ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 17365
Скачиваний: 11
ОСНОВНЫЕ «СОДЕРЖАТЕЛЬНЫЕ» НОРМЫ
332
Возможность внесения культурных ценностей в Реестр рассматривалась рядом стран
(Германия, Египет, Испания, Франция, Венгрия, Италия, Лихтенштейн, Румыния, Сан-
Марино и др.), но соответствующие процедуры не были проведены
1
.
Эта система не сработала, зато можно отметить сдерживающий эффект списка всемир-
ного культурного наследия, составленного в рамках Конвенции 1972 г. (см. выше, п. 2.79).
Во время конфликта между Хорватией и Югославией в 1991–1992 гг. ЮНЕСКО, как пред-
ставляется, напоминала сторонам о том, что город Дубровник включен в соответствую-
щий список, и благодаря этому Дубровник не был подвергнут новым бомбардировкам
2
.
К сожалению, город уже становился объектом нападения со стороны югославских
войск. Командующие этими силами Стругар и Йокич как старшие по званию были при-
влечены за это к судебной ответственности и осуждены МТБЮ
3
.
В 2000 г. Генеральная Ассамблея ООН выразила «глубокую обеспокоенность в связи
с сообщениями о нападениях и разграблении культурных ценностей в Афганистане»
4
,
заявила, что эти ценности «являются общим наследием человечества» и призвала
«все афганские стороны охранять культурные и исторические реликвии и памятники
Афганистана от актов вандализма, повреждения и хищения»
5
, что не помешало афганским
талибам в марте 2001 г. разрушить ценнейшие афганские реликвии доисламского перио-
да — бамианские статуи Будды
6
.
В связи с этими событиями Генеральная конференция ЮНЕСКО приняла на своей
32-й сессии в сентябре-октябре 2003 г. заявление об «умышленном уничтожении куль-
турного наследия»
7
. Этот текст ничего не добавил к позитивному праву. Большинство
его положений сводятся к пожеланиям и напоминанию о том, что государствам «следует»
принять все меры к сохранению культурного наследия в соответствии с международным
правом и пресекать любое умышленное уничтожение этого наследия (см. п. III (1), V и VII).
Короче говоря, текст получился крайне слабым, если учитывать серьезность ущерба, при-
чиненного действиями талибов.
2) Гаагский протокол 1999 г.
2.86.
Протокол 1999 г. призван дополнить Конвенцию 1954 г. (Протокол, ст. 2).
Более конкретно, в части, касающейся ведения военных действий, он преследует
двойную цель:
улучшить правовую защиту культурных ценностей;
—
обеспечить для некоторых культурных ценностей режим «усиленной
—
защиты».
1
Toman,
op. cit
., p. 132.
2
Henckaerts,
loc. cit
., p. 608.
3
TPIY, aff . IT-01-42/1-S,
Jokic
, 18 mars 2004, §§ 45–58;
id.
, aff . IT-01-42-T,
P.
Strugar
, 31 janv. 2005, §§ 357–448 et 478.
4
Рез. ГА ООН A/Rés. 55/119, 4 декабря 2000 г., п. 19.
5
Рез. ГА ООН А/Rés. 55/174 A, 19 декабря 2000 г., п. 30.
6
UN PR, 23 March 2001.
7
www.unesco.org/culture/fr.
НОРМЫ ВЕДЕНИЯ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ
333
2.87.
Протокол улучшает юридическую защиту культурных ценностей, внося
ряд уточнений, которых не было в Конвенции: там, где Конвенция допускала
нападение на культурную ценность, если того требовала настоятельная военная
необходимость (Конвенция, ст. 4, см. выше, п. 2.81), Протокол допускает такое
нападение только при соблюдении двух дополнительных условий:
нужно, чтобы культурная ценность по своему назначению
—
1
была превращена
в военный объект;
нет никакой практически возможной альтернативы для получения равноцен-
—
ного военного преимущества, помимо той, которую можно получить в резуль-
тате совершения враждебного акта против этого объекта (ст. 6, а).
Эти условия улучшают правовую защиту, предоставляемую ст. 4 Конвенции,
поскольку оценка наличия настоятельной военной необходимости более не про-
водится единолично стратегом и становится более объективной, ибо основывает-
ся на двух проверяемых критериях:
наличие незаконного действия противника, состоящего в использовании
—
2
ценности в военных целях;
отсутствие любой другой возможности получить равноценное военное пре-
—
имущество.
Кроме этого, эти два критерия выступают как реальные добавления к старой
норме. В самом деле, можно представить себе обстоятельства, в которых нападе-
ние, направленное против культурной ценности, обосновывалось бы «настоятель-
ной военной необходимостью» (Конвенция, ст. 4), в то время как соответствую-
щая ценность не была превращена в военный объект и не существовало никакой
другой возможности получить такое же стратегическое преимущество. Отныне
воюющие стороны, связанные Протоколом, не могут сослаться в оправдание
нападения на настоятельную военную необходимость, поскольку соответствую-
щее решение должно еще соответствовать двойному критерию ст. 6, а, Протокола.
2.88.
