Файл: Skachat_Sitkovskaya_O_D___Novye_napravlenia_sudebno-psikhologicheskoy_expertizy.doc

Психологический механизм принятия решения в условиях обоснованно­го риска не ограничивается случаями профессиональной деятельности, если трактовать ее как связанную с источником существования, заработком. Со­ответствующее решение в обстановке опасности и информационной неоп-

74

 

ределенности, которое принимает во имя общественно полезной цели (на­пример, для спасения людей, предотвращения аварии) водитель личного транспорта, альпинист, член добровольного общества по спасанию на водах и пр. не отличается по содержанию от решения участника профессиональ­ной деятельности в узком смысле этого слова. Следовательно, речь идет о любой деятельности, если она осуществляется систематически и требует специальных знаний, умений и опыта.

Рассмотрим два варианта риска, которые могут быть обстоятельст­вами, исключающими преступность деяния.

Во-первых, это действия в обстановке, когда выбор между рискован­ным поведением и отказом от него осуществляется, исходя из прогноза последствий и оценки шансов на успех.

Во-вторых - действия в обстановке, когда риск является необходи­мым: отказ от него однозначно влечет тяжкие последствия.

Первый вариант предполагает рискованное поведение в обычном процессе деятельности, требующей специальных познаний и предосто­рожностей при возникновении нестандартной ситуации. Например, экс­перимент на получение нового сложного вещества с не полностью рас­считанными свойствами, в связи с чем не исключается его вредное воз­действие на людей, окружающую среду, возможность взрыва и т.п. Или применение врачом нового лекарства, нового метода операции, прове­ренного до этого только на животных. Или - непосредственно в право­охранительной деятельности - захват преступника, оказывающего воо­руженное сопротивление (при этом не исключается ущерб здоровью или гибель людей).

Второй вариант выделяет из общего понятия обоснованного (оправ­данного) риска действия, совершаемые в ситуациях, когда воздержание от действия однозначно влечзт неминуемую гибель людей, экологиче­скую или технологическую катастрофу. Причем субъект в силу своего профессионального статуса обязан сделать все, чтобы эти последствия не наступили.

Например, необходимость вынужденной посадки самолета вне аэро­дрома в связи с отказом двигателя; необходимость использовать под­ручные средства для вывода людей из горящего здания; необходимость операции человеку с безнадежным диагнозом, если есть хоть небольшие шансы на его спасение и др. Здесь рискованное поведение является не одним из возможных вариантов, а единственно возможным и обяза­тельным для рискующего лица в связи с его профессиональными обя­занностями. Само решение о рискованном поведении в таком случае не требует подтверждения его оправданности (обоснованности), даже, если

---

75

шансов на успех меньше, чем на неудачу, так как отказ от риска неизбежно приведет к тяжким последствиям. Иными словами, существует презумпция оправданности риска в этом случае. Оценки требует лишь обоснованность выбора способа действия, если он существует. Например, совершить выну­жденную посадку на шоссе или на воду; вывести людей из горящего здания по наспех сооруженным мосткам или использовать страховочные сетки для выбрасывания людей и пр.

Сложность оценки рискующим субъектом существующей обстановки в условиях информационной неопределенности не снимает психологической значимости осознания им своих действии. В ином случае, от чего бы не происходила неосознанность действий (профессиональная неграмотность, недостаточный уровень интеллекта, особое психическое состояние и пр.) институт обоснованного риска не применим, т.к. отсутствует субъективный механизм его обоснования.

Речь идет, во-первых, о субъективной оценке ситуации рискующим лицом. А, во-вторых, об «оценке этой оценки» правоприменителем, ко­торый, исходя из формулировки закона, проверяет версию о том, что рискующий субъект имел необходимые и достаточные основания для выбора именно данного варианта поведения, поступил осмотрительно, а не опрометчиво. Именно доказанность, что в основе его поведения лежал обоснованный расчет, а не легкомысленный отказ от оценки и прогноза раз­вития ситуации, отличает обоснованный риск от неосторожности. Поэто­му нельзя согласиться со сближением рассматриваемого института с неос­торожностью, являющейся скорее необоснованным риском.

Применительно к альтернативному риску его осознание включает:

а) осознание поставленной цели, как социально позитивной;

б) осознание опасности, для избежания которой ставится цель или которая неизбежно возникнет в процессе достижения цели;

в) понимание того, что времени и информации недостаточно для нахождения однозначно правильного решения;

г) оценка возможных негативных последствий рискованного поведе­ния, как менее вероятных по сравнению с позитивными;

д) формирование представлений о возможных мерах безопасности на основе имеющейся информации о ситуации и прогноза ее возможного развития.

Для безальтернативного риска границы необходимого осознания ме­нее широки и не включают компоненты, описываемые в п.п. «г» и «д».

