ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 17380
Скачиваний: 11
НОРМЫ ВЕДЕНИЯ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ
427
2.249.
Протокол предусматривает мало категорических и безусловных обязан-
ностей.
Кроме того, сформулированные в нем рекомендации в плане профилакти-
ки, касающиеся увеличения надежности боеприпасов (ст. 9, п. 1, и Приложение,
ч. 3), приводят к своего рода гуманитарному парадоксу: либо боеприпасы сра-
батывают надежнее, что увеличивает число жертв во время боев, либо в том,
как они срабатывают, присутствует больший элемент случайности, и тогда
число жертв во время конфликта уменьшается, но увеличивается риск подрыва
после окончания военных действий… Трудно сказать, что предпочтительнее.
С чисто гуманитарной точки зрения, конечно, было бы лучше, чтобы эти бое-
припасы вообще никогда не взрывались, а уж если взрывались, то пусть бы раз-
брасывали конфетти и всякие сладости. Вот был бы сюрприз для неприятеля
и, глядишь, конфликт скорее закончился бы. Все это, конечно, мечты, а пока
надежность боеприпасов, в том числе кассетных, предполагает не то, что они
обязательно взорвутся (!), а то, что в случае несрабатывания они непременно
самоликвидируются.
2.250.
Бельгия приняла
запрет на производство кассетных боеприпасов,
обладание и торговлю ими (Закон от 3 января 1933 г. о производстве и ношении
оружия и боеприпасов и торговле ими, ст. 3–4 и 22 с поправками, внесенными
законом от 18 мая 2006 г.,
M.B.
, 26 juin 2006).
Если говорить о запрете этого оружия, то следует отметить и Конвенцию
по кассетным боеприпасам, которая была принята 30 мая 2008 г. в Дублине
на Дипломатической конференции, в работе которой участвовали 107 государств.
3 декабря 2008 г. в Осло Конвенция была открыта к подписанию.
Как и Конвенция по противопехотным минам 1997 г. (см. выше п. 2.223),
Конвенция по кассетным боеприпасам запрещает не только применение кассет-
ных боеприпасов, но и само обладание ими. Поэтому она относится как к МГП,
так и к разоружению — ведь государства-участники должны ликвидировать свои
запасы кассетных боеприпасов.
Особенностью этой Конвенции является то, что она предусматривает серьез-
ные обязательства по оказанию помощи государствам, подвергшимся бомбарди-
ровке с использованием кассетных боеприпасов, а также лицам, пострадавшим
от этого оружия
1
.
o)
Новые виды оружия
2.251.
Хотя право вооруженных конфликтов прямо не запрещает разработку
новых типов оружия, исследования в этом направлении явно противоречат выра-
1
Комментарий к этой Конвенции см.: D
AVID
, E., «La Convention sur les armes à sous-munitions»,
RGDIP
, 2009,
pp. 785–805.
ОСНОВНЫЕ «СОДЕРЖАТЕЛЬНЫЕ» НОРМЫ
428
женной государствами решимости способствовать разоружению
1
и содейство-
вать экономическому развитию стран третьего мира
2
.
Кроме того, когда государства создают или приобретают оружие нового типа,
они должны удостовериться, не будет ли его применение нарушением норм пра-
ва вооруженных конфликтов, содержащихся в тех договорах, под которыми они
поставили свои подписи (Санкт-Петербургская декларация, последний абзац;
Дополнительный протокол I, ст. 36).
Независимо от того, существуют ли какие-либо регламентирующие акты или
нет, нельзя использовать оружие нового типа, если оно причиняет комбатантам
бессмысленные страдания, обладает неизбирательным действием
3
либо в целом
нарушает «законы человечности» или «требования общественного сознания»,
изложенные в оговорке Мартенса (см. ниже, п. 3.1)
4
; другими словами — в том
случае, когда оно используется с нарушением основных норм права вооруженных
конфликтов. Международный суд напомнил, что международное гуманитарное
право «применяется к любому оружию прошлого, настоящего и будущего»
5
.
