Файл: Serov_D_O_Sudebnaya_reforma_Petra_I_Istoriko-p.pdf

356 

СУДЕБНАЯ РЕФОРМА ПЕТРА

 I 

но зато имелась стационарная канцелярия. Канцелярии новых 
органов расследования состояли обыкновенно из 10-14 служа­
щих, временно откомандированных из различных центральных 
и местных органов власти

1

. В свою очередь, состав следствен­

ных присутствий «майорских» канцелярий Петр I комплектовал 
почти исключительно из строевых офицеров гвардии

2

. 

Нормативную основу функционирования характери­

зуемых органов расследования образовал главным образом 

Наказ «майорским» следственным канцеляриям от 9 дека­

бря 1717 г. Растиражированный в ограниченном количестве 
списков, не изданный в петровское время типографски, не 
попавший, стоит повторить, в состав Первого Полного со­
брания законов Наказ от 9 декабря 1717 г. почти два сто­

летия находился в забвении. Будучи выявлен и без всяких 

комментариев фрагментарно процитирован В. И. Веретен-
никовым в монографии 1910 г., этот законодательный акт 

оказался опубликован, как уже говорилось, лишь в 2000 г.

3 

Анализа же положений Наказа от 9 декабря 1717 г. до на­

стоящего времени не предпринималось

4

. 

1

К примеру, в следственную канцелярию ведения П. М. Голицы­

на, по данным на январь 1718 г., были направлены: четверо подьячих 
из Санкт-Петербургской губернской канцелярии, по трое подьячих из 

Поместного приказа и из Ближней канцелярии и один — из Воен­

ной канцелярии (РГАДА, ф. 248, кн. 46, л. 398-398 об.). Необходи­
мо подчеркнуть, что, несмотря на статус временного органа власти, 
«майорские» канцелярии имели (по крайней мере, с 1717 г.) отдельное 

финансирование, вследствие чего их канцелярские служащие получали 

жалованье не по прежним местам работы, а в самих канцеляриях. 

2

 По данным автора настоящей работы, из 40 лиц, занимавших 

должности презусов, асессоров и глав единолично управлявшихся 

следственных канцелярий,

 38

 являлись

 «лейб-гвардии штап- и обор-

афицерами»

 в званиях от подпоручика до подполковника. Лишь двое 

руководителей «майорских» канцелярий — дьяк Ф. Д. Воронов и обер-

секретарь А. Я. Щукин — были гражданскими лицами, никогда не со­
стоявшими на воинской службе. 

Веретенников В. И.

 История Тайной канцелярии... С.  4 1 ; «Розы-

скать накрепко, правдою...» С. 202. 

4

 Особенное недоумение вызывает полное игнорирование Наказа от 

9 декабря 1717 г. со стороны М. О. Акишина, который специально по­

святил раздел диссертационного исследования 2005 г. — § 3. 3 — рассмо­
трению процессуальной стороны деятельности «майорских» следствен­

ных канцелярий (см.:

 Акишин М. О.

 Судебная реформа Петра I: Дис. ... 

С. 160—169). По причине неознакомления М. О. Акишина с Наказом (а 

также с сохранившимися материалами делопроизводства «майорских» 

канцелярий) в отмеченном разделе собственно процессуальные аспекты 
функционирования канцелярий остались почти не освещенными. 

Глава 6. Преобразования в судопроизводстве и систематизация

 357 

процессуального законодательства России в 1717-1723

 гг.  

' Р Г И А , ф. 1329, on. 1, кн. 27, л.  6 8 - 6 8 об. [Приложение IV, № 1]. 

2

Р Г И А , ф. 1329, on. 1, кн. 27, л. 68 об. [Приложение IV, № 1]. 

С внешней стороны Наказ представлял собой скре­

пленный подписью Петра I типовой документ, который был 

9 декабря 1717 г. вручен руководителю каждой из создавав­

шихся тогда следственных канцелярий (вместе с реестром 

подлежащих расследованию дел). Из шести (как минимум) 
завизированных царем списков Наказа до наших дней, как 
упоминалось выше, сохранился единственный — адресован­

ный Г. И. Кошелеву и Ф. Д. Воронову'. С содержательной 

стороны Наказ являлся, во-первых, учредительным актом 
об основании соответствующей канцелярии, а во-вторых, в 

нем регламентировались полномочия следственной канцеля­
рии, ее формально-иерархический статус, регулировался ряд 
процессуальных процедур. Наконец, в Наказе закреплялась 
ответственность руководящих должностных лиц канцелярии 
за ненадлежащее расследование полученных в производство 

дел. 