Имеется ввиду именно осознание риска в реальной ситуации, а не абстрактная способность к нему. Поэтому в содержание предмета дока­зывания по конкретному делу входит наличие осознания риска, причем

76

 

в числе способов доказывания возможно применение специальных пси­хологических познаний. В процессе доказывания неизбежно непользо-i вание оценочных характеристик, в частности, связанных с пределами осмотрительности (включая, предвидение развития ситуации и послед­ствий своих действий, которые можно требовать от рисковавшего субъ­екта в рамках признания его действий обоснованными). Здесь необхо­димо избежать объективного вменения (под давлением тяжких послед­ствий), учитывать реальные возможности субъекта в данных обстоя­тельствах. В силу имевшей место информационной неопределенности достаточно, чтобы он отвечал лишь за предвидимые (прогнозируемые) последствия.

---

Нельзя не согласиться с позицией законодательства некоторых стран, ус­танавливающего, что пределы требуемой предусмотрительности не вклю­чают отдаленные и случайные последствия; что не предвидение является виновным только, если субъект не использовал мер предосторожности (пре­дусмотрительности), вытекающих из обстановки, но при этом могут быть приняты во внимание особые качества личности (ч.З ст.18 и ч.2 ст.19 УК Швейцарии 1982 - фонд переводов Академии МВД РФ).

Можно предложить общий подход к использованию в пограничных случаях института обоснованного риска и смежных институтов, исклю­чающих преступность деяния, исходя из психологических механизмов поведения: рискованные действия, которые субъект воспринимает как обоснованные: а) могут заранее оцениваться им как элемент необходи­мой обороны задержания преступника и пр.; б) наоборот, ситуация не­обходимой обороны, задержания и т.д. может толкнуть на решение о рискованном поведении в процессе ее развития.

Обоснованный риск в целом и особенно безальтернативный риск имеет многие признаки института крайней необходимости. Представля­ется, однако, что понятие безальтернативного риска существенно облег­чает психологическую оценку ситуаций, перечисленных в ч.З ст. 41 УК, как исключающих обоснованный риск. Ведь угроза для жизни многих людей в результате грозящей авиакатастрофы может быть хотя бы час­тично устранена действиями пилота в условиях безальтернативного рис­ка, то есть в ситуации, когда рискованные действия создают угрозу жиз­ни, но являются единственным путем спасения хотя бы части людей.

На практике наиболее целесообразно не выяснение в «пограничных случаях», имели ли место необходимая оборона, или причинение вреда при задержании, или оправданный риск, а констатация необходимости одновременного («по совокупности») применения двух или нескольких норм уголовного закона, исключающих преступность деяния. Ведь во

77

 

всех этих случаях психологический механизм принятия решения и его реализации связан с общественно полезным и обоснованным поведени­ем, оцениваемым как определенная целостность.

Текст статьи 41 определил условия, связанные с последствиями рис­кованных действий, при которых риск не признается обоснованным: наличие угрозы для жизни многих людей, экологической катастрофы или общественного бедствия. По-видимому, угроза или реальное насту­пление этих последствий предполагает уголовную ответственность за неосторожное деяние или деяние с двумя формами вины.

Приведенную позицию можно поддержать лишь в части безусловно­го запрета действий, связанных с риском экологической катастрофы. Безопасность от таких катастроф - одна из приоритетных целей любой деятельности. Более частная общественно полезная цель, как бы значи­ма она не была для конкретного человека или группы лиц, не может конкурировать с ней. В этом смысле непреходящее значение сохраняет опыт Чернобыля, где частная общественно полезная цель (научный и технологический эксперимент) оказалась для группы лиц более значи­мой, чем заведомый для профессионалов риск катастрофы.

---

Нельзя согласиться, однако, с объявлением риска неоправданным при угрозе любых тяжких последствий. Или даже только таких, которые связаны с гибелью людей. С точки зрения психологической характери­стики обоснованного риска, границы которого устанавливает уголовный закон, всегда предполагается опасность тяжких последствий. Если дей­ствия рискующего субъекта в худшем случае способны причинить лишь малозначительный вред, они вообще не представляют интереса для уго­ловного права. Вылетевшие в результате опыта стекла, простудное за­болевание или ожог от солнечной радиации при срочном перемещении для спасения группы людей и пр., в крайнем случае, подпадут под опре­деление действия, которое в силу малозначительности не представляет общественной опасности.

Поскольку же институт обоснованного риска включен в уголовный закон, он имеет ввиду такие решения в ситуации опасности, которые могут повлечь за собой тяжкие последствия. В том числе, в ситуациях безальтернативного риска, когда субъект их сознает, но у него нет воз­можности воздержаться от рискованного поведения.

