Файл: Измайлова П.Р. Уголовная ответственность должностных лиц государства за преступления по международному праву.docx

законодательством бельгийские суды могли осуществлять юрисдикцию над американскими должностными лицами. Эта переписка привела к тому, что бельгийское законодательство было изменено, ограничив универсальную юрисдикцию международными преступлениями, совершенными бельгийскими гражданами или постоянно проживающими в Бельгии лицами или против них.

Некоторые авторы указывают на то, что осуществление универсальной юрисдикции не является прямой потребностью государств. Так, Б.Брумхолл пишет: «Государства сами принимают меры для конкретизации международных запретительных норм, и их основные решения в большей или меньшей степени диктуются интересами своего правосудия и национальными интересами вообще. В то же время осуществление универсальной юрисдикции затратно, требует значительных усилий и чревато национальными и международными противоречиями, и чаще всего не касается насущных проблем самого осуществляющего государства; поэтому власти большинства государств не стремятся к ее развитию»⁶⁷.

В силу всего сказанного ясно, что пока еще универсальная юрисдикция не

стала общепризнанным институтом международного права, хотя уже заключен ряд соглашений, и государствами приняты законодательные акты. Вряд ли в ближайшем будущем универсальная юрисдикция получит широкое распространение и будет регулярно использоваться.

Самым надежным основанием для предположений о будущем универсальной юрисдикции служит, на наш взгляд, развитие международного права. Многие авторы справедливо утверждают, что универсальная юрисдикция заполняет пробелы, оставленные другими элементами юрисдикции, в национальных законодательствах, нацеленных на борьбу с преступностью. В рамках универсальной юрисдикции судебному преследованию не препятствует ни

64. Broomhall B. International Justice and the International Criminal Court: Between Sovereignty and the Rule of Law, 2003, р.111.

совершение преступления за пределами территории государства, ни то, что это преступление не имело существенных последствий на территории государства (что устраняет основания для применения территориальной или защитительной юрисдикции), ни то, что и преступник, и жертва не были гражданами государства. Однако для приобретения этим видом юрисдикции действительной универсальности необходимо ее самое широкое признание. Очевидно, что норма о допустимости универсальной юрисдикции должна стать частью обычного права.

Пока говорить об этом еще рано.

Совершенно определенно можно лишь утверждать, что универсальная юрисдикция закреплена в некоторых договорах, хотя и не так часто. В качестве примера можно привести ст.5 Конвенции о запрещении апартеида, в которой говорится о том, что лицо, обвиняемое в совершении преступления апартеида, может быть привлечено к компетентному суду любого государства-участника Конвенции, которое может приобрести юрисдикцию над данным лицом, а также может быть передано международному уголовному суду⁶⁸.

В отношении преступления пиратства в открытом море ст.105 Конвенции

ООН по морскому праву⁶⁹ предписывает, что любое государство может захватить пиратское судно или летательный аппарат, а также арестовать лиц на борту и находящееся там имущество. Суды государства, осуществившего захват, могут рассматривать дела о наказании их и могут определить меры, которые должны быть приняты в отношении судна, летательного аппарата и имущества, добросовестно и с учетом прав третьей стороны.

Учитывая, что положение о праве универсальной юрисдикции, как и любые другие положения договора, создают обязательства только для участников договора, эту форму юрисдикции невозможно признать действительно

64. Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него. Принята

резолюцией 260 (III) Генеральной Ассамблеи ООН от 9 декабря 1948 года.

64. Конвенция ООН по морскому праву. 10 декабря 1982 г.

универсальной, хотя число участников Конвенции ООН по морскому праву велико.

Что касается круга преступлений, то национальное законодательство многих государств содержит очень немного оснований для универсализации юрисдикции. В перечисленных выше законодательных актах в большинстве случаев нет конкретного перечисления деяний, на которые распространяется экстерриториальная юрисдикция. Формально юридически можно утверждать, что под экстерриториальную юрисдикцию подпадают все преступления.

Действительно, такой подход воспринят некоторыми государствами, например, Швеция в своем уголовном кодексе предусмотрела, что ее суды обладают юрисдикцией над преступлениями, совершенными за границей, которые могут наказываться тюремным заключением до 4 лет. Общий гражданский и уголовный кодекс Норвегии предусматривает применимость уголовного права Норвегии к правонарушениям, совершенным за рубежом иностранцами, проживающими в Норвегии, и такое деяние наказуемо также в стране совершения.

