ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 17306
Скачиваний: 11
ОСНОВНЫЕ «СОДЕРЖАТЕЛЬНЫЕ» НОРМЫ
432
У некоторых новобранцев есть еще штыки этого образца; эти штыки мы у них отбира-
ем и достаем для них другие.
Впрочем, штык во многом утратил свое значение. Теперь пошла новая мода ходить
в атаку: некоторые берут с собой только ручные гранаты и лопату. Отточенная лопата —
более легкое и универсальное оружие, ею можно не только тыкать снизу, под подбородок,
ею прежде всего можно рубить наотмашь. Удар получается более увесистый, особенно если
нанести его сбоку, под углом, между плечом и шеей; тогда легко можно рассечь человека
до самой груди. Когда колешь штыком, он часто застревает; чтобы его вытащить, нужно
с силой упереться ногой в живот противника, а тем временем тебя самого могут угостить
штыком. К тому же он иногда еще и обламывается.
Во время одной из таких атак погибает командир нашей роты Бертинк. Это был настоя-
щий фронтовик, один из тех офицеров, которые при всякой передряге всегда впереди.
Он пробыл у нас два года и ни разу не был ранен; ясно, что в конце концов с ним что-то
должно было случиться.
Мы сидим в воронке, нас окружили. Вместе с пороховым дымом к нам доносится
какая-то вонь — не то нефть, не то керосин. Мы обнаруживаем двух солдат с огнеметом.
У одного за спиной бак, другой держит в руках шланг, из которого вырывается пламя. Если
они приблизятся настолько, что струя огня достанет нас, нам будет крышка — отступать
нам сейчас некуда.
Мы начинаем вести по ним огонь. Но они подбираются ближе, и дело принимает
скверный оборот. Бертинк лежит с нами в воронке. Заметив, что мы никак не можем в них
попасть, — а промах мы даем потому, что огонь очень сильный и нам нельзя высунуть-
ся, — он берет винтовку, вылезает из воронки и начинает целиться с локтя. Он стреляет,
и в то же мгновение мы слышим щелчок упавшей возле него пули. Она его задела. Но он
лежит на том же месте и продолжает целиться; на время он опускает винтовку, потом при-
кладывается снова; наконец слышится треск выстрела. Бертинк роняет винтовку, говорит:
«Хорошо» — и сползает обратно в воронку. Шедший сзади огнеметчик ранен, он падает,
шланг выскальзывает из рук второго солдата, пламя брызжет во все стороны, и на нем
загорается одежда.
У Бертинка прострелена грудь. Через некоторое время осколок отрывает ему подбо-
родок. У этого же осколка хватает силы вспороть Лееру бедро. Леер стонет и выжимается
на локтях; он быстро истекает кровью, и никто не может ему помочь. Через несколько
минут он бессильно оседает на землю, как бурдюк, из которого вытекла вода. Что ему
теперь пользы в том, что в школе он был таким хорошим математиком…»
Действие ядерного оружия: бомбардировка Хиросимы
Месяц спустя после бомбардировки Хиросимы (6 августа 1945 г.) делегат
МККК д-р Марсель Жюно присоединился к следственной комиссии вооружен-
ных сил США, посланной для разбирательства на месте. То, что д-р Жюно уви-
дел в Хиросиме, описано в его книге «Воин без оружия» (Москва, МККК, 1996.
С. 299 и следующие).
НОРМЫ ВЕДЕНИЯ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ
433
«В маленькой гостинице, в которой мы остановились, возле наполненного чуть ли
не кипящей водой бассейна, собрались почти все члены комиссии: ее председатель гене-
рал Фаррел, физик по образованию, трое армейских офицеров — полковник Уоррен,
капитан Флик и капитан Ноллен, а также полковник медицинской службы Отерсон. Все
они стремились соблюдать японские обычаи: были одеты в кимоно и ходили босиком
по мягким циновкам из плетеной соломы. К нам присоединились двое японских ученых:
д-р Мотохаси и один из ведущих хирургов токийского Императорского университета про-
фессор Цудзуки.