В ситуации безальтернативного риска осознается, наряду с отсутствием другого пути спасения людей, безопасность которых доверена рискующему субъекту, также и обязанность - нравственная и правовая - сделать все воз­можное для спасения их, используя этот единственный путь.

78

 

Психологнческий механизм решения в ситуации альтернативного риска включает и осознание возможности воздержаться от рискованных действий. Однако, при этом может возникнуть вопрос: не подменена ли разумная осмотрительность перестраховкой, которая привела к тяжким последствиям. В таких случаях имеет место либо ошибка в оценке си­туации и ее прогнозе, либо осознанное бездействие, вопреки нравствен­ному и профессиональному (в широком смысле слова) долгу. Это без­действие имеет признаки халатности, если его мотивация связана с опа­сениями за карьеру или собственную безопасность, вопреки профессио­нальным или иным обязанностям.

При использовании психологических познаний в процессе примене­ния института риска могут быть поставлены следующие основные во­просы:

1. С учетом особенностей личности (обвиняемого) и ситуации, какова цель рискованного поведения?

2. С учетом интеллектуальных и характерологических особенностей обвиняемого, был ли он способен к осмыслению ситуации, возможностей ее развития и ожидаемых послед­ствий?

3. С учетом динамики развития ситуации, мог ли он правильно и адекватно (самокритично) оценить собственные возможности для ее разрешения?

Необходимость в выяснении действительной цели, которая лежала в основе рискованного поведения возникает в связи с возможным искаже­нием в ее интерпретации самим рисковавшим субъектом или очевидца­ми. Конечно, механизм искажения информации в этих двух случаях раз­личен. Очевидцы могут «подменять действительное обычным», модели­ровать собственное поведение в аналогичной ситуации, идти от эмоцио­нальной оценки негативного результата и пр. Субъект риска может руко­водствоваться интересами самозащиты и пр. Психолог же, опираясь на ис­следование взаимодействия личности (включая ценностные ориентации, характерологические особенности и т.д.), ситуации и поведения может сде­лать вывод о действительной цели рискованного поведения.

---

В отличие от вопроса о цели действий рисковавшего субъекта, во­прос о мотиве его действий безразличен для установления обоснованно­сти - необоснованности риска. Так, ученый может поставить опасный эксперимент, успешность которого дает важное новое знание (общест­венно полезная цель), руководствуясь самыми разными мотивами - от увлеченности работой до стремления к научной карьере, новой должно­сти, награде и пр. Таким образом, при решении следователем и судом вопроса об обоснованности риска психологическая диагностика мотивов представляется избыточной. Но она существенна при оценке риска, как необоснованного, для индивидуализации ответственности и наказания.

79

 

(При выводе о неоправданности риска, мотивы рискованного поведения будут влиять на меру ответственности за неосторожность).

Представляется, что очевидность роли «мотивационно-ценностного компонента в принятии рискованных решений» (А.Р. Ратинов) не про­тиворечит сказанному. Речь здесь идет о влиянии личностных ценностей на оценку возможных вредных для субъекта последствий его поступка или ожидаемой пользы. Но этот аспект механизма принятия решения не тождественен механизму оценки фактической и социальной обоснован­ности риска. Он значим именно для индивидуализации ответственности и наказания, если таковой будет признан необоснованным.

Решению следователем и судом задачи отграничить в конкретных случаях обоснованный риск от необоснованного может служить и по­становка вопроса перед экспертом-психологом:

4. С учетом особенностей личности и психической деятельности (включая устойчивость и распре­деление внимания, быстроту реакции и пр.), имелась ли у субъекта воз­можность избежать установленной технической экспертизой грубой ошибки в оценке ситуации, ее прогнозе и принять решение о правиль­ном поведении?

Предполагается, что сам факт грубой ошибки устанав­ливается специалистами соответствующей отрасли профессиональной деятельности. Психолог же исходит из этого факта, как из данности. Речь идет прежде всего об исследовании субъективных возможностей правильной когнитивной оценки ситуации, того насколько ситуация угрожающа и вторичной оценки возможностей справиться с ней.

Анализ психического состояния субъекта, возможных изменений сознания для диагностики риска как обоснованного или необоснованно­го тесно связан с исследованием внешней ситуации. В частности, скоро­течности развития событий, помех выбору оптимального решения в ре­зультате, например, эмоционального поведения окружающих, обстанов­ки, мешающей восприятию показаний приборов, требований выше­стоящих должностных лиц и пр.

Анализ психологического механизма поведения, приведшего к «грубой ошибке» может послужить основанием для следователя и суда признать ее совершение в данной конкретной ситуации практически неизбежным, что повлечет освобождение от уголовной ответственности. Возможен и вывод о необходимости смягчить ответственность за неосторожность в виде грубо ошибочного риска, повлекшего тяжкие последствия.

---