Между американскими специалистами и экспертами МККК возникла дискуссия
по вопросу о том, не могут ли отдельные разрывные снаряды диаметром 50 мм, предна-
значенные для пробивания корпусов некоторых транспортных средств и самолетов, рас-
сматриваться как противопехотное оружие ввиду их воздействия, аналогичного таковому
разрывных пуль, при попадании в человека. Американские эксперты признали, что в неко-
торых достаточно гипотетических ситуациях данные снаряды могут обладать подобным
действием, но оговорились, что в большинстве случаев при попадании в человека взрыва
не происходит. Вот их вывод:
«Оружие не может быть объявлено незаконным просто потому, что иногда оно причиняет
жестокие страдания и серьезные повреждения. Принятый критерий состоит в том, чтобы опреде-
лить, не приводит ли неизбежно использование оружия в соответствии со своим нормальным
и штатным применением к повреждениям и страданиям, явно несоразмерным его военной
эффективности»
6
.
Вопрос этот важен и перекликается с дискуссией о том, может ли ядерное оружие под-
падать под запрещение применения химического оружия ввиду наведенной им радиоак-
тивности. Напомним, что Международный суд ответил на этот вопрос отрицательно и что
это заключение заслуживает критики (см. выше, пп. 2.189/90). По нашему мнению, закон-
ность оружия не может зависеть исключительно от намерений своих создателей и тех, кто
им пользуется. От того, что кто-то не имеет намерения придать оружию незаконное воз-
действие, оружие не становится законным потому, что данный эффект проявляется редко.
1
Ср.: Traité sur la non-prolifération des armes nucléaires du 1
er
juillet 1968, art. 6; Doc. fi nal de la 10
e
session
extraordinaire de l’AGNU, 30 juin 1978, S-10/2, §§ 8, 17, 19, 38, 45, 46 …; etc.
2
Charte des NU, art. 55; Charte des droits et devoirs économiques des Etats, A/Rés. 3281 (XXIX), 14 déc. 1974; etc.
3
«Rapport du CICR pour la Conférence d’examen de la Convention de 1980 des Nations Unies»,
RICR
, 1994, p. 171.
4
Menace ou emploi de l’arme nucléaire
, CIJ, avis du 8 juillet 1996,
Rec
., 1996, p. 257, § 78.
5
Ibid
., p. 259, § 86.
6
Parks, W. H., Department of Defence Legal Review of cal. .50 Multipurpose Projectile, 17 Jan. 2000,
YIHL
, 2000,
pp. 643–644.
НОРМЫ ВЕДЕНИЯ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ
429
Если бы этот критерий был принят, это означало бы, что законность любого поведения
поставлена в зависимость от количества совершенных нарушений международного права
и от намерений соответствующего лица! Однако, с одной стороны, незаконный характер
деяния не зависит от частоты его совершения, с другой стороны, право ответственности —
за несколькими редкими исключениями — исключает намерение как элемент состава
незаконного деяния (см. ниже, п. 4.5). Это показывает всю порочность рассуждения амери-
канских экспертов. Когда разрабатывается новое оружие, его необходимо сконструировать
таким образом, чтобы оно не производило действия, запрещенного правом.
p)
Гражданский транспорт
2.252.
Террористические акты 11 сентября 2001 г. (см. выше, п. 1.58) показали,
что гражданские транспортные средства, такие как авиалайнеры, могут стать
грозным оружием. Несомненно, использование таких средств подпадает под
действие многих классических запретов права вооруженных конфликтов, в том
числе тех, которые запрещают превращать в объект нападения гражданских лиц
(см. выше, п. 2.8 и сл.) и гражданские самолеты (см. выше, п. 2.21). Эти акты,
взволновавшие общественность, побудили ИКАО торжественно заявить:
«…подобные факты использования гражданских самолетов в качестве орудия уничтожения
противоречат букве и духе Конвенции о международной гражданской авиации, особенно преам-
буле и ст. 4 и 44, и что такие деяния и другие террористические акты, связанные с использованием
материальной части гражданской авиации, являются грубыми нарушениями международного
права»
1
.