Профессор Цудзуки — эмоциональный человек с умным, проницательным взглядом —
достаточно свободно объясняется по-английски: он говорил отрывистыми фразами,
сопровождая их резкими жестами:
— Хиросима… Это ужасно… Я давно предвидел… Еще 22 года назад…
Его слова относились не к проводившимся в его стране опытам по расщеплению атом-
ного ядра — японские ученые добились значительных успехов в этой области: в Токио был
даже построен циклотрон, — а к его собственному необычному эксперименту, который
в свое время прошел практически незамеченным.
— В 1923 г. я был молодым врачом и только начинал работать в Императорском уни-
верситете, — рассказывает профессор. — Мы только что закупили в Соединенных Штатах
первые трубки Кулиджа для лечения рака. Однажды вечером, когда все мои коллеги ушли
из лаборатории, мне на ум пришла довольно странная идея: я взял подопытного кролика
и подверг все его тело рентгеновскому облучению — было интересно посмотреть, каково
будет воздействие этих недавно открытых лучей на живое существо. Я включил трубку
в девять вечера. Каждые полчаса я приходил смотреть, как ведет себя кролик: ни в поло-
вине десятого, ни в десять часов он не проявлял никаких признаков беспокойства. В один-
надцать вечера его реакции были по-прежнему совершенно нормальные. В полночь, так
и не дождавшись каких-либо результатов, я выключил трубку. Я взял кролика, положил
его на ковер в своем кабинете и закурил… Вдруг кролик забился в конвульсиях и, сделав
два-три отчаянных прыжка, умер у меня на глазах.
Изумленный, я тщетно пытался понять, в чем кроется причина столь внезапной смер-
ти. Разочарованный и в то же время заинтригованный результатами своего эксперимента,
я положил мертвого кролика в холодильник, чтобы наутро продолжить исследование.
На следующий день я услышал в свой адрес насмешливые упреки директора клиники:
«В некоторых странах, Цудзуки, за столь жестокое обращение с животными вы угодили бы
под суд». Я не стал возражать.
Через несколько дней, проводя вскрытие кролика, я к своему великому изумлению
обнаружил на всех его внутренних органах — почках, сердце, легких и так далее — следы
кровотечения и кровоподтеки. Повторив опыт с еще двумя десятками кроликов, я конста-
тировал такие же страшные результаты.
Д-р Цудзуки достал из своего портфеля вырезку из журнала: это был доклад о резуль-
татах его исследований, с которым профессор выступил в 1926 г. в Детройте на XXVII кон-
грессе Американского общества радиологов. Эксперименты Цудзуки очень заинтересова-
ли д-ра Дж. Э. Пфалера из Филадельфии, и вскоре доклад был опубликован в Нью-Йорке
в одном из ведущих медицинских журналов под заголовком «Экспериментальные исследо-
вания воздействия жесткого рентгеновского излучения на биологические процессы».
ОСНОВНЫЕ «СОДЕРЖАТЕЛЬНЫЕ» НОРМЫ
434
— Завтра вы сможете увидеть результаты очередной стадии эксперимента, — с горь-
кой иронией произнес профессор Цудзуки. — 100 тысяч раненых… 80 тысяч погибших…
Результаты воздействия радиации при взрыве атомной бомбы почти идентичны тем, что
мне приходилось наблюдать в ходе моих опытов. Только вот размах нового эксперимента
больше, намного больше..
Ранним утром 9 сентября наша комиссия покинула Миядзиму. От гостиницы до гавани
мы шли пешком. Мягкие лучи восходящего солнца освещали портал буддийского храма,
колонны которого омывали волны прибоя. И снова маленький пароходик понес нас через
пролив, отделявший Миядзиму от основного острова.
Там нас уже ждала машина — вышло так, что, занимая место в ней, я оказался между
двумя японскими переводчиками: уроженкой Канады мисс Ито и одним журналистом,
прожившим 20 лет в Соединенных Штатах. По дороге они подробно рассказали мне о том,
что представляла собой Хиросима в недавнем прошлом, какие сферы деятельности были
развиты здесь, о географическом положении города. Эти сведения помогли мне предста-
вить весь контраст между тем, чем был этот цветущий город еще вчера, до уничтожившей
его ослепительной вспышки, и той удручающей картиной, которая должна была вскоре
открыться моему взору.
— В переводе с японского «Хиросима» означает «просторный остров», — рассказывала
миниатюрная мисс Ито, казавшаяся еще более хрупкой в своем голубом кимоно.
