ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 17335
Скачиваний: 11
ОСНОВНЫЕ «СОДЕРЖАТЕЛЬНЫЕ» НОРМЫ
392
(
курсив автора
), ни на чем не основывается. С одной стороны, в подготовительных мате-
риалах к Женевскому протоколу не содержится никакого подтверждения такого узкого
толкования, так как в этих рабочих документах ничего не говорится на этот счет
1
, с другой
стороны, даже если Гаагская декларация от 29 июля 1899 г. и содержала запрещение «при-
менять газы
с единственной целью
распространять удушливые и ядовитые газы» (
курсив
автора
), этой фразы, что очень показательно, нет в тексте Женевского протокола. А если
вспомнить, что этот Протокол содержал запрет на применение не только «удушливых, ядо-
витых или других подобных газов, равно как и всяких аналогичных жидкостей, веществ
и процессов», то можно понять, насколько не соответствовали буква и дух этого докумен-
та узкому толкованию, сделанному Судом, утверждавшим, что это запрещение касается
только видов оружия, «
основным или даже исключительным
последствием применения
которых является отравление или удушение» (
курсив автора
)
2
.
Впрочем, Суд непоследователен и в собственных выводах: если он справедливо замеча-
ет, что «феномен излучения… присущ только ядерному оружию»
3
, как может он забыть,
что радиация, являющаяся
отличительной
чертой ядерного оружия
4
, поражает живую
материю и неизбежно делает применимым к ядерному оружию определение химического
оружия (см. выше, п. 2.157)?
Утверждать, что это определение не относится к ядерному оружию, потому что оно
обладает еще двумя поражающими факторами — ударной волной и тепловым излучени-
ем, — все равно, что говорить, будто достаточно добавить в химическое оружие взрыв-
чатых веществ, чтобы оно перестало быть химическим, или сделать так, чтобы помимо
запрещенного воздействия какой-нибудь вид оружия обладал разрешенным — и тогда его
применение перестанет быть незаконным.
Представители Соломоновых островов так ответили государствам, которые отстаива-
ли подобную точку зрения:
«Логика такого подхода вызывает, мягко выражаясь, недоумение: кто делает больше, не может
делать меньше; чем большие разрушения вызывает оружие, тем больше вероятность, что его при-
знают законным. Абсурдность этого вывода под стать лишь абсурдности аргументации»
5
.
Почти такое же суждение выразил в особом мнении судья Вирамантри
(Weeramantry), утверждавший, что, следуя логике рассуждения Суда, можно дого-
вориться до того, что
«если какое-то действие влечет за собой разрешенные и запрещенные последствия, то первое
оправдывает второе»
6
.
1
SdN,
Actes de la Conférence pour le contrôle du commerce international des armes et munitions et des matériels de guerre
,
Genève, 4 mai — 17 juin 1925, pp. 13, 161–163, 370–371, 535–549, 603–604, 745–747, 752, 787–789.
2
Консультативное заключение Международного суда от 8 июля 1996 г., п. 55.
3
Там же, п. 35.
4
Etude d’ensemble des armes nucléaires, Rapport du Secrétaire général
, doc. ONU A/45/373, 18 septembre 1990,
p. 90, § 327.
5
Observations écrites sur les exposés écrits relatifs à la demande d’avis de l’OMS concernant la licéité de l’emploi des
armes nucléaires par un Etat dans un confl it armé, observations écrites des Iles Salomon, 20 juin 1995, § 4.21 (multigr.).
6
Licéité de la menace ou de l’emploi des armes nucléaires
, avis consultatif, 8 juillet 1996,
CIJ Rec
. 1996, p. 512.
НОРМЫ ВЕДЕНИЯ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ
393
2.190.
Выводы Суда носят еще более спорный характер, если к ним подойти с точки
зрения запрещения применять отравленное оружие (Гаагское положение, ст. 23 а). Ведь
никто никогда не утверждал, что к отравленному относится оружие, обладающее только
отравляющим действием и не причиняющее другого вреда пораженному им человеку.
Конечно, можно представить отравленный снаряд, который, не нанося ранения жертве,
все же каким-то необычным образом отравляет ее… Но вряд ли стоит предполагать, что
в то время составители Гаагского положения думали о развитии событий по сценарию,
более характерному для научно-фантастического романа, чем для реальных ситуаций.
Итак, действие ядерного оружия, обусловленное его начальной и наведенной радио-
активностью, аналогично действию яда — это признали не только ученые
1
, но и сами
государства, которые определили ядерное оружие как
«любое оружие, которое содержит или предназначено для того, чтобы содержать или исполь-
зовать ядерное горючее или радиоактивные изотопы, и которое при взрыве или другом некон-
тролируемом ядерном преобразовании или вследствие радиоактивности ядерного горючего или
радиоактивных изотопов способно вызвать массовые разрушения или массовые
отравления
»
2
(
курсив автора
).