*
* *
ЛИТЕРАТУРНАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ
Газы, зазубренные штыки и огнеметы
Такие виды оружия применялись в 1914–1918 гг. Эрих Мария Ремарк рас-
сказывает об этом в романе «На Западном фронте без перемен» (Москва, изда-
тельство «Lexica». С. 43–46, 64–65, 80–81, 164–165).
«Через минуту следует второй удар, и над макушками леса поднимается целый кусок
лесной почвы, а с ним и три-четыре дерева, которые тоже одно мгновение висят в воздухе
и разлетаются в щепки. Шипя, как клапаны парового котла, за ними уже летят следующие
снаряды, — это шквальный огонь.
1
Rés. A33-1, 5 Oct. 2001, Declaration on misuse of civil aircraft as weapons of destruction and other terrorist
act involving civil aviation, § 2,
ILM
, 2002, p. 501.
ОСНОВНЫЕ «СОДЕРЖАТЕЛЬНЫЕ» НОРМЫ
430
Кто-то кричит:
— В укрытие! В укрытие!
Луг — плоский, как доска, а лес — слишком далеко, и там все равно опасно; единствен-
ное укрытие — это кладбище и его могилы. Спотыкаясь в темноте, мы бежим туда, в одно
мгновение каждый прилипает к одному из холмиков, как метко припечатанный плевок.
(…)
Открываю глаза. Мои пальцы вцепились в какой-то рукав, в чью-то руку. Раненый?
Я кричу ему. Ответа нет. Это мертвый. Моя рука тянется дальше, натыкается на щепки,
и тогда я вспоминаю, что мы на кладбище.
Но огонь сильнее, чем все другое. Он выключает сознание, я забиваюсь еще глубже под
гроб, — он защитит меня, даже если в нем лежит сама смерть.
Передо мной зияет воронка. Я пожираю ее глазами, мне нужно добраться до нее одним
прыжком. Вдруг кто-то бьет меня по лицу, чья-то рука цепляется за мое плечо. Уж не мерт-
вец ли воскрес? Рука трясет меня, я поворачиваю голову и при свете короткой, длящейся
всего лишь секунду вспышки с недоумением вглядываюсь в лицо Катчинского; он широко
раскрыл рот и что-то кричит; я ничего не слышу; он трясет меня, приближает свое лицо
ко мне; наконец грохот на мгновение ослабевает и до меня доходит его голос:
— Газ, га-а-а-з, передай дальше!
Я рывком достаю коробку противогаза. Неподалеку от меня кто-то лежит. У меня сей-
час только одна мысль — этот человек должен знать!
— Га-аз, га-аз!
Я кричу, подкатываюсь к нему, бью его коробкой, он ничего не замечает. Еще удар,
еще удар. Он только пригибается — это один из новобранцев. В отчаянии я ищу глазами
Ката — он уже надел маску. Тогда я вытаскиваю свою, каска слетает у меня с головы, резина
обтягивает мое лицо. Я наконец добрался до новобранца, его противогаз как раз у меня
под рукой, я вытаскиваю маску, натягиваю ему на голову, он тоже хватается за нее, я отпу-
скаю его, бросок, и я уже лежу в воронке.
Глухие хлопки химических снарядов смешиваются с грохотом разрывов. Между раз-
рывами слышно гудение набатного колокола; гонги и металлические трещотки возвещают
далеко вокруг: «Газ, газ, газ!»
За моей спиной что-то шлепается на дно воронки. Раз, другой. Я протираю запотевшие
от дыхания очки противогаза. Это Кат, Кропп и еще кто-то. Мы лежим вчетвером в тягост-
ном, напряженном ожидании и стараемся дышать как можно реже.
