Файл: Skachat_Sitkovskaya_O_D___Novye_napravlenia_sudebno-psikhologicheskoy_expertizy.doc

Использование специальных психологических знаний возможно и для прояснения картины происшествия в случаях, когда экстремальная ситуация приводит субъекта к фактической ошибке при сравнении цен­ности, на которую его принуждают посягнуть и ценности, которую он стремится спасти от угрозы. Это ситуации религиозного, партийного фанатизма, сверхценности конкретного блага в силу определенных ус­ловий формирования личности и пр.

П. «е» ст.61 предусматривает также совершение преступление «в си­лу материальной, служебной или иной зависимости». Психологический интерес может представлять не перечисленные в законе (очевидные) виды формализованной зависимости, а именно «иная» зависимость. К «иной» можно отнести и зависимость от любимого человека, и от рефе­рентной группы, и, например, от главы секты и пр. Наличие и степень такой зависимости может быть предметом психологической или ком­плексной психолого-психиатрической экспертизы.

Столь же необходимо выяснять, воспринимает ли данное лицо свое состояние как «зависимость». Уже в 40-е годы в литературе подчеркива­лось, что если виновный осознает наличие этого обстоятельства ему трудно противодействовать воздействию другого лица, толкающего его на участие в преступлении. Различные авторы упоминают в этой связи о таких проявлениях зависимости, как предоставление жилища, оказание ус­луги, за которую виновный благодарен подстрекателю и т.д. Очевидно, для признания этих обстоятельств уголовно релевантными необходимо устано­вить, что виновный осознает их, как проявление зависимости и что это огра­ничивает возможности «свободного выбора» поведения.

Среди отягчающих ответственность обстоятельств закон также на­зывает ряд обстоятельств, установление которых в ряде случаев требует проведения судебно-психологической экспертизы - совершение престу­пления организованной группой; по мотиву национальной, расовой, ре­лигиозной ненависти или вражды; совершение преступления в отноше­нии беззащитного или беспомощного лица; с особой жестокостью, садизмом, издевательством, а также мучениями для потерпевшего.

Пробелом закона представляется то, что указание на заведомость в статье 63 (п. «з») касается только беременной женщины. Между тем, во избежание объективного вменения необходимо, чтобы и другие отягчающие обстоятельства (в том числе, например, беспомощность, беззащитность жертвы) осознавались виновным. Восприятие и оценка тех или иных факто-

32

 

ров определяется возрастными, профессиональными, этническими и инди­видуальными особенностями личности, включая жизненный опыт. Различ­ными людьми (подростками, взрослыми, мужчинами, женщинами) по раз­ному может восприниматься возраст другого лица, да и само понятие «ма­лолетний» или «преклонный» возраст.

---

При неправильном представлении виновным ситуации в силу жиз­ненного опыта, особенностей личности (например, восприятие физиче­ски крепкого человека пенсионного возраста не как престарелого и пр.), надо исходить из того, как эта ситуация ему представлялась. Примене­ние специальных психологических знаний в форме экспертизы может помочь при оценке того, как индивидуальные особенности личности повлияли на осознание определенных обстоятельств, не имело ли место неадекватное восприятие определенных фактов.

П. «в» ч.1 статьи 63 рассматривает совершение преступления в со­ставе группы лиц, в том числе по предварительному сговору, в составе организованной группы или преступной организации в качестве обстоя­тельства, отягчающего наказание. Психологический аспект здесь очеви­ден. В частности, речь идет об обеспечении справедливого наказания, с учетом действительного статуса конкретного субъекта в группе (пре­ступной организации), роли в конкретных эпизодах преступной дея­тельности и организации этой деятельности в целом. В практике дока­зывания по этим делам возникают серьезные сложности, связанные со спецификой внутригрупповых отношений, а также с учетом характера самого доказательственного материала. Например, нельзя принимать на веру утверждения отдельных участников группы, что именно они являлись организаторами или исполнителями тех или иных преступлений. Эти пока­зания могут быть результатом заранее разработанного сценария, в соответ­ствии с которым при провале второстепенный соучастник осуществляет самооговор в расчете на смягчающие для него обстоятельства или на буду­щую (материальную либо иную) поддержку действительного лидера.

Закон лишь называет, но не расшифровывает признаки организован­ной преступной группы: устойчивость, объединение для будущей пре­ступной деятельности (ч.З ст.35). Он выделяет (ч.4 ст.35) еще одну фор­му организованных преступных структур: преступное сообщество (пре­ступная организация). К сожалению, этот термин используется в двух значениях: во-первых, для обозначения преступной группы в обычном смысле слова, но обладающей дополнительным признаком сплоченно­сти и созданной для совершения того или иного особо тяжкого преступ­ления; во-вторых, для обозначения объединения организованных групп, созданного в тех же целях.

