

323

5.

   Запрещение нападать на стационарные и мобильные санитарные 

подразделения и учреждения

2.68.  

Это запрещение появилось на заре современного права вооруженных кон-

фликтов, поскольку оно стало основным предметом первого многостороннего 
договора по праву вооруженных конфликтов: Женевской конвенции от 22 авгу-
ста 1864 г. об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях. Оно 
присутствовало также в Женевской конвенции 1906 г. (ст. 6–8), Гаагском поло-
жении 1907 г. (ст. 27) и Женевской конвенции I 1929 г. (ст. 6–8, 17–18), а сегодня 
сформулировано в Женевских конвенциях 1949 г. (I, II и IV), в Дополнительном 
протоколе I и Бюллетене Генерального секретаря ООН (п. 9.3) (о криминали-
зации нарушений этой нормы см. ниже, п. 4.181 и сл.). В соответствии с этим 
положением должны пользоваться уважением и покровительством и не могут 
подвергаться нападению следующие объекты:

стационарные медицинские учреждения и мобильные медицинские формиро-

—

вания военно-медицинской службы (Женевские конвенции, I, ст. 19, и II, ст. 23) 
и гражданские (Женевская конвенция IV, ст. 18, и Дополнительный прото-
кол I, ст. 13);

военные и гражданские госпитальные суда, при условии, что их статус доведен 

—

до сведения сторон, находящихся в конфликте, за 10 дней до использования 
судов (Женевские конвенции: I, ст. 20, и II, ст. 22, 24, 25; Дополнительный про-
токол I, ст. 22);

военные и гражданские санитарные автомобили, поезда, плавучие средства 

—

и летательные аппараты (Женевские конвенции: I, ст. 35–37; II, ст. 27, 38–40; 
IV, ст. 21, 22; Дополнительный протокол I, ст. 21–30).

2.69.  

Данная норма является обычной и применяется в немеждународных воору-

женных конфликтах (Обычное МГП, нормы 28–29; Статут МУС, ст. 38, п. 2, e, ii).

2.70.

   Эти объекты получают правовую защиту, когда они обозначены отличи-

тельным знаком в виде красного креста или красного полумесяца на белом фоне 
(Женевские конвенции: I, ст. 39; II, ст. 41; IV, ст. 18, 21, 22; Дополнительный прото-
кол I, ст. 18, 23, п. 1) либо красного кристалла (Дополнительный протокол III, ст. 2, 
п. 3) (Обычное МГП, норма 30). Отличительный знак является составляющим 
элементом защиты, но его использование необязательно: воюющая сторона 
может при желании не обозначать свои санитарные службы для противника, 
но на свой страх и риск 

1

.

2.71.

  Естественно, медицинские учреждения и формирования теряют имму-

нитет, когда они используются для совершения враждебных действий в отно-
шении противной стороны, но неприятель может на них нападать только 

1 

Conventions, commentaire

, I, p. 342.

ОСНОВНЫЕ «СОДЕРЖАТЕЛЬНЫЕ» НОРМЫ

324

после соответствующего предупреждения, если таковое возможно (Женевские 
конвенции: I, ст. 21, II, ст. 34, IV, ст. 19; Дополнительный протокол I, ст. 13, 
п. 1; Обычное МГП, нормы 28–29). Именно за торпедирование без предвари-
тельного предупреждения британских госпитальных судов во время Первой 
мировой войны командиры немецких подводных лодок оказались на скамье 
подсудимых на лейпцигских процессах, которых, к сожалению, было очень 
немного 

1

. В деле Dover Castle командир германской подводной лодки был 

оправдан, поскольку выполнял приказ командования германского военно-
морского флота, предписывающий топить госпитальные суда, рассматривав-
шиеся как военные корабли 

2

. А вот в деле Llandovery Castle ответственные 

офицеры были осуждены, поскольку они не только торпедировали судно, 
но и атаковали спасательные плавучие средства. В данном случае ссылка 
на приказ вышестоящего командования была неприемлема, так как ст. 47, 
п. 2, германского Военного уголовного кодекса предусматривала возможность 
наказания подчиненного, выполнившего приказ, являвшийся нарушением 
закона, а также потому, что 

«в данном конкретном случае обвиняемым было совершенно ясно, что убийство беззащитных 

людей в спасательных лодках не могло быть ничем иным, как нарушением закона» 

3

.

