Файл: Serov_D_O_Sudebnaya_reforma_Petra_I_Istoriko-p.pdf

Глава 5. Реформа системы специализированных судов

 291 

России в 1717-1723 гт.  

Юрисдикционные полномочия Синода и его статус 

как органа правосудия были первоначально закреплены в 

утвержденном 25 января 1721 г. Духовном регламенте, со­

ставленном (как убедительно показал еще П. В. Верховской) 
Феофаном Прокоповичем — при активном участии царя. 

Достойно упоминания, что в ст. 5 и 6 ч. 1-й Регламента были 

внесены теоретические рассуждения, в которых доказыва­

лось преимущество коллегиального отправления правосудия 

перед единоличным. В ст. 5 развернуто обосновывался опти­

мистический тезис о том, что в

 «коллегиуме» «не обретает­

ся место пристрастию, коварству, лихоимному суду».

 В свою 

очередь, в ст. 6 подчеркивалось, что

 «коллегиум свободнейший 

дух в себе имеет к правосудию»,

 поскольку

 «единоличный пра­

витель гнева силных боится»,

 а вот оказывать давление на 

группу судей

 «не тако удобно есть, яко на единого человека»

1

. 

Собственно нормы, в которых определялись сфера юрис­

дикции, а также положение Духовной коллегии в системе ор­

ганов церковного правосудия законодатель поместил, прежде 

всего, в ст. 5 и 8-11 ч. 3-й Духовного регламента. В ст. 5 речь 
шла о подсудности коллегии старообрядцев

 («раскольщиков») 

и еретиков

 («нового некоего учения изобретателей»).

 В ст. 8 

ч. 3-й за Духовной коллегией в общем виде закреплялось по­

ложение суда второго звена и апелляционной инстанции по 

отношению к органу епархиального управления (к

 «суду епи­

скопа»).

 В той же ст. 8 оговаривалось, что Духовной коллегии 

надлежало рассматривать по первой инстанции, во-первых, 

дела по

 «обидам»

 (материальному и моральному ущербу), на­

несенным епископом либо всему клиру церкви, либо всему 

монастырю, а во-вторых, дела о конфликтах между самими 

епархиальными архиереями

 («обиды, сделанные епископу от 

другого епископа»). 

Кроме того, положение Духовной коллегии как суда 

второго звена и апелляционной инстанции по отношению к 
суду органа епархиального управления — более развернуто, 
нежели в ст. 8 ч. 3-й — закреплялось в ст. 14 раздела

 «Како 

•же лутче может быть сие [епископское] посещение [епархии]» 

ч. 2-й Духовного регламента. В названной статье оговарива­

лось право любых представителей духовенства, не удовлетво­
ренных вынесенным епископом приговором или решением, 

1

 Законодательство Петра I. С.  5 4 4 - 5 4 5 . 

292 

СУДЕБНАЯ РЕФОРМА ПЕТРА I 

подавать апелляционную жалобу в коллегию

 {«переносить 

дело на суд Духовного коллегиум»).

 Что характерно, в рассма­

триваемую ст. 14 был внесен особый запрет епископу оказы­

вать какое-либо давление на лиц, подающих апелляционные 

жалобы, — в частности,

 «печатать [опечатывать] или гра­

бить домы оных»

1

. 

В ст. 9 ч. 3-й Духовного регламента закреплялось право 

Духовной коллегии как инициировать уголовное преследо­

вание, так и выступать истцом в делах о хищении церков­
ного имущества, которые производились (как можно понять 
по умолчанию законодателя) в судах общей юрисдикции. 

В ст. 10 той же ч. 3-й трактовался казус, когда духовное лицо 

оказывалось пострадавшим от высокопоставленного долж­
ностного лица

 {«от господина некоего силного»).

 В этом слу­

чае дело подлежало рассмотрению в Юстиц-коллегии или 
в Сенате, но при обязательном информировании Духовной 
коллегии. 

Наконец, в ст. 11 ч. 3-й Духовного регламента зако­

нодатель предусмотрел случай, когда возникают сомнения в 
аутентичности завещаний о значительном наследстве

 («ду-

ховницы знатных особ аще покажутся быть в чем сумнитель-

ныя»).

 Если таковое имело место, то дело поступало на со­

вместное разбирательство Юстиц- и Духовной коллегий

2

. 