Иначе говоря, даже если ядерное оружие обладает и другими поражающими фактора-
ми, помимо отравляющего, от этого оно не лишается своего качества отравленного оружия
и на него распространяется запрет, содержащийся в ст. 23, а, Гаагского положения так же,
как и на отравленную стрелу, несмотря на то, что ее первичное воздействие на человека
выражается в нанесении ему ранения…
Неизвестно, на чем основывается Суд, заявляя, что это запрещение относится только к тем
видам оружия, «первое и единственное» действие которого выражается в отравлении…
2.191.
Суд не принимает также во внимание осуждение применения ядерного оружия,
содержащееся в резолюциях Генеральной Ассамблея ООН, поскольку они были приняты
«при значительном количестве голосов против и воздержавшихся»; таким образом, несмо-
тря на то, что
«данные резолюции представляют собой явный признак глубокой озабоченности по поводу про-
блемы ядерного оружия, их все же недостаточно для установления факта существования opinio
juris в отношении незаконности применения такого оружия»
3
.
Этот вывод Суда также кажется сомнительным. Прежде всего он игнорирует тот факт,
что резолюции Генеральной Ассамблеи ООН представляют собой соглашения между госу-
дарствами, за них проголосовавшими, и тем самым являются доказательством существо-
1
Lechat, M., Errera, M. et Meessen, A.,
in
«Dangers pour les populations civiles, de la pollution inhérente à l’emploi
des armes nucléaires»,
Actes
de la réunion de l’Académie royale de médecine de Belgique, 25 septembre 1982, cités par
Andries, A., «Pour une prise en considération de la compétence des juridictions pénales nationales à l’égard des emplois
d’armes nucléaires»,
RDPC
, 1984, p. 43; см. также: OMS,
Eff ets de la guerre nucléaire sur la santé et les services de santé
, Doc.
OMS A/36/12, 24 mars 1983, pp. 12 et 65.
2
Protocole III des Accords de Paris du 23 octobre 1954 sur le contrôle des armements, Annexe II,
in
RGDIP
,
1963, p. 825.
3
Консультативное заключение Международного суда, 8 июля 1996 г., п. 71.
ОСНОВНЫЕ «СОДЕРЖАТЕЛЬНЫЕ» НОРМЫ
394
вания opinio juris, по крайней мере среди государств, одобривших эти документы. Делая
такой вывод, Суд считает неоспоримым и то, что классические нормы международного
гуманитарного права, изложенные в этих резолюциях, не запрещают применения ядерного
оружия, потому что с этим не согласны некоторые государства: другими словами, несмо-
тря на то что эту точку зрения поддерживают большинство государств, Международный
суд, учитывая мнение меньшинства, приходит к выводу о необоснованности утверждения
о незаконности применения ядерного оружия, причем ссылается он также на
«сохраняющиеся противоречия между зарождающимся opinio juris, с одной стороны, и все еще
твердой приверженностью практике сдерживания — с другой»
1
.
Таким образом, возобладало мнение меньшинства, ограничивающее значение давно
существующих правил, в ущерб мнению большинства, подтверждающего значение этих
норм, проистекающее из самих договоров, и все это делается во имя «сдерживания»,
практика которого уже сама по себе носит сомнительный характер. Эти доводы тем
более неубедительны, что впоследствии Суд начинает противоречить сам себе, утверж-
дая, что международное гуманитарное право регулирует и… запрещает ядерное оружие
(см. выше!). Но международное гуманитарное право и есть совокупность норм и правил,
которые излагаются в резолюциях, а их-то действие Суд полностью отрицает.
2.192.
И все же Суд приходит к заключению, что применение ядерного оружия
в принципе незаконно. Но вначале он должен констатировать, что:
это оружие «потенциально катастрофическое по своим последствиям», так как
—
«его разрушительную мощь нельзя ограничить ни в пространстве, ни во времени. Это оружие
обладает потенциалом для уничтожения всякой цивилизации и всей экосистемы планеты»
2
;
из-за радиации это оружие обладает вредоносным воздействием на природ-
—
ную среду и будущие поколения людей:
«…ионизирующее излучение вполне может и в будущем причинять ущерб окружающей среде,
продовольствию и морской экосистеме, а также вызывать генетические дефекты и болезни у гря-
дущих поколений»
3
;
даже если «существует такое тактическое ядерное оружие, какое является
—
достаточно точным, чтобы ограничить эти риски»
4
, ни одно государство еще
не доказало, что
«ограниченное применение [ядерного оружия] не приведет к широкомасштабному использова-
нию ядерного оружия большой мощности»
5
.
1
Консультативное заключение Международного суда, 8 июля 1996 г., п. 73.
2
Ibid
., п. 35.
3
Ibid
.
4
Ibid
., п. 43.
5
Ibid
., п. 94; ср. с п. 43.
