ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 22.10.2020
Просмотров: 8121
Скачиваний: 83
206
Такт и манера участника спора определяются его текстом и кон-
текстом. Текст и контекст заставляют эристика соизмерять свои силы с
силами противной стороны. Учитывая такт и манеру спорщиков, С. По-
варнин описывает следующие модели спора: «Одни споры ведутся «по-
джентельменски», по-рыцарски; другие – по принципу: «на войне как на
войне». Третьи – прямо «по-хамски». Между этими типами манеры спо-
рить расположено множество посредствующих или смешанных «степе-
ней ее». Джентльменский спор – самая высокая форма этой лестницы
форм спора. В таком споре никаких непозволительных уловок не допус-
кается. Спорщик относится к противнику и его мнению с уважением, ни-
когда не опускаясь до высмеивания, пренебрежительного тона, «лично-
стей», насмешек, грубостей или неуместных острот. Он не только не пы-
тается исказить доводы противника или придать им более слабую форму,
но, наоборот, старается оценить их во всей своей силе, отдать должное
той доле истины, которая в них может заключаться, «быть справедли-
вым» к ним и беспристрастным. Иногда даже он сам от себя углубляет
доводы противника, если противник упустил в них какую-нибудь важ-
ную, выгодную для него сторону. В высших формах спора – в споре для
исследования истины и некоторых случаях спора для убеждения – эта
манера спорить чрезвычайно способствует достижению задачи спора.
Для нее требуются ум, такт и душевное равновесие. Но во многих «бое-
вых» спорах, спорах с софистами, которые не стесняются в приемах и
т.д., эта манера спорить не всегда приложима. Как не всегда приложимо
«рыцарство» на войне: иной раз приходится жертвовать им для самоза-
щиты, для высших интересов, если противник, пользуясь нашим «рыцар-
ством», сам не стесняется ни в каких приемах. Тут поневоле приходится
примеряться к требованиям практики. Позволительна и меткая, убийст-
венная острота, и разные уловки, чтобы избежать уловок противника и
т.д. Раз война, так война. Но и тут есть черта, за которую в споре чест-
ный человек никогда не перейдет. – За этой чертой начинаются уже
«хамские» приемы спора.
«Хамский спор», как отмечал С. Поварнин, отличается открытым
неуважением или пренебрежением к мнениям противника. Если спорщик
допускает грубые уловки, вроде «срывания спора» или «палочных» до-
водов, если он допускает пренебрежительный и презрительный тон, хо-
хот, глумление над доводами противника; если он унижается до грубых
«личностей», грубых слов, близких к брани, насмешливо переглядывает-
ся со слушателями, подмигивает им и т.д., и т.п., то все это особенности
той манеры спорить, которую нельзя не назвать «хамской». И чем боль-
ше проявляется при этом апломба и наглости, тем элемент «хамства» яр-
че и отвратительней. Спорить с противником, который придерживается
этой манеры спора, без необходимости не следует: запачкаешься.
Из других подобных видов «манеры спорить» С. Поварнин выде-
лял «чичиковскую» манеру, при которой получается только видимость
207
спора; по крайней мере, серьезный спор – невозможен. Чичиков, как из-
вестно, «если и спорил, то как-то чрезвычайно искусно, так что все виде-
ли, что он спорил, а между тем приятно спорил». «Чтобы еще более со-
гласить своих противников, он всякий раз подносил им всем серебряную
табакерку, на дне которой лежали две фиалки, положенные туда для за-
паха». Эти споры «с фиалками» – на «любителя». Они к месту разве в
гостиных, где серьезный спор внушает ужас.
13.6. Общие тактические приемы эриста.
Стратегия спора пре-
допределяет и выбор применяемых средств. Мастерство эристика связа-
но с умением найти и применить соответствующее средство. Арсенал та-
ких средств достаточно богат. В нем есть общие и частные приемы. Об-
щие приемы распространяются на все виды спора. С них и начнем.
Во-первых, в споре рекомендуется не обороняться, а наступать. Да
и оборону лучше вести с помощью наступления. Так, вместо того, чтобы
отвечать на возражения оппонента, надо обернуть дело так, чтобы он
стал отвечать на выдвигаемые против него возражения, чтобы он сам
стал защищаться. Надо стараться предвосхитить доводы оппонента; не
дожидаясь, пока оппонент предъявит свои доводы, выдвинуть их и под-
вергнуть критике. Одним словом, активность эристика измеряется его
умением задавать вопросы и заставлять на них отвечать противную сто-
рону.
Во-вторых, не следует забывать как тяжело «бремя доказывания»,
поэтому искусный диспутант стремится возложить это бремя на против-
ника. Например, подчеркивая очевидность своего тезиса, обращает вни-
мание на оригинальность тезиса оппонента и тому приходится доказы-
вать правомерность такого оригинальничания.
