Файл: principy_prava_vooruzhennyh_konfliktov_2011.pdf

НОРМЫ ВЕДЕНИЯ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ

417

Эта резолюция ясно дает понять, что применение зажигательного оружия 

незаконно ввиду причиняемых им излишних страданий и неизбирательного 
характера действия, но в то же время дискуссии, которые велись вокруг принятия 
данного документа, показывают, что, по мнению делегаций, применение такого 
оружия, особенно напалма, должно быть запрещено, но пока это не является 
незаконным в свете позитивного международного права 

1

.

Тем не менее Генеральная Ассамблея ООН высказалась еще более категорично 

в своей резолюции 3255 (B) (XXIX), принятой 9 декабря 1974 г. (98-0-27, в том 
числе Бельгия):

«

Подчеркивая

 достигнутое Конференцией правительственных экспертов согласованное 

мнение, что тяжелые ожоги являются, по-видимому, наиболее болезненными видами ранений 

и часто продолжают причинять мучения в течение длительного периода времени и что они могут 

привести к постоянной инвалидности, включая физическую, функциональную, косметическую, 

социальную и психологическую инвалидность», 

Генеральная Ассамблея 

«осуждает применение напалма и другого зажигательного оружия в вооруженных конфлик-

тах в условиях, когда такое применение может затронуть людей или может нанести ущерб окру-

жающей среде и (или) природным ресурсам».

2.229.   

Однако, несмотря на эти доводы в пользу приравнивания зажигатель-

ного оружия к оружию, причиняющему излишние страдания, использование 
зажигательного оружия не было запрещено Конференцией ООН о применении 
некоторых видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрез-
мерные повреждения или имеющими неизбирательное действие (10–28 сентября 
1979 г. и 15 сентября — 10 октября 1980 г.) 

2

. Наоборот, лишь 

ограничив

 примене-

ние зажигательного оружия, Протокол III к Конвенции 1980 г. узаконил примене-
ние этих средств в обозначенных им пределах 

3

.

По мнению В. Ж. Фенрика (W. J. Fenrick), отсутствие положений, касающихся 

использования зажигательного оружия против комбатантов, означает, что «при-
меняется прежде существовавшее право» и что «запрещено использовать зажи-
гательное оружие, 

чтобы причинять

 излишние страдания» 

4

  (

курсив автора

). 

Мысль, конечно, хорошая, но вряд ли когда-нибудь удастся доказать наличие 
у стратега, принявшего решение о применении этого оружия, 

намерения

 причи-

нить излишние страдания…

1 

Etude du Secrétariat

…, 

op. cit

., p. 158.

2 

A/CONF. 95/15 et Corr. 3.

3 

Ср.: Sandoz, Y., «Nouveau développement du droit international: interdiction ou restriction d’utiliser certaines armes 

classiques», 

RICR

, 1981, p. 14; Aubert, M., «Le CICR et le problème des armes causant des maux superfl us ou frappant sans 

discrimination», 

RICR

, 1990, p. 533; Hays Parks, W., «Le protocole sur les armes incendiaires», 

ibid

., p. 603.

4 

Loc. cit.

, p. 554.

ОСНОВНЫЕ «СОДЕРЖАТЕЛЬНЫЕ» НОРМЫ

418

2.230.   

Протокол касается 

«любого оружия или боеприпасов, которые 

в первую очередь

 предназначены для поджога объек-

тов или причинения людям ожогов…» (ст. 1, п. 1, 

курсив автора

).

Протокол, следовательно, не применяется к боеприпасам, «которые могут 

оказывать случайное зажигательное или ожоговое действие», таким как трасси-
рующие пули, осветительные средства, дымовые или сигнальные системы и т. д. 
(ст. 1, п. 1, б). Зато подпадают под действие Протокола емкости с зажигательными 
веществами, такие как мины, бомбы, гранаты, снаряды и т. д. (ст. 1, п. 1, а).

