Файл: I_Bentam_-_Vvedenie_v_osnovania_nravstvennosti.pdf

18

Иеремия Бентам

аскетизма.  Только  на  основании  этого  принципа,  а  не 
принципа полезности могло бы быть  осуждено гнусней­
шее  удовольствие,  извлекаемое  самым  низким  злодеем 
из  своего  преступления,  если  бы  оно  стояло  одно.  Но 
дело в том, что оно никогда не стоит одно, но необходи­
мо  сопровождается  таким  количеством  страдания  (или, 
что одно и то же, таким шансом на известное количество 
страдания), что в сравнении с ним удовольствие превра­

щается в ничто, и это есть настоящий и единственный, но 
совершенно достаточный,  резон сделать  это  основанием 

для наказания.

V.

Есть два класса людей весьма  различного характера, 

которые,  по-видимому,  принимают  принцип  аскетизма: 
один — разряд моралистов, другой — разряд собственно 
аскетов.  Сообразно с этим различны были и мотивы, ко­

торые,  по-видимому,  обратили  на  него  внимание  этих 

различных сторон. Надежда, т.е. ожидание удовольствия, 
одушевляло,  по-видимому,  первых:  надежда,  пища  фило­
софской  гордости  —  надежда  на  почести  и  репутацию 
между людьми. Страх — т.е. ожидание страдания, по-види­

мому,  одушевлял  вторых:  страх,  порождение  суеверной 

фантазии, страх будущего наказания мстительным и злоб­

ным Божеством. Я говорю в этом случае: страх, потому что 

относительно невидимого будущего страх могущественнее 

надежды.  Эти  обстоятельства  характеризуют  две  различ­
ные  партии между  последователями принципа  аскетизма; 
партии и их мотивы различны, принцип — один и тот же.

VI.

Впрочем,  партия  собственно  аскетов,  по-видимому, 

провела  его  дальше,  чем  философская:  они  действовали 

более последовательно  и менее  благоразумно.  Философ­
ская  партия  едва  ли  шла  дальше  осуждения  удовольст­
вия,  партия  собственно  аскетическая  часто  доходила  до 

того,  что  считала  заслугой  и  обязанностью  искать  стра­
дания.  Философская  партия  едва  ли  шла  дальше  того, 
что  смотрела  на  страдание  индифферентно.  Это  не  зло,

Введение  в  основания  нравственности  и  законодательства  19

говорили они; они  не  говорили, что это — добро.  Они и 

не  отвергали  всех  удовольствий  вообще.  Они  отвергали 

только те,  которые  они  называли грубыми, т.е.  удоволь­

ствия  органические  или  такие,  происхождение  которых 

могло быть легко прослежено до органических; они даже 

любили и восхваляли утонченность.  Впрочем,  восхваля­
ли  не  под  именем  удовольствия;  чтобы  очистить  его  от 
грязи  его  нечистого  происхождения,  необходимо  было 

переменить его имя:  оно должно было называться почет­

ным,  славным,  приличным,  honestum,  decorum,  словом, 
не чем иным,  как удовольствием.

VH.

Из этих двух источников произошли учения, от кото­

рых мнения  всей  массы  человечества  получили  окраску 
этого принципа:  у одних — от философского, у других — 
от  собственно  аскетического,  у  третьих  —  от  обоих. 

Люди  с  воспитанием  —  чаще  от  философского,  как 
более  соответственного  возвышенности  их  понятий; 
люди простые  чаще  от  суеверного,  как более  соответст­

венного  узости  их  ума,  не  расширенного  знанием,  и  их 

зависимому  состоянию,  постоянно  открытому  присту­
пам  страха.  Впрочем,  оттенки,  происходившие  из  этих 
двух  источников,  могли  естественно  смешиваться,  так 
как человек не мог всегда знать,  который из них больше 
на  него  действовал,  и  они  часто  могли  подкреплять  и 
оживлять друг друга.  Это  согласие  произвело род  союза 

между  сторонами,  которые  в  других  отношениях  были 

столь  различного  характера,  и  побуждало  их  в  разных 
случаях  соединяться против  общего  врага,  последовате­

ля принципа полезности, которого они  согласно клейми­
ли ненавистным именем  эпикурейца.

VDI.

Впрочем,  как бы  горячо  последователи принципа ас­

кетизма  ни  принимали его  в  качестве  правила для  част­

ной жизни,  этот  принцип  не  приобретал,  кажется,  ника­

кого  особенно  важного  значения  в  приложении  к  делу 
правительства.  В  немногих  случаях он был проведен от­

20

Иеремия Бентам

части  философской  партией,  свидетельство  —  спартан­
ский образ  правления.  Хотя,  может  быть,  он может счи­

таться в этом случае мерой безопасности и приложением 

принципа  полезности  —  приложением,  пожалуй,  по­
спешным и превратным. Едва ли когда-нибудь до значи­

тельной степени этот принцип был проведен собственно 

аскетической  партией,  потому  что  разные  монашеские 

ордена и общества квакеров, домплеров,  моравских бра­

тьев  и другие религиозные общины были свободные об­

щества,  к  принятию  правил  которых никто  не  мог  быть 
принуждаем  без  собственного  согласия.  Сколько  бы  че­