В эти первые минуты решается вопрос жизни и смерти: герметична ли маска? Я помню
страшные картины в лазарете: отравленные газом, которые еще несколько долгих дней
умирают от удушья и рвоты, по кусочкам отхаркивая перегоревшие легкие.
Я дышу осторожно, прижав губы к клапану. Сейчас облако газа расползается по земле,
проникая во все углубления. Как огромная мягкая медуза, заползает оно в нашу ворон-
ку, лениво заполняя ее своим студенистым телом. Я толкаю Ката: нам лучше выбраться
наверх, чем лежать здесь, где больше всего скапливается газ. Но мы не успеваем сделать
это: на нас снова обрушивается огненный шквал. На этот раз грохочут, кажется, уже
не снаряды, — это бушует сама земля.
НОРМЫ ВЕДЕНИЯ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ
431
(…)
Моя голова в противогазе звенит и гудит, она, кажется, вот-вот лопнет. Легкие работа-
ют с большой нагрузкой: им приходится вдыхать все тот же горячий, уже не раз побывав-
ший в них воздух, вены на висках вздуваются. Еще немного, и я, наверно, задохнусь.
В воронку просачивается серый свет. По кладбищу гуляет ветер. Я перекатываюсь
через край воронки. В мутно-грязных сумерках рассвета передо мной лежит чья-то отор-
ванная нога, сапог на ней совершенно цел, сейчас я вижу это вполне отчетливо. Но вот
в нескольких метрах подальше кто-то поднимается с земли; я протираю стекла, от вол-
нения они сразу же запотевают, я с напряжением вглядываюсь в его лицо, — так и есть,
на нем уже нет противогаза.
Еще несколько секунд я выжидаю: он не падает, он что-то ищет глазами и делает
несколько шагов, — ветер разогнал газ, воздух чист. Тогда и я тоже с хрипом срываю
маску с себя маску и падаю. Воздух хлынул мне в грудь, как холодная вода, глаза вылезают
из орбит, какая-то темная волна захлестывает меня и гасит сознание.
Разрывов больше не слышно. Я оборачиваюсь к воронке и делаю знак остальным. Они
вылезают и сдергивают маски. Мы подхватываем раненого, один из нас поддерживает его
руку в лубке. Затем мы поспешно уходим.
(…)
(с. 80 и следующие).
Хотя подкрепление нам совершенно необходимо, от новобранцев толку мало; наобо-
рот, с их приходом у нас скорее даже прибавилось работы. Попав в эту зону боев, они
чувствуют себя беспомощными и гибнут, как мухи. В современной позиционной войне
бой требует знаний и опыта, солдат должен разбираться в местности, его ухо должно четко
распознавать звуки, издаваемые снарядами в полете и при разрыве, он должен уметь зара-
нее определять место, где снаряд упадет, знать, на какое расстояние разлетаются осколки
и как от них укрыться.
(…)
На одного убитого бывалого солдата приходится пять-десять погибших новобранцев.
Многих уносит внезапная химическая атака. Они даже не успевают сообразить, что
их ожидает. Один из блиндажей полон трупов с посиневшими лицами и черными губами.
В одной из воронок новобранцы слишком рано сняли противогазы; они не знали, что
у земли газ держится особенно долго; увидев наверху людей без противогазов, они тоже
сняли свои маски и успели глотнуть достаточно газа, чтобы сжечь себе легкие. Сейчас их
состояние безнадежно они умирают медленной, мучительной смертью от кровохарканья
и приступов удушья.
(с. 64–65).
Весь день мы соревнуемся в стрельбе по крысам и слоняемся как неприкаянные. Нам
пополняют запасы патронов и ручных гранат. Штыки мы осматриваем сами. Дело в том,
что у некоторых штыков есть зубья, как у пилы. Если кто-нибудь из наших попадется
на той стороне с такой штуковиной, ему не миновать расправы. На соседнем участке
были обнаружены трупы наших солдат, которых не досчитались после боя; им отрезали
этой пилой уши и выкололи глаза. Затем им набили опилками рот и нос, так что они
задохнулись.