Определение ст. 1, п. 1, характеризует зажигательное оружие также через 

действие пламени и тепла, «возникающих в результате химической реакции веще-
ства, доставленного к цели». Хотя в тексте и говорится о «химической реакции», 
Конференция, конечно, не утверждала, что зажигательное оружие является хими-
ческим и подпадает под действие Женевского протокола 1925 г. 

1

 Кстати, посколь-

ку это оружие наносит ущерб и объектам, оно не соответствует традиционному 
определению химического оружия (см. выше, п. 2.157).

2.231.    

Таким образом, если считать, что Протокол ограничивает объем общего 

запрещения применять оружие, причиняющее излишние страдания, исключив из сферы 
применения последнего зажигательное оружие 

2

, что, видимо, является отступлением 

в гуманитарном плане, возникает вопрос: можно ли сделать аналогичный вывод в отно-
шении конкретных запрещений, сформулированных в Санкт-Петербургской декларации, 
а также в мирных договорах, заключенных в Сен-Жермене, Нёйи и Трианоне (см. выше, 
пп. 2.155 и 2.174). Установить совместимость Протокола с более ранними текстами — 
непростая проблема. С одной стороны, ст. 1, п. 1, а, гласит, что Протокол применяется 
к огнеметам и «другим емкостям с зажигательными веществами». Это означает, что 
в пределах, предусмотренных Протоколом, государства имеют, очевидно, право исполь-
зовать огнеметы и разрывные снаряды весом менее 400 граммов, снаряженные составами 
ударного и зажигательного действия, хотя на это наложен особый запрет в соглашениях 
1868 г. и 1919–1920 гг. Однако, с другой стороны, ст. 2 собственно Конвенции (которая 
отличается от приложенных к ней Протоколов) гласит: «Ничто в настоящей Конвенции 
или прилагаемых к ней Протоколах не может быть истолковано как умаляющее значение 
других обязательств, налагаемых на Высокие Договаривающиеся Стороны международ-
ным гуманитарным правом, применяемым в вооруженных конфликтах». А это означает 
следующее: не только Конвенция не сможет стать предметом толкования a contrario, 
согласно которому дозволено все, что не запрещено 

3

, но и Протоколом не затрагивают-

ся абсолютные запрещения применять это оружие, сформулированные в более ранних 
документах.

1 

Hays Parks, W., 

loc. cit

., p. 594.

2 

Ср.: Comm. interaméric. dr. h., aff . 11.137, 

Abella

, 18 nov. 1997, § 187.

3 

Rogers, A. P.U., «Mines, pièges et autres dispositifs similaires», 

RICR

, 1990, p. 569.

НОРМЫ ВЕДЕНИЯ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ

419

2.232.    

По нашему мнению, есть два способа разрешить это противоречие:

ст. 2 Конвенции 1980 г. может быть приравнена к lex generalis, а ст. 1, п. 1, Протокола III 

—

будет тогда lex specialis и получит преимущество над общими положениями Конвенции: 
lex specialis derogat generali. Характер lex specialis Протокола вытекает не только из осо-
бой природы его предмета, а является также следствием — в отношении интересующей 
нас проблемы — того факта, что в нем конкретно упоминаются огнеметы (ст. 1, п. 1, а) 
и все боеприпасы, «предназначенные для комбинированного воздействия проникнове-
нием, взрывом или осколками с добавочным зажигательным эффектом» (ст. 1, п. 1, б, ii). 
Отсюда можно сделать вывод, что для разрывных снарядов весом менее 400 граммов 
и огнеметов Протокол изменяет запрещения, содержащиеся соответственно в Санкт-
Петербургской декларации 

1

 и договорах 1919–1920 гг.;

ст. 2 Конвенции имеет целью сохранить достижения права вооруженных конфликтов: 