В-третьих, рекомендуется не разбрасываться, а сконцентрировать
действия на чем-то определенном: на тезисе, аргументах или демонстра-
ции и лучше на наиболее слабом в нем пункте.
В-четвертых, следует пытаться опровергнуть противника его же
собственным оружием. Например, показать, что из предложенных про-
тивником доводов следует с необходимостью защищаемый нами тезис, а
может быть и положение, которое противоречит тезису противника.
В-пятых, результативен такой прием, как эффект внезапности. На-
пример, полезно придержать неожиданные и важные сведения или
«убийственный довод» и предъявить их после произведенной разведки.
Также можно не торопиться с категоричным определением своей пози-
ции. Это особенно важно, когда предмет спора еще не является в доста-
точной мере проясненным. Иначе в переменчивых обстоятельствах спора
трудно будет уточнить свою позицию и тем более от чего-то отказаться.
Есть и убедительные психологические основания для такой тактики. Их
достаточно точно выражает Р. Фишер, когда замечает, что «чем опреде-
леннее занимаемая вами позиция, и чем упорнее вы ее защищаете, тем
больше сами ей подчиняетесь. Чем больше стараний вы прилагаете, что-
208
бы убедить противную сторону в непоколебимости ваших исходных по-
зиций, тем труднее их впоследствии изменить. Ваше «я» отождествляет-
ся с вашей позицией. У вас появляется еще одна задача «сохранить ли-
цо», т.е. согласовывать будущее действие с заявленной ранее позицией.
В результате резко снижается вероятность разумного соглашения, при-
миряющего исконные интересы сторон».
В-шестых, следует знать, что часто используется такой прием, как
«слово
в конце спора». В этом случае выступающий знает доводы всех
сторон, а также способы демонстрации, к которым они прибегали, – тем
самым у него больше возможностей для критики, но в то же время, «под-
ведя черту», лишает других гласного ответа на критику. В восприятии
аудитории резюмирующий диспутант всегда оказывается победителем
спора. Надо осознавать, что основательное резюме требует надлежащей
логической культуры и компетенции в предмете спора. А если резюми-
рующий таковых качеств не проявит, то его «слово в конце спора» ста-
нет, наоборот, поражением.
Легко убедиться, что названные приемы взаимно дополняют друг
друга, могут быть использованы в комплексе, либо конкретизированы в
процессе применения частными приемами. Среди частных приемов вы-
деляются уловки. «Уловкой в споре, – подчеркивал С. Поварнин, – назы-
вается такой прием, с помощью которого хотят облегчить спор для себя
или затруднить спор для противника». Таких приемов существует мно-
жество. Удовлетворительной классификации уловок пока не существует.
Еще Артур Шопенгауэр отмечал в «Эристике»: «Мне неизвестна ни одна
попытка в этом направлении, хотя я и искал ее, где только мог; это пока
– еще необработанное поле». Шопенгауэр объясняет свой способ выде-
ления уловок: «Чтобы достичь этой цели, нужно было бы почерпнуть из
опыта, наблюсти, как при часто случающихся в общежитии спорах при-
меняется тою или другою стороною известная уловка; затем свести по-
вторяющиеся под различными формами уловки к их общему типу и та-
ким образом установить известные общие стратагемы,
которые тогда
оказались бы полезными как для нашего личного употребления, так и
для отражения их при употреблении их другими». Но все же в познава-
тельных целях это множество уловок можно как-то упорядочить. Так,
Поварнин делит все уловки на
позволительные и непозволительные. В
качестве основания избирает соблюдение этических и логических правил
спора. Непозволительные уловки – это приемы, которые некорректны в
этическом и логическом отношениях. Знать наиболее распространенные
из них и уметь принимать меры защиты необходимо при движении к ис-
тине.
13.7. Позволительные и непозволительные уловки в споре.
По-
зволительные уловки не противоречат логическим нормам и даже в ка-
кой-то мере оправдываются «логическим тактом». К таким уловкам Сер-
гей Поварнин относит условное принятие довода противной стороны,
209
объявление довода произвольным, оттягивание возражения, использова-
ние смущения, горячности противника, предложение доводов в разброс,
подставление противоречащей мысли и т.п.
Здравый смысл требует осторожности в принятии доводов против-
ной стороны. «Если довод кажется очень убедительным и мы не можем
найти против него возражений, но осторожность все-таки требует отло-
жить согласие с ним и прежде поразмыслить о нем получше, то, – обоб-
щает Поварнин, – мы обычно прибегаем к трем способам, чтобы выйти
из затруднения». Самый прямой и честный способ – условное принятие
довода. «Принимаю ваш довод условно. Допустим пока, что он истинен.
Как из него следует ваш тезис?». Или «Какие еще доводы вы хотите при-
вести?» и т.п. При таком условном
доводе и тезис может быть доказан
только условно: если истинен этот довод, то истинен и тезис. Другой
прием: объявление довода произвольным. Мы требуем доказательств его
от противника, несмотря на то, что довод и кажется нам достоверным.