Остается добавить, что в Духовном регламенте преду­

сматривалось четыре случая, когда суду Духовной коллегии 

(по первой инстанции) подлежал глава органа епархиального 

управления. По ст. 10 и 16 раздела

 «Дела епископов»

 ч. 2-й 

Духовного регламента и по ст. 14 и 15 упомянутого раздела 

«Како же лутче может быть сие посещение»,

 епархиальный 

архиерей попадал под суд коллегии, во-первых, за подавле­
ние в священники

 «неученого человека»,

 во-вторых, за необо­

снованное наложение анафемы, в-третьих, за предоставление 
фальсифицированных сведений о состоянии дел в епархии. 

В-четвертых, епископ был подсуден Духовной коллегии за 

притеснения подчиненных ему лиц

 («аще кто от него [епи­

скопа] знатно изобижен будет»)

3

. 

'Законодательство Петра I. С. 560, 579. Необходимо отметить, что 

в той же ст. 14 законодатель установил наказание за подачу необосно­

ванной апелляционной жалобы (там же). 

2

 Законодательство Петра I. С. 578—579. 

3

Т а м же. С. 553, 558, 560. 

Глава 5. Реформа системы специализированных судов

 293 

России в 1717-1723 гг.  

Между тем, не прошло и полутора месяцев после из­

дания Духовного регламента, как юрисдикционные полно­

мочия русской православной церкви оказались увеличены по 

кругу лиц. Согласно закону от 3 марта 1721 г. (изданному в 

развитие высочайших резолюций от 14 февраля 1721 г. на 

докладе Духовной коллегии), в подсудность Синода и его 

местных органов были переданы крестьяне и управители 
церковных вотчин (патриарших, архиерейских и монастыр­
ских). По верному замечанию П. В. Верховского, это было 

«неожиданное и очень крупное» расширение судебной ком­

петенции новоучрежденного Святейшего Синода, под юрис­

дикцию которого в одночасье перешло свыше полумиллиона 

человек

1

. 

В том же марте 1721 г. Петр I уточнил и объем полно­

мочий Синода в отношении суда над духовенством. Соглас­

но закону от 15 марта 1721 г. (изданному в форме высо­
чайших резолюций на доклад Святейшего Синода), лица, 

имевшие духовный сан, подлежали церковному суду по всем 

делам, за исключением государственных преступлений,

 «яв­

ных злодейств»

 (убийств и разбоев), а также гражданских 

дел, связанных с участием представителей духовенства в 

промыслах, торгах и откупах. Соответственно, исковые че­

лобитные на лиц духовного звания надлежало отныне по­
давать в Синод

2

. 

В такой обстановке Святейший Синод выступил с ини­

циативой дальнейшего увеличения полномочий органов 
церковного правосудия всех уровней. В п. 3 доклада, на­
правленного императору в ноябре 1721 г., Синод предложил 
перевести под исключительную юрисдикцию церковных вла­
стей как духовенство, так и все население церковных земель. 

Мотивировалось это предложение тем, что духовенство и на­

селение церковных земель

 «удобнее видится иметь под одним 

ведением и охранением Синода»

3

. 

Если бы законодатель принял указанное предложение 

Синода, то русская церковь могла бы в 1721 г. вернуться к 
столь широкому объему юрисдикционных полномочий, ка­
ковым она обладала разве что по Уставу князя Владимира о 

1

 Верховской П. В.

 Указ. соч. Т. 1. С. 536. 

2

 Полное собрание законов. Т. 6. № 3761. С. 371. 

3

Т а м же. № 3854. С. 456. 

294 

СУДЕБНАЯ РЕФОРМА ПЕТРА I 

десятине. Между тем, масштабные притязания Святейшего 

Синода касательно увеличения церковной юрисдикции воз­
никли отнюдь не случайно. И дело здесь было не только в 
устремлениях тогдашних синодских руководителей прибли­
зить объем власти Синода к объему власти патриарха — на 
что указал П. В. Верховской

1

 (хотя нет сомнений, что в 

1721 г. имела место и эта тенденция). 

Быстро сформировавшиеся ведомственные амбиции 

Святейшего Правительствующего Синода имели куда более 
серьезные предпосылки, носили в значительной мере объ­
ективный характер. Представляется совершенно очевидным, 
что в синодском докладе от ноября 1721 г. проступили две 

глубинные — и взаимопересекавшиеся — традиции отече­

ственного государственного и церковного строительства. 