Если оба эти условия должны быть удовлетворены, чтобы оправдать напа-
дение на культурную ценность вообще, это тем более так, когда речь идет о куль-
турной ценности, находящейся под «специальной защитой» (Конвенция, ст. 8,
п. 1, см. выше, п. 2.83).
2.89.
Кроме того, Протокол предусматривает, что решение о нападении на куль-
турную ценность в описанных выше обстоятельствах
может быть принято воинским начальником только определенного уровня
—
(Протокол, ст. 6, с);
1
О значении этого слова см.: Henckaerts,
loc. cit
., p. 605.
2
Ibid
.
ОСНОВНЫЕ «СОДЕРЖАТЕЛЬНЫЕ» НОРМЫ
334
сопровождается, когда это позволяют обстоятельства, предварительным
—
предупреждением (ст. 6, d);
может быть осуществлено только при условии принятия всех необходимых
—
мер предосторожности, призванных свести к минимуму последствия нападе-
ния (ст. 7).
2.90.
Протокол организует систему «усиленной защиты» для культурных цен-
ностей, которые, помимо соответствия критериям, установленным для любой
культурной ценности, должны иметь «огромное значение для человечества»
(ст. 10, а), охраняются благодаря принятию на национальном уровне надлежащих
мер, признающих их «исключительную культурную и историческую ценность»
(ст. 10, b) и внесены в специальный список по соглашению с Комитетом по защите
культурных ценностей в случае вооруженного конфликта (ст. 11).
Различие между правовой защитой согласно ст. 6 и усиленной защитой в соот-
ветствии со ст. 10 и 11 состоит в том, что ценности, пользующиеся усиленной
защитой, не могут быть использованы в военных целях или для прикрытия
военных объектов, а сторона, которая их контролирует, сделала заявление в под-
тверждение того, что они не используются подобным образом (ст. 10, с).
Что касается других культурных ценностей, их тоже запрещается использо-
вать в военных целях, но допускается отступление от этой нормы в случае «край-
ней военной необходимости» (ст. 6, b) (см. ниже, п. 2.116).
При этом культурная ценность, не используемая в военных целях, пользуется
не менее прочной правовой защитой, чем ценность, поставленная под «усилен-
ную защиту». И наоборот, если она используется в военных целях, она теряет
свой иммунитет так же, как и ценность, находящаяся под «усиленной защитой»,
которая используется в тех же целях (ст. 6, f, I и ст. 12, п. 1, b)
1
. Однако, поскольку
потеря иммунитета необязательно обусловлена решением Комитета по охране
культурных ценностей и может стать результатом субъективной оценки вою-
ющим военного использования ценности (ст. 13, п. 1) на основе тех же критериев,
что и любая другая культурная ценность (см. выше, п. 2.87), это подтверждает
вывод о том, что усиленная правовая защита культурной ценности практически
не превосходит по эффективности общеправовую защиту. Отметим при этом,
что в обоих случаях обязанность доказать, что соответствующая ценность стала
военным объектом, возлагается на нападающую сторону.
3) Система защиты в случае немеждународного вооруженного конфликта
2.91.
Ст. 19 Гаагской конвенции 1954 г. и ст. 22 Протокола 1999 г. предусма-
тривают, в частности, что оба эти договора применяются в случае немежду-
народного вооруженного конфликта, при этом тип последнего не уточняется.
Позволительно предположить, что речь идет о конфликтах, упомянутых в ст. 3,
общей (см. выше, п. 1.83 и сл.). Поскольку данные положения отсылают к обоим
1
Henckaerts,
loc. cit
., p. 610.
НОРМЫ ВЕДЕНИЯ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ
335
инструментам, можно сделать вывод о том, что приведенные выше соображения
касаются и вооруженных конфликтов немеждународного характера.
Что касается государств, не являющихся участниками этих договоров, обыч-
ное МГП просто предписывает им следующее: «Ценности, имеющие большое
значение для культурного наследия каждого народа», не должны становиться
объектом нападения и использоваться в целях, которые могут привести к разру-
шению или повреждению этих ценностей, «за исключением случаев, когда этого
настоятельно требует военная необходимость» (Обычное МГП, нормы 38–39).
Эти нормы применяются в международных и внутренних вооруженных кон-
фликтах (
ibid.
).
8.
Запрещение нападать на объекты, необходимые для выживания
гражданского населения
2.92.
В ст. 54 Дополнительного протокола I сформулирована норма, которая
была новацией в момент своего принятия
1
(о криминализации нарушений дан-
ной нормы см. ниже, п. 4.168), но которая на самом деле является всего лишь
частным случаем запрещения нападать на гражданских лиц:
запрещается «использовать голод среди гражданского населения в качестве
—
метода ведения войны», хотя метод осады является классическим образ-
цом военного «искусства», нашедшим применение еще раз в июле-августе
1982 г. в Западном Бейруте, когда израильская армия временами перекрывала
снабжение водой и продовольствием города с населением 400 тыс. жителей
в надежде добиться капитуляции 15 тыс. комбатантов.