Однако в целом нельзя не признать, что государства не склонны признавать право друг друга на осуществление юрисдикции в случаях, выходящих за рамки дозволенного международным правом. Очевидно, именно поэтому универсальная юрисдикция чаще всего признается в отношении только ограниченного числа преступлений (в том числе терроризма), а также в том случае, если есть обоснованные опасения полагать, что преступник может укрыться в своем или другом государстве и избежать правосудия.

Возникновение универсальной юрисдикции вполне понятно, когда речь идет о преступлениях против человечности и военных преступлений: подобного рода деяния нарушают интересы всех государств и человечества в целом. Логично предположить, что развитие нынешнего глобального мира ведет к проявлению и формированию общего интереса всего человечества как юридической категории,

что может содействовать развитию идей универсальной юрисдикции. Действительно, проявление именно такой тенденции мыф находим в международном гуманитарном праве, которое отражает всеобщее признание ценности человеческой жизни.

В рамках международного обычного права получили развитие отдельные нормы, предусматривающие универсальную юрисдикцию за совершение тяжких нарушений международного права, которые были инкорпорированы Первым Дополнительным протоколом к Женевским конвенциям 1949г. Определенным проявлением формирующейся универсальной юрисдикции можно считать и включение международной ответственности за преступления против законов и обычаев войны в общую для Женевских конвенций статью 3, которая касалается конфликтов немеждународного характера.

В Дополнительный протокол I были включены положения об универсальной юрисдикции в отношении тяжких нарушений, сложившиеся в обычном международном праве. И все же применимость их к немеждународным конфликтам не пользовалась безусловной поддержкой, в отношении ст.3 Женевских конвенций «ощущалась некоторая неуверенность», как было сказано в одном из документов всемирной Ассоциации международного права. Значительную роль в устранении этой неуверенности сыграли учредительные документы и труды трибуналов ad hoc для бывшей Югославии и Руанды, а также Римский статут Международного уголовного суда.

Дальнейшим шагом в развитии универсальной юрисдикции стало принятие Комиссией международного права ООН Проекта статей о преступлениях против мира и безопасности человечества, где государствам предлагалось запретить геноцид, военные преступления и преступления против человечности, вне зависимости от того, где и кем эти преступления совершены (ст.8), а в качестве меры пресечения предлагалось имплементировать норму «выдай или накажи» в

отношении совершивших преступление индивидов (ст.9). Отметим, правда, что документы Комиссии международного права не создают юридических обязательств без включения их в международные договоры.

Тем не менее, многие авторы считают, что эти документы стали этапом в обычно-правовом развитии концепции универсальной юрисдикции. Более того, М. Шериф Бассиуни, концентрируя внимание на преступлениях против человечности, заявляет, что универсальная юрисдикция в обычном международном праве получила статус императивной нормы, если речь идет о преступлениях, нарушающих нормы jus cogens и обязательства erga omnes: «Преступления против человечности - это международные преступления, в отношении которых действует универсальная юрисдикция, любое и каждое государство обязано действовать по формуле «выдай или накажи». В основе преследования преступника лежит не только намерение самого государства, но также его способность справедливо и эффективно осуществлять такое преследование. В отсутствие такой способности возникает обязанность выдать преступника

государству, способному вести справедливое и эффективное расследование»⁷⁰.

Такое же мнение отражено в законодательстве некоторых государств. Например, в законодательстве Канады, имплементирующем Римский статут, говорится о том, что ст.6 (геноцид), ст.7 (преступления против человечности) и п.2 ст.8 (военные преступления в международных и немеждународных конфликтах) – это преступления по обычному международному праву, которое сложилось до принятия Римского статута.

С этой точки зрения универсальная юрисдикция прямо основана на нормах jus cogens, порождающих обязательства erga omnes. Однако анализ практики государств пока не дает оснований для таких выводов. Даже М.Шериф Бассиуни, сторонник опоры на нормы jus cogens, признает: «Позитивное международное

64. Bassiouni M. Cherif. ed. International Criminal Law. 2d ed., 1999, vol. 1, р. 39–40.