А вот еще один пример: во время сомалийского конфликта не соблюдалось запрещение 

нападать без предварительного предупреждения на медицинские учреждения, если они 
используются для действий, направленных против неприятеля. Как пишет специальный 
корреспондент газеты «Монд» в Могадишо, во время наступления сил ООН на штаб-
квартиру главнокомандующего Мохамеда Айдида 

«командование ЮНОСОМ, локализовав очаг сопротивления в госпитале Диглера, без колебаний 

подвергло последний ракетному обстрелу» 

4

.

2.72.

  Не рассматриваются как действия, направленные против неприятеля, 

ношение административным персоналом медицинских учреждений и формиро-
ваний легкого индивидуального оружия и его использование в целях самообо-
роны и защиты раненых и больных, а также наличие в медицинском учреждении 
или формировании индивидуального стрелкового оружия и боеприпасов к нему, 
снятых с раненых и больных и еще не переданных соответствующим службам 
(Женевские конвенции: I, ст. 22; II, ст. 35; IV, ст. 19; Дополнительный протокол I, 
ст. 13, п. 2, и 28, п. 3).

1 

Ср.: David, E., 

Eléments de droit pénal international

, 2

e

 partie, PUB, 2005–2006, § 12.1.2, p. 488.

2 

Germany, Reichsgericht, 4 June 1921, 

A. D.

, 2, 429–430; texte complet de la décision 

in AJIL

, 1922, pp. 704–708.

3 

Idem

, 16 July 1921, 

A. D.

, 2, 436–438; texte complet de la décision 

in AJIL

, 1922, pp. 708–723; spéc., pp. 710, 

716 et 722.

4 

L. M.

, 19 juin 1993, p. 3; 

Situation

, n

os

 20–21, juillet 1993, p. 14.

НОРМЫ ВЕДЕНИЯ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ

325

2.73.

   Использование морского и воздушного санитарного транспорта регла-

ментируется достаточно строго и может контролироваться противной сторо-
ной (Женевские конвенции: I, ст. 36–37; II, ст. 38–39; IV, ст. 22; Дополнительный 
протокол I, ст. 30–31). Что же касается конкретно санитарных летательных 
аппаратов, Женевские конвенции запрещают им, если не заключено иное 
соглашение, пролетать над неприятельской территорией или территорией, кон-
тролируемой противной стороной (I, ст. 36; II, ст. 39; IV, ст. 22) — несоблюдение 
этого запрещения означает потерю иммунитета 

1

. Дополнительный протокол I 

смягчает эту норму: он допускает полеты санитарных летательных аппаратов 
над зоной соприкосновения, но на свой страх и риск. И все же нападать на них 
запрещено, если они опознаны как санитарные (ст. 26, п. 1). Дополнительный 
протокол I прямо не запрещает полеты над территорией, контролируемой 
неприятелем, но в этом случае санитарный летательный аппарат обязан при-
лагать все усилия для своего опознания противной стороной (ст. 27, п. 2), что 
не исключает нападения на него 

2

, но это обязывает сторону, над территорией 

которой осуществляется полет, прилагать «все разумные усилия с тем, чтобы 
отдать приказ приземлиться… прежде чем прибегнуть к нападению на него» 
(ст. 27, п. 2). В любом случае запрещено использовать санитарные летательные 
аппараты в целях получения военного преимущества над неприятелем (ст. 28, 
пп. 1–3).

6.

  Запрещение нападать на организации гражданской обороны

2.74.

   Ст. 61, а, Дополнительного протокола I определяет гражданскую оборону 

как выполнение всех 

«гуманитарных задач, направленных на то, чтобы защитить гражданское население от опасностей 

и помочь ему устранить непосредственные последствия военных действий или бедствий, а также 

создать условия, необходимые для его выживания».