Зато во время конфликта между Ираком и Кувейтом Совет Безопасности
позаботился, чтобы меры сначала эмбарго, а затем и экономической блокады,
принятые против Ирака (резолюция 661, 6 августа 1990 г.; резолюция 670,
25 сентября 1990 г.) не привели к голоду среди населения Ирака и Кувейта
(резолюции 661, п. 3, c; 670, п. 3; в особенности резолюция 666, пп. 3–8).
Однако следует уточнить, что отправка продовольствия в Ирак и Кувейт раз-
решалась «только в случаях, когда это оправдывалось гуманитарными сообра-
жениями» (резолюция 661 п. 3, c), и с согласия Комитета по санкциям Совета
Безопасности (резолюции 666, п. 5; 670, п. 3). Поставки «сугубо медицинского
назначения» были исключены из эмбарго и блокады (
ibid
., и рез. 666, п. 8).
На практике же продовольственное эмбарго имело место
2
и было официально
отменено резолюцией 687 от 3 апреля 1991 г. для «продуктов и поставок, кото-
рые Генеральный секретарь (…) отнес к категории первой необходимости для
гражданского населения (…)» (п. 20). Несмотря на это, оно сохранялось и рас-
пространялось на гуманитарную помощь. Именно поэтому МККК вынужден
был обратиться в Комитет по санкциям с просьбой их смягчить
3
(см. также
1
Protocoles, commentaire
, p. 670.
2
Ср.:
L. M.,
1
er
août 1991; 26 octobre 1991, p. 6.
3
CICR,
Rapport d’activité
, 1991, p. 108.
ОСНОВНЫЕ «СОДЕРЖАТЕЛЬНЫЕ» НОРМЫ
336
ниже, п. 2.351, 40, о том, как правительство Ирака установило продовольствен-
ную блокаду для собственного населения).
В ходе других конфликтов также допускаются исключения «в гуманитар-
ных целях», позволяющие не соблюдать меры, обеспечивающие применение
эмбарго в отношении того или иного государства
1
.
Во время югославского конфликта (1992–1993) сербы неоднократно полно-
стью блокировали доставку гуманитарной и продовольственной помощи
в Сараево и другие мусульманские города Боснии и Герцеговины;
запрещается подвергать нападению, вывозить или выводить из строя такие
—
объекты и имущество, как сельскохозяйственные районы, продовольствие,
скот, запасы питьевой воды и т. д., чтобы не допустить их использования
гражданским населением или принудить его к выезду. Среди этих ресурсов
особое внимание должно быть уделено воде как ресурсу, необходимому для
выживания населения и для функционирования санитарных установок, а так-
же как опасной силе, в частности в случае плотин
2
. Однако именно системы
водоснабжения часто становились объектами нападений: во время вьетнам-
ской войны от бомбардировок пострадали более 660 плотин; в ходе конфликта
в Кувейте такая же участь постигла некоторые иракские гидроэлектростанции
и насосные станции;
«в Афганистане в самом начале конфликта была разрушена ирригационная система. В июле
1994 г. прекратилось водоснабжение 14 населенных пунктов Боснии и Герцеговины, причем в трех
случаях резервуары и водопроводные сети были разрушены преднамеренно»
3
.
О жизненной важности воды для жертв конфликтов напомнила XXVI Меж-
дународная конференция Красного Креста и Красного Полумесяца (Женева,
3–7 декабря 1996 г.), призвав государства «принимать все возможные меры
предосторожности», чтобы не повреждать источники и системы водоснабже-
ния, используемые гражданскими лицами
4
.
Во время конфликта в Газе (2008–2009) этот призыв не был услышан (см. выше,
п. 2.53а).
Запрещение нападать на объекты, необходимые для выживания граждан-
ского населения фигурирует также в Бюллетене Генерального секретаря ООН
«Соблюдение МГП силами ООН (п. 6.7).
1
Югославия: Резолюции СБ ООН S/Rés. 757, 30 марта 1992 г., п. 4 (c), 5, 7 (a); S/Rés. 820, 17 апреля 1993 г., B, п. 22;
S/Rés. 943, 23 сентября 1994 г., п. 2–3; Босния и Герцеговина: S/Rés. 942, 23 сентября 1994 г., п. 7 (b), 13 (b); S/Rés. 967,
14 декабря 1994 г., п. 1; Бурунди: S/Rés. 1072, 30 августа 1996, преамбула, восьмая мотивировка и п. 8; Косово, общая
позиция ЕС: 23 апреля 1999 г., ст. 1, п. 2, DAI, 1999, p. 439; Афганистан, S/Rés. 1267, 15 октября 1999 г., п. 4, и т. д.
2
Земмали, Амер
. Защита водных ресурсов в период вооруженных конфликтов // Международный журнал
Красного Креста. 1995. № 6, сентябрь–октябрь. С. 672–689.
3
Poklewski-Koziell, S. et Dorais-Slakmon, J., «Pas de vie sans eau»,
in Croix-Rouge, Croissant-Rouge
(Genève),
1994, 3, p. 9.
4
Резолюция 2, F (a–b) // МЖКК. 1996. № 8, январь–февраль. С. 65–66.