Наконец, очень часто пускается в ход прием, вроде обычного «оттягива-
ния
ответа» на довод в надежде, что придет в голову возражение против
него или же мы окончательно уверимся в его истинности. Поварнин об-
ращает внимание, что оттягивание возражения должно по возможности
происходить незаметнее для противной стороны. Как это делается? На-
пример, ставятся вопросы в связи с приведенным доводом, как бы для
выяснения его или для осведомления вообще, хотя ни в том, ни в другом
не нуждаются; иногда начинают ответ издали, с чего-нибудь имеющего
отношение к данному вопросу, но прямо с ним не связанного, и т.д. А в
это самое время мысль работает, и часто является желаемое возражение,
к которому тотчас и переходят.
Важно при оттягивании возражения не проявить смущения.
Но ес-
ли противник сам допускает такую слабость, то следует «не выпускать
его из рук». Поварнин считал, что вполне позволителен прием, «когда
мы, видя, что противник смутился при каком-нибудь доводе или стал
особенно горячиться, или старается «ускользнуть» от ответа, – обращаем
особое внимание на этот довод и начинаем «напирать» на него. Какой бы
ни был спор, всегда следует зорко следить за слабыми пунктами в аргу-
ментации противника и, найдя такой пункт, «разработать» его до конца,
не «выпуская» противника из рук, пока не выяснилась и не подчеркну-
лась вся слабость этого пункта. «Выпустить» противника в таких случаях
можно лишь тогда, когда у противника очевидно шок или т.п., или же из
великодушия, из известного «рыцарства в споре», если он попал в неле-
пый «просак».
Случается часто в споре так, что противник «злоупотребляет» от-
рицанием: какой бы вы довод в пользу своего тезиса не приводили, он
объявляет довод недоказанным. «При таком «злостном отрицании» до-
водов остается, – советует Поварнин, – или бросить спор, или, если это
неудобно, прибегнуть к уловке. Наиболее характерны две защитные
210
уловки: а) надо «провести» доводы в пользу доказываемой мысли так,
чтобы противник не заметил
,
что они предназначаются для этой цели.
Тогда он не станет «злостно упорствовать» и может их принять. Когда
мы проведем все их вразброс, потом остается только соединить их вме-
сте – мысль доказана. Противник попался в ловушку. Для того чтобы с
успехом выполнить эту уловку, часто нужно очень большое искусство,
уменье «владеть спором», уменье вести его по известному плану. Проще
другая уловка: б) заметив, что противник злостно отрицает каждый наш
довод в пользу доказываемой мысли, а какой-нибудь довод нам необхо-
димо провести, мы ставим ловушку. О нашем доводе умалчиваем, а вме-
сто него берем противоречащую ему мысль и делаем вид, что ее-то и хо-
тим употребить как довод. Если противник «заладил» отрицать все наши
доводы, то он может, не вдумавшись хорошенько, наброситься и на нее и
отвергнуть ее. Тут-то ловушка над ним и захлопнется. Отвергнув мысль,
противоречащую нашему доводу, он тем самым принял наш довод, кото-
рый мы хотели провести».
Существует множество непозволительных уловок, которые ис-
пользуются в процессе спора. С помощью таких приемов «уходят» от
доказательства или опровержения; логические действия, признанные
убедить соучастника спора в истинности или ложности рассматриваемо-
го положения, подменяются психически эффективными способами по-
ражения противника. Эти приемы ориентированы, прежде всего, на дос-
тижение победы над противником, утверждение собственного мнения
путем отрицания мнения противника. Такие приемы не способствуют
поиску истины, не способствуют проверке убеждений.
Непозволительные уловки могут быть грубыми, а могут быть и
«очень
тонкими», принимающими в расчет психику противника и слу-
шателей. Поварнин называл самые грубые уловки «механическими».
Самая «механическая» из них – это не давать противнику говорить. Спо-
рщик постоянно перебивает противника, старается перекричать или про-
сто демонстративно показывает, что не желает его слушать: зажимает
себе уши, напевает, свистит и т.д. В споре при слушателях иногда игра-
ют такую роль слушатели, видящие, что их единомышленнику прихо-
дится плохо: тут бывает и хор одобрения или неодобрения, и рев, и гого-
тание, и топанье ногами, и демонстративный выход из помещения – все
по мере культурности нравов слушателей. Спорить при таких условиях,
конечно, невозможно. Это называется «сорвать спор».
Если спорщик
достаточно нахален, он может, предупреждает Поварнин, «поспорив» так
с вами и не дав вам сказать ни слова, заявить: «с вами нельзя спорить,
потому что вы не даете толкового ответа на вопросы» или даже: «потому
что вы положительно не даете возможности говорить». Иногда все это
делается «тоньше». Вы привели сильный, но сложный довод, против ко-
торого противник не может ничего возразить: он тогда говорит с ирони-