Первая из них — традиция церковного строитель­

ства — заключалась в том, что русская православная церковь 
издревле обладала значительными судебными полномочиями 

(сокращавшимися, правда, мало-помалу на протяжении XV— 

XVII вв.)

2

. Менее стародавняя традиция государственного 

строительства состояла в том, что организационная модель 
«единого хозяина» воплощалась в нашей стране не только 
на региональном уровне (о чем уже шла речь выше), но и 
на уровне тех центральных органов власти, которые ведали 

теми или иными профессиональными и социальными груп­

пами (что порождало в XVI—XVII вв. отмеченную «судебную 

чересполосицу»). Нельзя также не обратить внимание, что в 

приведенном фрагменте п. 3 синодского доклада от ноября 

1721 г. оказался сформулирован основополагающий прин­

цип ведомственной юстиции:

 «иметь под одним ведением и 

охранением»

 или, выражаясь по-современному,

 «кем управля­

ешь, того и судишь». 

Как же на доклад Синода от ноября 1721 г. отреагиро­

вал законодатель? Петр I занял в данном случае явственно 
компромиссную позицию. Предложение о расширении су­

дебных полномочий Синода в отношении духовенства импе-

1

 Верховской П. В.

 Указ. соч. Т. 1. С. 540. 

1

0 зарождении и первоначальном развитии церковной юрисдик­

ции в нашей стране в современной литературе наиболее подробно см.: 

Щапов Я. Н.

 Государство и церковь Древней Руси X—XIII вв.  М , 1989. 

С.  9 7 - 1 2 3 . 

Глава 5. Реформа системы специализированных судов

 295 

России в 1717-1723 гг.  

Представляется очевидным, что, не включив в юрисдикцию цер­

ковных властей «криминалные дела», Петр I последовал отечественной 

уголовно-процессуальной традиции XVI—XVII вв., по которой подоб­

ные дела рассматривались — de jure во всесословном порядке — губны­
ми органами. Уместно добавить, что изъятие из церковной юрисдикции 

дел по обвинениям духовных лиц в душегубстве и разбое было специ­

ально подтверждено еще решением Стоглавого собора 1550 г. (подроб­

нее об этом см.:

 Гаращенко Л. Ю.

 Указ. соч. С.  8 2 - 8 3 ) . 

2

 Полное собрание законов. Т. 6. № 3854. С. 456. По-видимому, 

неточно интерпретировав приведенную норму закона от 19 ноября 

1721 г., Н. Н. Ефремова ошибочно указала, что Синод вообще не по­

лучил права судить монастырских крестьян по уголовным делам

 (Еф-

ремоваН. И.

 Судоустройство России... С. 72). Что касается подсудности 

населения церковных земель по государственным преступлениям Пре­

ображенскому приказу и Тайной канцелярии, то таковая подсудность, 

думается, подразумевалась в законе от 19 ноября 1721 г. по умолчанию 

законодателя. 

ратор оставил без ответа (подтвердив, тем самым, силу преж­

них установлений). А вот касательно населения церковных 
земель Петр I рассудил иначе. 

Согласно закону от 19 ноября 1721 г. (изданному в фор­

ме высочайших резолюций на отмеченный доклад Святейше­
го Синода), крестьяне и управители церковных вотчин под­

лежали церковному суду по всем делам — за исключением 

«криминалных дел»

 (умышленных убийств, разбоев и татьбы 

с поличным)

1

. По таковым «криминалным делам» в законе 

от 19 ноября 1721 г. оговаривалась подсудность населения 
церковных земель Юстиц-коллегии и иным судам общей 

юрисдикции

2

. Тем самым, к концу 1721 г. Синод получил 

никак не предусмотренную Духовным регламентом преиму­

щественную, но все же не исключительную юрисдикцию над 
населением церковных вотчин. 

Окончательное — для первой четверти XVIII в. — раз­

граничение светской и церковной юрисдикции по кругу дел 
было установлено в законе от 12 апреля 1722 г. (изданном 
опять-таки в форме высочайших резолюций на очередной 

доклад Святейшего Синода). Согласно данному закону к ис­

ключительной подсудности органов церковного правосудия 

были отнесены дела по богохульству, еретичеству, колдов­
ству, принадлежности к старообрядчеству, о насильственном 

пострижении в монахи, а также о расторжении брака. В свою