Это определение неизбежно охватывает некоторые задачи, возлагаемые 

на медицинский и санитарный персонал (ср.: Дополнительный протокол I, 
ст. 61, а, v, vi), уже защищенный относящимися к нему положениями (см. выше, 
п. 2.35 и сл., п. 2.68 и сл.), но его сфера применения на самом деле шире. 
Действительно, гражданская оборона включает в себя множество других задач, 
которые, хотя и имеют иногда внешнее сходство с оборонительными работами, 
ни в коем случае не могут быть приравнены к военной деятельности, поскольку 
по определению они предназначены исключительно для защиты гражданского 
населения: оповещение, эвакуация, спасательные работы, борьба с пожарами, 
предоставление убежищ и их устройство, помощь в сохранении объектов, 
существенно необходимых для выживания, и т. д. (Дополнительный прото-
кол I, ст. 61, а).

1 

Conventions, commentaire

, p. 324.

2 

Protocoles, commentaire

, pp. 300–301.

ОСНОВНЫЕ «СОДЕРЖАТЕЛЬНЫЕ» НОРМЫ

326

2.75.

  Организации гражданской обороны, а именно их персонал, строения 

и материальная часть, не могут подвергаться нападению (Дополнительный про-
токол, ст. 62). В целях создания более благоприятных условий для осуществления 
этого иммунитета они должны использовать отличительный знак в виде равно-
стороннего треугольника голубого цвета на оранжевом фоне или любой другой 
знак по договоренности сторон (Дополнительный протокол I, ст. 66, п. 1–6).

Пределы защиты организаций гражданской обороны более или менее совпа-

дают с теми, которые предусмотрены для медицинских учреждений и формиро-
ваний (см. выше, пп. 2.71–2.72) (Дополнительный протокол I, ст. 65). Тот факт, что 
в организации гражданской обороны могут быть назначены военнослужащие, 
не лишает их иммунитета от любого нападения при условии, что назначение 
является постоянным и исключает использование вышеупомянутых военно-
служащих для выполнения каких-либо задач военного характера, направленных 
против неприятеля, и их участие в военных действиях в течение конфликта 
(Дополнительный протокол I, ст. 67).

7.

   Запрещение нападать на культурные ценности 

и места отправления культа

а)

 Источники нормы 

2.76.  

Это запрещение фигурирует в различных документах:

ст. 27 Гаагского положения 1907 г.;

—

ст. 5 Гаагской конвенции IX 1907 г.;

—

ст. 25 и 26 Гаагских правил ведения воздушной войны 1923 г.;

—

ст. 1 Вашингтонского договора от 15 апреля 1935 г. о защите в военное и мир-

—

ное время исторических памятников, музеев, учреждений, служащих целям 
науки и искусства, называемого также Пактом Рериха по имени своего иници-
атора — художника, писателя и общественного деятеля Николая Рериха. Этот 
договор был открыт для подписания странами Панамериканского региона, 
ставшего затем Организацией американских государств;

ст. 4 и 9 Гаагской конвенции 1954 г. 

—

1

;

ст. 53 Дополнительного протокола I (о 

—

криминализации нарушений этой нор-

мы см. ниже, п. 4.135);

ст. 6, 10 и сл. Гаагского протокола 1999 г. 

—

2

;

п. 6.6 Бюллетеня Генерального секретаря ООН 1999 г. «Соблюдение МГП сила-

—

ми ООН»;

1 

См. постатейный комментарий к Конвенции Toman, J., 

La protection des biens culturels en cas de confl it armé

, Paris, 

UNESCO, 1994, 490 p.

2 

См. комментарий к Протоколу: Henckaerts, J.-M., «New rules for the protection of cultural property in armed 

confl ict», 

RICR

, 1999, pp. 593–620; Desch, Th

 ., «Th

  e Second Protocol to the 1954 Hague Convention for the Protection of 

Cultural Property in the Event of Armed Confl ict», 

YIHL

, 1999, pp. 63–90.