Прежде всего, необходимо отметить, что, согласно На­

казу от 9 декабря 1717 г., впервые предусматривалось состав­

ление такого процессуального документа, который сегодня 

именуется обвинительным заключением, а в Наказе был 

обозначен термином

 «приговор».

 В названном документе по­

лагалось систематизировать данные, добытые в ходе рассле­
дования, а также сформулировать предъявленные обвинения 

с определением квалификации преступления. Выстраивать 
обвинительное заключение надлежало по «пунктам» — эпи­

зодам обвинения:

 «О врученных делах прежде не доносить, 

пока все розыскано будет и на всякой пункт потписан будет 
приговор, чему хто будет достоин». 

Одновременно в Наказе был специально оговорен за­

прет «майорской» канцелярии заниматься отправлением пра­
восудия:

 «Самому... никаких дел не кончать [не выносить при­

говоры] и эксекуцей [исполнения приговоров] не чинить»

2

.

 Как 

представляется, в приведенных процессуальных нормах за­
конодатель со всей определенностью отделил предваритель­
ное следствие от судебного, что означало вычленение стадии 
предварительного расследования в отечественном уголовном 
судопроизводстве. 

358 

СУДЕБНАЯ РЕФОРМА ПЕТРА I 

Кроме того, в процессуальном разделе Наказа от 9 де­

кабря 1717 г. впервые регулировался порядок применения 

пыток в отношении обвиняемых из числа государственных 
гражданских служащих (а заодно детализировался — в от­
ношении строевых и отставных военнослужащих). В Наказе 
закреплялось право «майорской» канцелярии самостоятель­
но назначать пытку гражданским служащим в должности до 

вице-губернатора, а военнослужащим — в звании до млад­
шего офицера. Соответственно, применение пытки в отно­
шении младших офицеров должно было санкционировать­

ся (!) военным судом

 («над обор-афицерами перво держать 

кригсрехт, и ежели улика будет, по тому пытать»),

 а в от­

ношении старших и высших офицеров и должностных лиц 
гражданской администрации от вице-губернатора и выше, 
как уже упоминалось — самим монархом'. Достойно упо­

минания, что допросы высших должностных лиц, а также 
очные ставки с их участием в Наказе предписывалось произ­

водить в помещениях Правительствующего Сената («в

 пала­

те сенацкой»). 

Согласно Наказу от 9 декабря 1717 г. «майорской» след­

ственной канцелярии предоставлялось право принимать 

(как от подследственных и свидетелей, так и от сторонних 

лиц) заявления о преступлениях, совершенных против ин­

тересов службы (по формулировке законодателя,

 «дела госу­

дарственному интересу касающиеся или... в великих неправдах 
и граблении народа»).

 Однако по материалам таких заявле­

ний канцелярия могла осуществлять лишь, выражаясь по-

современному, доследственную проверку, а полномасштаб­

ное расследование могло начаться в данном случае лишь по 

указанию монарха и после окончания производства по де­

лам, исходно порученным канцелярии. Завершая обозрение 

1

 Примечательно, что в Наказе особо пояснялось, что вышеоха-

рактеризованный порядок назначения пытки в отношении военнослу­
жащих распространялся не на всех лиц, имевших воинские звания, а 

лишь на тех, которые проходили действительную военную службу. Для 

применения же пыток в отношении лиц, хотя и имевших офицерские 

звания, но никогда не состоявших на строевой службе, не требовалось 
санкции ни кригсрехта, ни царя

 («а который в армеи не служили... тех 

не почитать за офицеров, но за простых, и таких бес кригсрехта пы­

тать, хто доведетца, не толко обор-, но и штанных»)

 (РГИА, ф. 1329, 

on. I, кн. 27, л.  6 8 - 6 8 об. [Приложение IV, № 1|>. 

Глава 6. Преобразования в судопроизводстве и систематизация

 359 

процессуального законодательства России в 1717-1723 гг.  

процессуального раздела Наказа от 9 декабря 1717 г., необхо­

димо отметить, что, констатировав в заключительной части 

Наказа отсутствие в России современного единого кодекса 

права

 («понеже Устава земского полного и порядочного не име­

ем»),

 законодатель предписал «майорской» канцелярии руко­

водствоваться — при квалификации обвинений — нормами 
воєнно-уголовного законодательства. 

Что касается формально-иерархического статуса «май­

орской» канцелярии, то из положений Наказа со всей оче­

видностью следовало, что канцелярия подчинялась не­
посредственно монарху, перед которым и отчитывалась о 

результатах расследования. В Наказе от 9 декабря 1717 г. 
оказался не упомянут ни один орган власти, управомочен-

ный давать «майорской» канцелярии какие-либо указания. 