— Город расположен в дельте реки Ота, стекающей с гор Камури. Хиросима была
седьмым по значению городом Японии. Семь рукавов Оты — семь рек, устремляющих
свои мутные воды к Внутреннему морю — образуют почти равносторонний треугольник,
на территории которого разместились городская гавань, фабрики, военный порт, мас-
лоочистительные заводы и склады. Население Хиросимы составляло 220 тысяч жителей,
к которым следует прибавить 150 тысяч солдат местного гарнизона.
Японский журналист рассказал мне, как выглядели наиболее крупные административ-
ные здания Хиросимы. Построенные из монолитного бетона, они словно скалы возвыша-
лись над морем низеньких японских домишек, протянувшихся более чем на 10 километров
от берега моря до склонов покрытых лесом холмов, которые, кстати сказать, уже виднелись
на горизонте.
— Город практически не пострадал от бомбежек, — рассказывал журналист. —
За годы войны на него совершено всего два воздушных налета: 19 марта 1945 г. Хиросиму
бомбили несколько самолетов военно-морского флота США, а 30 апреля — «летающая
крепость»…
6 августа этого года в небе над Хиросимой не было ни облачка; дул слабый южный
ветерок. Видимость была отличная — 15–20 километров.
В 7.09 утра на улицах Хиросимы загудели сирены — знак воздушной тревоги. Вскоре
в небе над городом появились четыре американских самолета «В-29». Два из них, пролетев
над северной частью Хиросимы, развернулись и ушли к югу, в сторону моря Сехо, два дру-
гих — покружив в районе Чукай, на полной скорости улетели также на юг, по направлению
к морю Бинго.
В 7.31 прозвучал отбой. Успокоенные жители стали выходить из бомбоубежищ, чтобы
отправиться на работу. Город вновь зажил нормальной жизнью.
НОРМЫ ВЕДЕНИЯ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ
435
И вдруг в небе появилось ослепительное бело-розовое сияние, сопровождавшееся
какой-то необычной вибрацией. Через мгновение на город обрушилась волна раскаленно-
го воздуха и шквал ветра, сметавшего все на своем пути.
За несколько секунд эта волна раскаленного воздуха накрыла тысячи людей — всех, кто
находился в тот момент на улицах и в садах в центре города. Одни умерли сразу; другие
падали на землю, корчились в судорогах и громко стонали от страшных ожогов.
Адский ураган сметал все на своем пути — изгороди, дома, фабрики, склады, обломки
которых закружились в огромном буром смерче. Трамваи, словно пушинки, были отбро-
шены на несколько метров в сторону: как игрушки, слетели с рельсов железнодорожные
составы. Домашние животные — собаки, лошади, быки — разделили страшную участь
своих хозяев. Все живое застыло в невыразимом страдании. Растения тоже не избежали
уничтожения: деревья вспыхнули, как спички; рисовые плантации в миг лишились своей
нежной зелени: трава, будто сухая солома, сгорела на корню.
Если в эпицентре взрыва вообще ничего не осталось, то за его пределами городские
здания превратились в бесформенные груды балок, досок и искореженных кусков метал-
ла. В радиусе четырех-пяти километров от эпицентра непрочные постройки рассыпались,
словно карточные домики. Люди, находившиеся в момент взрыва в своих жилищах, либо
погибли под развалинами, либо получили тяжелые увечья. Те, кому удалось каким-то обра-
зом выбраться невредимыми из-под обломков, оказались со всех сторон окружены огнем.
Но и те, кто спасся от пламени, ненадолго пережили сгоревших заживо земляков — в тече-
ние 20–30 дней большинство из них скончались от последствий радиоактивного облучения.
Избежали полного разрушения лишь немногочисленные постройки из камня и желе-
зобетона, вернее, их стены: все, что находилось внутри, было уничтожено огнем и воз-
душной волной.
Минут через тридцать после взрыва с неба, такого же чистого и безоблачного, как
раньше, пролился мелкий дождь, продолжавшийся пять минут: потоки горячего воздуха
резко устремились вверх и образовали конденсат, который и выпал в виде осадков. Вслед
за этим подул сильный ветер, и пожар охватил японские дома, построенные в основном
из дерева и соломы.