—

ясно, что запрещение применять тот или иной вид оружия из-за причиняемых им 
излишних страданий или неизбирательного характера его действия означает улучше-
ние защиты жертв и прогресс права. Но, как мы уже имели возможность констатиро-
вать, нормы права вооруженных конфликтов следует толковать, исходя, в первую оче-
редь, из защиты жертв, а уж затем — из военной эффективности (см. выше, п. 1.157), 
и в случае двусмысленности того или иного положения преимущество надо отдавать 
толкованию, благоприятному для жертвы, а не для военной необходимости. Отсюда мы 
делаем заключение, что Протокол III не может уменьшить защиту, предоставляемую 
комбатантам позитивным правом, и что, следовательно, Протокол III не затрагивает 
запрещение применять огнеметы и разрывные снаряды весом менее 400 граммов, сна-
ряженные зажигательным составом.

Мы отдаем предпочтение второму толкованию, поскольку оно более соответствует, 

если так можно выразиться, гуманитарному духу права вооруженных конфликтов, даже 
если оно и меньше отвечает букве Протокола III по сравнению с первым толкованием.

2.233.   

Исследование об обычном МГП, скорее, подтверждает (но не в кате-

горичной форме) приведенное выше заключение, поскольку в нем сказано, что 
применение зажигательного оружия «против людей» запрещено, за исключени-
ем случаев, когда невозможно применить «менее вредоносное оружие, чтобы 
вывести лицо из строя» (норма 85). Эта норма применяется в немеждународных 
вооруженных конфликтах и должна охватывать использование огнеметов, фос-
форных гранат и других подобных видов оружия, предназначенных, в первую 
очередь, для поражения людей, а не объектов.

2.234.   

В Протоколе III приводятся четыре ограничения применения зажига-

тельного оружия. Первое — простое повторение основополагающей нормы гааг-
ского права, которая запрещает нападения на гражданских лиц и гражданские 
объекты (см. выше, п. 2.8 и сл.). Тут вносится единственное уточнение: на граж-

1 

Ср.: Hays Parks, 

loc. cit

., pp. 597–598.

ОСНОВНЫЕ «СОДЕРЖАТЕЛЬНЫЕ» НОРМЫ

420

данских лиц и гражданские объекты нельзя нападать с применением зажигатель-
ного оружия (ст. 2, п. 1), что, в общем, не вызывает сомнения 

1

.

2.235.   

Второе ограничение является в действительности самой важной нор-

мой Протокола: запрещается «подвергать любой военный объект, расположенный 
в районе сосредоточения гражданского населения, нападению с применением 
доставляемого по воздуху зажигательного оружия» (ст. 2, п. 2). Это нововве-
дение, поскольку, как мы знаем, не запрещено нападать с воздуха на военные 
 объекты, расположенные в районе сосредоточения гражданского населения, даже 
если это нападение причинит ущерб гражданским лицам, при условии, что этот 
ущерб не будет «чрезмерным по отношению к конкретному и непосредственному 
военному преимуществу» (Дополнительный протокол I, ст. 51, п. 5, b, a contrario) 
(см. выше, п. 2.26).

Основанием запрещения, сформулированного в Протоколе III, служит тот 

факт, что точность бомбардировки с воздуха остается приблизительной, а ее 
побочный  эффект  для гражданских лиц может оказаться значительно более 
серьезным, чем при использовании обычных разрывных боеприпасов: пожары, 
возникающие в результате применения зажигательных бомб, способны легко 
распространиться и абсолютно неизбирательно привести к потерям человеческих 
жизней, ранениям и материальным разрушениям.

2.236.   

В то же время не следует питать иллюзий относительно правовой 

защиты, предоставляемой этой нормой: речь идет о весьма «ограниченном» 
ограничении применения зажигательного оружия. На самом деле, из ст. 1, п. 2, 
Протокола III следует, что выражение «сосредоточение гражданского населения» 
должно пониматься буквально: речь идет не о целом городе, ни даже о деревне, 
а исключительно о «жилых частях» города или деревни. Значит, определение это 
довольно узкое 

2

, хотя в него абсолютно логично включаются лагеря и колонны 

беженцев и группы кочевников (ст. 1, п. 2, in fine).