НОРМЫ ВЕДЕНИЯ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ
395
Относительно правовых аспектов Суд отмечает, что:
новизна ядерного оружия не исключает применимость к нему международ-
—
ного гуманитарного права: это признали такие страны, как Великобритания,
Соединенные Штаты Америки и Россия
1
;
оговорка Мартенса подтверждает применимость международного гуманитар-
—
ного права к ядерному оружию
2
;
нейтралитет применяется «к любому международному вооруженному кон-
—
фликту, какой бы вид оружия ни применялся»
3
;
запрещается прибегать к
—
«методам и средствам ведения войны, которые не позволяют проводить различие между воен-
ными и гражданскими целями или результатами которых является причинение комбатантам
чрезмерных страданий»
4
;
Таким образом,
«ввиду уникальных характеристик ядерного оружия, применение его вряд ли совместимо
с соблюдением подобных требований»
5
.
2.193.
И хотя в п. 105 E Заключения Суд приходит к выводу, подтверждаю-
щему незаконность использования ядерного оружия, во втором абзаце того же
п. 105E он умаляет значение сделанного вывода, заявляя, что:
не следует «упускать из виду основополагающего права каждого государства
—
на дальнейшее существование и, таким образом, его право на самооборону
в соответствии со ст. 51 Устава ООН (…)»
6
;
значительное число государств придерживается политики сдерживания
—
7
;
при подписании договоров в Тлателолко и Раротонга обладающие ядерным
—
оружием государства заявили, что оставляют за собой право прибегать к это-
му оружию в случае агрессии, совершенной каким-либо государством при
содействии одной из ядерных держав
8
;
эти государства сделали такое же заявление при продлении срока договора
—
о нераспространении ядерного оружия
9
.
1
Консультативное заключение Международного суда, 8 июля 1996 г., п. 86.
2
Ibid
., п. 87; см. комментарий в: Ticehurst, R., «La clause de Martens et le droit des confl its armés»,
RICR
, 1997,
pp. 133–142.
3
Loc. cit
., p. 261, § 89.
4
Ibid
., п. 95.
5
Ibid
.
6
Ibid
., п. 96.
7
Ibid
.
8
Ibid
.
9
Ibid
.
ОСНОВНЫЕ «СОДЕРЖАТЕЛЬНЫЕ» НОРМЫ
396
Учитывая имеющийся опыт, Суд пришел к такому заключению:
«С учетом нынешнего состояния международного права… Суд не может сделать окончатель-
ный вывод о том, будут ли угроза ядерным оружием или его применение законными или неза-
конными в чрезвычайном случае самообороны, когда под угрозу поставлено само дальнейшее
существование государства»
1
.
Иными словами, угроза ядерным оружием или его применение в принципе
несовместимы с правом вооруженных конфликтов, но Суд не знает, сохраняет ли
этот запрет силу в случае самообороны, когда под угрозой оказывается само
выживание государства.
2.194.
При утверждении этого неожиданного вывода, содержащегося в п. 105E,
семь членов Суда высказались за, семь — против, причем решающим стал голос
председателя Суда. Здесь необходимо сделать несколько замечаний.
10 Мотивировки, на которых прежде всего основывается Суд (см. выше, п. 2.193), отно-
сятся к практике ядерных держав в области сдерживания. И здесь смешиваются два
понятия: обладание ядерным оружием и его применение (угроза его применения);
действительно, создается впечатление, что международное сообщество в определенной
степени согласилось с практикой сдерживания, но из этого не следует, что оно согласи-
лось также с тем, чтобы это оружие применяли. Точно так же ядерные державы могут
сколько угодно публично утверждать, что оставляют за собой право прибегать к ядер-
ному оружию в некоторых случаях, — это вовсе не значит, что большинство
других
государств с ними согласились, поскольку в резолюциях Генеральной Ассамблеи ООН
они выражали мнение, что применение этого оружия является незаконным
2
. Из этого
Суд, конечно, не сделал заключения о законности угрозы ядерным оружием или его
применения, однако остается только сожалеть, что он ссылается на эти факты, чтобы
в итоге заявить о невозможности установить, является ли по-прежнему незаконным
применение или угроза применения ядерного оружия в случае, когда государство, под-
вергшееся вооруженному нападению, использует свое право на самооборону.
20 Не меньшее сожаление вызывает тот факт, что это незнание основывается, кроме того,
на признании права на самооборону. Давая понять, что в случае использования права
на самооборону (хотя такие случаи чрезвычайно редки) применение ядерного оружия
может считаться оправданным. Суд допускает еще одно опасное смешение понятия —
jus ad bellum и jus in bello: он предлагает, чтобы соблюдение второго было подчинено
норме первого. Тем самым Суд ставит под сомнение один из основных принципов
права вооруженных конфликтов: принцип равенства воюющих сторон перед правом
войны (см. ниже, п. 3.1). Столь глубоко противоречащий сути международного гума-
нитарного права вывод уже сам по себе обусловливает его недействительность.
30 С точки зрения содержания некоторых мотивировок, второй абзац п. 105E противо-
речив: Суд, констатировавший, что применение ядерного оружия может повлечь
1
Консультативное заключение Международного суда, 8 июля 1996 г., п. 105 E.
2
Более подробно об этом см. письменные замечания Соломоновых островов по поводу материалов, касающих-
ся запроса ВОЗ о консультативном заключении (20 июня 1995 г.), пп. 4.56–4.71 (multigr.).