33

 

Недостатком практики является то, что по большинству дел следова­тели и суды не уделяют должного внимания обоснованию вывода о том, что налицо именно организованная преступная структура. Надо отме­тить, что оба термина не являются чисто психологическими, как и то, что их смысловое содержание имеет некоторые общие параметры, хотя и не тождественно. Применительно к устойчивости ведущими являются такие признаки соответствующего типа межличностных отношений, как стабильность, наличие постоянного ядра, определенные правила пове­дения внутри группы и вне ее с санкциями за их нарушения, согласован­ность индивидуальных целей группы и общей ее цели. Применительно к сплоченности главными являются такие параметры как устойчивое объ­единение интересов на основе общей деятельности, значение группы в качестве референтной для ее членов, их взаимозависимость, жесткая дисциплина, осознание своего места в группе, осознанная готовность к совместной деятельности на основе решений лидера. Нетрудно заме­тить, что сплоченность как характеристика организованной преступной структуры включает в себя устойчивость как объективное состояние, но не сводится к ней. К устойчивости здесь добавляется осознанное стремление к сплоченности, готовность приложить усилия, чтобы ее поддержать.

---

С учетом изложенного, доказывание наличия организованной пре­ступной группы или сообщества требует использования криминологиче­ских и психологических признаков, включая: наличие лидеров с автори­тарной властью, жесткое распределение ролей, комплекс внутригрупло-вых норм и ценностей, длящийся (как правило) и планируемый характер преступной деятельности, развитие связей, обеспечивающих безопас­ность и др. Уже этот неполный перечень показывает как непросто дока­зывать именно организованный характер группы, а тем более их сооб­щество, действительную роль члена группы. Без выяснения последнего задача индивидуализации наказания решена быть не может.

Сложность оценки латентных для следствия и суда взаимоотношений участников организованной группы, сообщества (в связи с чем возможны серьезные ошибки при решении вопроса о действительном статусе конкрет­ного субъекта), приводят к тому, что по большинству таких дел целесооб­разно проведение судебно-психологической экспертизы.

На разрешение экспертов в этих случаях могут быть поставлены сле­дующие вопросы: выявление подлинного лидера, оценка психологиче­ской мотивации вхождения в группу, наличие или отсутствие сущест­венных ограничений свободы воли при этом, личностные особенности, влияющие на принятие и реализацию поведенческих решений, соответ-

34

 

ствие вербальных утверждений о собственной роли (и роли других ее членов) в конкретном преступном эпизоде интеллектуально-волевым и характерологическим особенностям.

В п. «е» ч.1 статьи 63 в качестве обстоятельств, отягчающих наказание, законодатель специально выделяет особые мотивы и цели деяния. Здесь выделены, в частности, мотивы национальной, расовой, религиозной нена­висти или вражды, из мести за правомерные действия других лиц.

Возникновение мотива мести и побуждения к ней может быть связа-ноО с самыми разнообразными обстоятельствами, знание которых необ­ходимо для индивидуализации наказания. Нельзя согласиться с одно­значной характеристикой этого мотива как «низменного». Мотивы мес­ти за причиненные страдания, кровной мести, мести за обиду не совпа­дают по психологическому механизму. Поэтому, не исследуя «генезиса» соответствующего мотива нельзя правильно определить его «вес» среди других отягчающих ответственность обстоятельств.

Обратимся к содержанию мотивов национальной, расовой, религиоз­ной ненависти или вражды. С психологической точки зрения - это лич­ностное отношение субъекта к представителям иной расы, национально­сти (этноса), религии (конфессии), содержанием которого является не­приятие ценностей соответствующей группы как имеющей право на су­ществование, наряду с его собственными; негативная оценка образа жизни, традиций, обычаев этой группы как чуждых нормальному чело­веческому общению или даже бесчеловечных, изуверских; уверенность, что беды и несчастья собственного этноса или конфессии вызваны происками этой группы и что она и в настоящий момент является враждебной.

---

Это личностное отношение базируется на формировании и подкреп­лении соответствующих этнических стереотипов, переносе фактических наблюдений за отдельными представителями этноса или конфессии на целостность и наоборот - автоматическом переносе домыслов о дейст­виях и намерениях этого этноса или конфессии на любых их представи­телей. Это отношение исходит из ощущения превосходства группы, к которой принадлежит данное лицо и неполноценности этносов и групп, на которые направлена вражда.