Однако даже с этими ограничениями Протокол был сочтен «слишком нечет-

ким и нереалистичным» таким государством, как Франция, которая отказалась 
его ратифицировать 

3

.

2.237.   

Третье ограничение выступает, скорее, как смягчение предыдущего: 

запрещается подвергать нападению с суши или с моря с применением зажига-
тельного оружия военные объекты, расположенные в районе сосредоточения 
гражданского населения, кроме тех случаев, когда:

«такой военный объект четко отделен от сосредоточения гражданского 

—

 населения» 

1 

Ср.: Fenrick, 

loc. cit

., p. 553.

2 

Ср.: Detter de Lupis, 

op. cit

., p. 190; éd. 2000, p. 225; Hays Parks, 

loc. cit

., p. 598.

3 

Charpentier, J. et Germain, E., «Pratique française du droit international Public», 

AFDI

, 1988, p. 900.

НОРМЫ ВЕДЕНИЯ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ

421

и 

«принимаются все возможные меры предосторожности для ограничения 

—

зажигательного воздействия на военный объект и избежания и в любом слу-
чае сведения к минимуму случайных жертв среди гражданского населения… 
и повреждения гражданских объектов» (ст. 2, п. 3).

Таким образом, данная норма исходит из предположения, что с суши или 

с моря легче обеспечить точное попадание, чем с воздуха…

2.238.   

Обязанность соблюдать «особую осторожность», чтобы не затронуть 

гражданское население или свести к минимуму ущерб, который может быть 
ему нанесен в результате применения этого оружия, носит обычный характер 
и применяется в немеждународных вооруженных конфликтах (Обычное МГП, 
норма 84).

2.239.   

Четвертое ограничение состоит в запрещении превращать «леса или 

другие виды растительного покрова» в объект нападения с применением зажи-
гательного оружия, за исключением случаев, когда такие природные элементы 
используются для укрытия комбатантов и других военных объектов (ст. 2, п. 4). 
Один из авторов назвал это ограничение «jungle exception» 

1

 — «исключение для 

джунглей». Это пример нормы не только ненужной, но и опасной для ценно-
стей, которая она вроде бы призвана защитить. Норма эта не нужна, так как она 
запрещает бесполезные разрушения, а запрещение это уже закреплено в Уставе 
Международного военного трибунала в Нюрнберге (ст. 6, b, in fine), опасна же она 
потому, что может быть воспринята как исключение из запрещения применять 
средства воздействия на природную среду в военных целях (см. выше, п. 2.203).

2.240.   

Факт превращения леса в объект нападения сам по себе является, есте-

ственно, посягательством на окружающую среду. Однако он не подпадает под 
действие запрещений, содержащихся в ст. 35, п. 3, и 55, п. 1, Дополнительного 
протокола I, если это нападение не причиняет 

одновременно

 обширного

, 

долго-

временного и серьезного ущерба, то есть ущерба, который затрагивал бы площадь 
в несколько сот квадратных километров по крайней мере в течение 10 лет и соз-
давал бы угрозу для здоровья населения (см. выше, п. 2.99).

Трудно представить себе сочетание всех этих критериев при лесном пожаре, 

но зато такой факт легче подвести под действие Конвенции 1976 г., поскольку 
достаточно, с одной стороны, чтобы причиненный ущерб затрагивал площадь 
в несколько сот квадратных километров, 

или

 длился несколько месяцев, 

или

 пред-

ставлял угрозу для человеческой жизни, и, с другой стороны, чтобы случившееся 
привело к изменению биологической или климатической экосистемы (см. выше, 
п. 2.203). При уничтожении леса легко реализуются подобные условия, так как 
в данном случае ущерб, причиненный непосредственно природной среде, сам 

1 

Detter de Lupis, 

op. cit

., p. 191.