К вечеру пожар стал стихать и наконец совсем прекратился — больше гореть было
нечему. Хиросима исчезла с лица земли…
Японец прервал рассказ и, пытаясь сдержать свои чувства, произнес единственное слово:
— Смотрите…
Мы находились в шести километрах от моста Аиои — того места, над которым разо-
рвалась бомба. Но здесь не было ни одного дома с неповрежденной крышей — черепица
сорвана, росшая по обочинам трава приобрела желтовато-бурый оттенок.
В пяти километрах от эпицентра были разрушены здания, крыши сорваны, а от обва-
лившихся стен и перегородок остались лишь остовы. Но все-таки эта печальная картина
мало чем отличалась от той, которую приходилось наблюдать после взрывов обычных
фугасных бомб.
В четырех километрах от центра города все здания были сожжены. Сохранились лишь
остатки фундаментов и горы искореженного железа. Эта местность имела такой же вид,
как города Токио, Осака, Кобе, уничтоженные зажигательными бомбами.
ОСНОВНЫЕ «СОДЕРЖАТЕЛЬНЫЕ» НОРМЫ
436
В двух километрах от эпицентра взрыва не осталось вообще ничего — было уни-
чтожено все. Перед нами простиралась каменистая равнина, усеянная каким-то мусором
и искореженными металлическими балками. Взрывная волна и нестерпимый жар срав-
няли с землей все, оставив лишь несколько каменных стен и две или три круглые печные
трубы, каким-то чудом удержавшиеся на своих фундаментах.
Оставив машину, мы медленно пошли вперед по руинам мертвого города. Над огром-
ным безжизненным пространством стояла гробовая тишина: в развалинах домов не было
ни одного оставшегося в живых человека — лишь где-то вдали отряд японских солдат
расчищал завалы. Я заметил, что между камней кое-где стала пробиваться свежая трава,
но ни одной птицы в небе над Хиросимой так и не увидел…
Профессор Цудзуки шел впереди нашей группы и говорил громко, чтобы все его слы-
шали. Профессор сильно волновался, и речь его звучала отрывисто.
— Нам нужно осознать, что здесь произошло… Попытаться понять…
Профессор показал рукой на остатки стены, которые на протяжении 15–20 метров едва
возвышались над землей.
— Посмотрите, джентльмены… Здесь была больница… Двести коек… Восемь вра-
чей… Двадцать медсестер… Все погибли… Все до единого! Впрочем, какое это имеет
значение?! Атомная бомба!
Иногда доносились лишь обрывки его фраз:
— Смотрите, смотрите на все это! Тут есть о чем рассказать… Пойдемте дальше…
Вот полуразрушенное здание банка. Через два дня после взрыва сюда приехали служа-
щие из другого города. Они провели ночь в комнате, где на металлическом карнизе висели
шелковые шторы… Все они заболели тяжелой формой анемии…
Пока американские физики делали какие-то заметки, проверяли показания счетчиков,
желая убедиться в том, что радиационный фон понизился, Цудзуки повел входивших
в комиссию врачей в больницы. Нам предстояло увидеть самое страшное.
Эти больницы были устроены на окраинах города в немногочисленных домах, избе-
жавших полного разрушения и считавшихся уцелевшими, несмотря на отсутствие крыш.
Нескольких сохранившихся стен было достаточно для того, чтобы превратить такой дом
в приют для десятков и сотен раненых — без коек, без воды, лекарств, а зачастую вообще
без какого бы то ни было присмотра.
Первый лазарет, который мы посетили, располагался в полуразрушенном школьном
здании. На полу 80 больных, ничем не защищенных от дождя и ночного холода. Тысячи
мух облепили их открытые раны. На этажерке в углу стояло несколько пузырьков с лекар-
ствами да еще самодельные бинты из грубой ткани — этим и ограничивались средства,
находившиеся в распоряжении пяти или шести медсестер и приблизительно 20 девочек
от 12 до 15 лет, помогавших им.
Как незадолго до этого над руинами, профессор склонился над окровавленными тела-
ми. Он указал на женщину, находившуюся в почти бессознательном состоянии, с лицом,
обезображенным ожогами:
— Заражение крови… Белые тельца почти полностью исчезли… Гамма-излучение…
Медицина не в силах помочь… Сегодня вечером, в крайнем случае, завтра утром этой
женщины не станет… Атомная бомба!