Даже Сенат, согласно заключительному положению Нака­

за, обязывался — причем

 «под опасением жестокого отве­

ту»

 — только оказывать следственной канцелярии содей­

ствие в вопросах кадрового обеспечения. 

В единственной внесенной в Наказ уголовно-правовой 

норме определялась ответственность руководителей канце­

лярии за совершенные при осуществлении расследования 

преступления против интересов службы. За это презусам и 

асессорам грозила единственная санкция — смертная казнь. 

Как выразился законодатель во вступительной части Наказа, 

«ежели ж какая мана [пристрастие], взятки или иная прав­
ды лишенная причина сыщетца, то без всякой пощады лишены 

будете живота и чести (ибо пример видете бывшего маеора 

Волхонского»У

. Остается добавить, что

 «пример бывшаго мае­

ора Волхонского»

 руководители созданных 9 декабря 1717 г. 

следственных канцелярий могли

 «видеть»

 в прямом смысле 

слова. 

Дело в том, что того же 9 декабря 1717 г., по приговору 

военного суда, глава первой «майорской» следственной кан­

целярии М. И. Волконский был расстрелян

2

. Судя по всему, 

именно будущие презусы и асессоры основанных 9 декабря 

1717 г. канцелярий — те самые гвардейские офицеры, кото­

рых царь вызвал в столицу отмеченным указом от 11 ноя­
бря 1717 г., — образовали кригерехт, вынесший смертный 

'РГИА, ф. 1329, on. 1, кн. 27, л. 68 [Приложение IV, № 1]. 

2

П о х о д н ы й журнал 1717 года. СПб., 1855. С. 36. 

360 

СУДЕБНАЯ РЕФОРМА ПЕТРА I 

приговор изобличенному в

 «неправдах»

 при расследовании 

«архангельского дела» майору Семеновского полка Михаи­

лу Волконскому

1

. Учитывая особенности характера Петра

 I, 

можно с уверенностью предположить, что списки Наказа и 
реестры подлежащих расследованию дел будущий император 

вручил руководителям учреждавшихся канцелярий либо не­

посредственно на месте казни Михаила Волконского, либо в 
первые часы после нее. 

Достойно особого упоминания то обстоятельство, что 

нормы, закрепленные в Наказе от 9 декабря 1717 г., от­
нюдь не остались мертвой буквой. Более того: из архивных 

материалов очевидно, что Наказом руководствовались не 

только «майорские» канцелярии, которым он был изначаль­

но адресован, но также следственная канцелярия генерал-

прокуратуры и Розыскная контора Вышнего суда. Вполне 
в соответствии с положениями Наказа, означенные канце­

лярии и Розыскная контора не занимались отправлением 

правосудия, составляли обвинительные заключения, приме-

1

 Состав инкриминированных М. И. Волконскому деяний на сегод­

ня окончательно не прояснен. Поиски материалов как следственного, 

как и воєнно-судебного производств по делу Михаила Волконского, 
предпринятые автором настоящей работы в фондах трех федеральных 

архивов (РГАДА, РГВИА и РГИА), оказались пока безрезультатными. 

Известно лишь, что судное дело М. И. Волконского (вероятнее всего, 

обьединенное со следственным) хранилось с 1717 г. в личном архи­

ве Петра I, а 15 сентября 1727 г. было — наряду с иными докумен­

тами — передано из императорского Кабинета в Верховный Тайный 

Совет (200-летие Кабинета его императорского величества. 1704-1904: 
историческое исследование. СПб., 1911. Приложения. С. 102). Как бы 

то ни было, исходя из косвенных (и притом немалочисленных) ука­

заний архивных источников, можно понять, что М. И. Волконский 

был обвинен в свертывании — в нарушение упомянутого именного 

указа от 25 июня 1713 г. — расследования против архангелогородско-

го обер-комиссара Д. А. Соловьева, в частичной фальсификации дела 

против архангелогородского вице-губернатора А. А. Курбатова, а так­
же, по-видимому, во взятках с поморских жителей. Уместно добавить, 
что предварительное следствие по делу М. И. Волконского провела 

следственная канцелярия ведения Г. И. Кошелева и Ф. Д. Воронова. 

В производство означенной канцелярии дело Михаила Волконского 
поступило в момент ее основания, согласно именному указу от 27  я н ­

варя 1716 г. (РГИА, ф. 1329, on. 1, кн. 27, л. 48).