Доказывание наличия данного отношения может потребовать прове­дения психологической или комплексной экспертизы с привлечением специалистов по психолингвистике, истории культуры, религиоведению и пр. Использование данного обстоятельства в качестве отягчающего возможно в принципе не зависимо от того, является ли данное отноше­ние прочным, входящим в базовую структуру ценностей субъекта или ситуативным, связанным с конкретными обстоятельствами (давление

35

 

референтной группы, воздействие толпы и пр.)- Вместе с тем, выяснение этого момента имеет значение для правильной оценки степени тяжести данного обстоятельства в системе всех обстоятельств, характеризующих деяние и личность.

Использование п. «е» ч. I ст.63 представляется допустимым и в случаях, когда мотив национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды выступает наряду и во взаимодействии с мотивом корысти, мести и др.

Вопреки практике некоторых следственных органов, рассматриваемый мотяв, отягчающий наказание, или являющийся составообразующим в слу­чаях, предусмотренных ст. 282, может входить в структуру как прямого, так и косвенного умысла в качестве одного из побуждений к тому или иному преступлению. Такой подход: а) соответствует понятию умышленного пре­ступления; б) позволяет индивидуализировать ответственность и наказание в достаточно распространенных ситуациях, когда субъект, основываясь на рассмотренном отношении к другим этносам и конфессиям, осуществляет преступные действия, наносящие вред их представителям, но при этом реа­лизует и другую мотивацию -корысть и пр.

Вместе с тем, если деяние виновного является результатом конфлик­та в бытовой сфере, сводится, например, к хулиганским действиям или оскорблению потерпевшего, унижающим достоинство этноса и конфес­сии, к которой он принадлежит, но направлено именно против потер­певшего как физического лица, достаточных оснований для применений п. «е» не имеется.

П. «е» является уголовно-правовым гарантом реализации положений ст. 19 Конституции РФ. Это предполагает необходимость в каждом кон­кретном случае доказательно и объективно решать вопрос о его приме­нении, не допуская ни объективного вменения, ни невменения этого об­стоятельства, если оно имело место.

В п. «и» в качестве отягчающего обстоятельства статья 63 рассмат­ривает совершение преступления с особой жестокостью, садизмом, издевательствами, а также мучениями для потерпевшего.

---

Жестокость и особая жестокость имеют значение для оценки обще­ственной опасности насильственного преступления лишь в случаях, ко­гда соответствующие признаки способа преступления явились проявле­нием относительно устойчивого н существенного свойства личности. Жестокость в этом случае всегда осознанна и мотивирована либо как средство достижения цели либо как сама цель ( в психологии известна также импульсивная жестокость и связанная с групповой солидарностью или давлением).

36

 

Это приходится подчеркнуть в связи с тем, что нередко в уголовно-правовой литературе понятие жестокости интерпретируется исключи­тельно исходя из мучительности соответствующих действий для потер­певшего; в частности, множественность и «избыточность» ранений не­редко трактуется как бесспорные признаки особой жестокости. При та­ком подходе велика опасность объективного вменения, например, при отождествлении действий, сходных по объективной стороне с жестоко­стью, но совершаемых при отсутствии умысла на причинение мучений. Аффективные преступления, в силу наличия в действиях автоматизмов как раз характеризуются подобными признаками: в практике судебно-психологической экспертизы нередки случаи, когда под влиянием аф­фекта действия виновного состоят в нанесении множества ранений, большого количества ударов. Эта кажущаяся жестокость рассматривает­ся, наряду с другими признаками, как доказательство автоматизмов, ха­рактерных для аффекта. В подобных случаях даже при наличии фор­мальных внешних признаков жестокости преступление не может счи­таться совершенным с особой жестокостью, так как отсутствуют ее субъективные признаки.

С учетом сказанного, полагаем, что в законодательстве и практике надо закрепить такой признак особой жестокости, как осознание винов­ным того, что его действия причиняют особые страдания потерпевшему или его близким. Главный субъективный признак особой жестокости - спо­собность обвиняемого в момент совершения преступления понимать, что его действия причиняют потерпевшему особые моральные или физические мучения, желание или допущение их наступления, пренебрежение страда­ниями потерпевшего при их осознании или способности осознавать, если даже обвиняемый специально не стремился к их причинению.

Определенное значение для индивидуализации наказания имеет дифференцированный анализ жестокости виновного при совершении преступления, выделение вида этой жестокости: импульсивный; связан­ный с групповой солидарностью или давлением; инструментальный; жестокость, как самоцель. Нельзя не отметить перспективный подход психологического анализа агрессивно-насильственных преступлений с точки рения способности субъекта к саморегуляции поведения (Н.А.Ратинова).

В психологии и психиатрии садизм рассматривается как вид полово­го извращения, при котором сексуальное удовлетворение достигается в ситуации неограниченной власти и господства над партнером, особенно при его унижении и причинении ему боли, страданий. Для достижения полового удовлетворения садист может нанести жертве телесные по-

---