ловек ни думал находить заслугу в делании себя несчаст­

ным, по-видимому, ни в одном из этих обществ не появ­

лялось никогда мысли,  что для  человека может быть за­
слугой,  если  не  обязанностью,  делать  несчастными дру­
гих; хотя казалось бы, что если известное количество не­
счастья  есть  такая  вожделенная  вещь,  то  было  бы  все 
равно, будет ли каждый сам делать  себя несчастным или 
один  будет  делать  несчастным  другого.  Правда,  что  из 

того  же  самого  источника,  откуда  началась  у  аскетов 

собственно  привязанность  к  принципу  аскетизма,  про­
изошли другие учения и обычаи, вследствие которых не­

счастье в изобилии производимо было в  одном человеке 
посредством  другого;  доказательство  —  религиозные 
войны  и религиозные  преследования.  Но  страсть  к  про­
изведению  несчастья действовала в  этих  случаях  на том 

же  специальном  основании:  дело  ограничивалось  лица­
ми  известного  свойства:  их  мучили  не  как людей,  а  как 

еретиков  и неверных.  Причинять то же  несчастие своим 

собратьям  по  вере  или  по  секте  было  бы  даже  в  глазах 
самих этих людей столь же достойно порицания, как и в 
глазах  последователя  принципа  полезности.  Дать  себе 
известное число  ударов бича было действительно заслу­

гой  для  человека,  но  дать  то  же  число  ударов  другому 
без  его  согласия  было  бы грехом...

IX.

Принцип  аскетизма  первоначально  был,  кажется, 

мечтой  некоторых  слишком  торопливых  мыслителей,

Введение  в  основания  нравственности  и  законодательства  21

которые,  увидев  или  предположив,  что  некоторые  удо­
вольствия,  вкушаемые  в  известных  обстоятельствах,  со­
провождаются  наконец  страданиями,  превышающими 
эти удовольствия,  стали возражать  против  всякой вещи, 
которая  представлялась  под  именем  удовольствия.  До- 
шедши до этого  и забыв  пункт,  из  которого  они вышли, 

они  пошли  дальше  и,  наконец,  стали  считать  заслугой 
любить  страдание.  Мы  видим,  что  и  это  есть,  в  сущ­
ности,  только  неверное  приложение  принципа  полез­
ности.

X.

Принцип  полезности  может  выполняться  последова­

тельно, и сказать, что чем последовательнее он будет вы­

полняться, тем лучше должно быть человеческому роду, 

будет  одна  тавтология.  Принцип  аскетизма  никогда  не 
был и никогда не может быть последовательно выполнен 
ни одним живым  существом...

XI.

Между  принципами,  противоположными1  принципу 

полезности,  в  настоящее  время  наибольшее  влияние  в

1  Нижеследующее  примечание  было  впервые  напечатано  в  январе 

1789  года.  Необходимо  более  обстоятельно  прописать  принцип прихоти. 

Там,  где  он  применяется  к  выбору  действий,  предписанных  или  запре­
щенных, поощряемых или наказуемых (одним словом, являющихся пред­
метом  обязательств,  подлежащих  исполнению),  его  можно  с  полным  ос­
нованием  назвать,  как это сделано в  тексте,  принципом  симпатии и анти­

патии.  Но это наименование  не  вполне подходит к нему,  когда он приме­
няется в  выборе между р е з у л ь т а т а м и   (действий),  которые служат 
источниками  претензий  на  что-либо  с  точки  зрения  п р а в :   там,  где  уже 

установлены  действия запрещенные и дозволенные,  обязанности и права, 

единственный  вопрос  может заключаться  в  том,  при  каких обстоятельст­
вах человек наделяется  правами и подчиняется  обязательствам? Из какой 

череды  событий  выбирается  случай  для  наделения  или  ненаделения  его 

правами или  подчинения  его  обязательствам?  В  этом  втором  случве  этот 

принцип  может  совершенно  точно  быть  охарактеризован  как  ф а н т а с ­
т и ч е с к и й   п р и н ц и п .   Симпатии  и  антипатии  являются  аффектами 
способности чувствовать.  Но выбор претензий на что-либо с точки зрения 
прав  на  основаниях,  не  связанных  с  полезностью,  во многих  случаях яв­

ляется  плодом  не  аффектов,  а  воображения.

Когда,  оправдывая  статью  английского  общего  права,  считающую  в 

определенных  случаях  возможным,  чтобы дяди  имели предпочтительное

22

Иеремия Бентам

делах  правительственных  имеет,  кажется,  тот,  который 

может  быть  назван  принципом  симпатии  и  антипатии. 
Под  принципом  симпатии  и  антипатии  я  разумею  тот 

принцип,  который  одобряет  или  не  одобряет  известные 
действия  не  по  их  тенденции  увеличивать  счастье  и  не 

по их тенденции уменьшать счастье той стороны,  об ин­

тересе которой идет речь, но только потому, что человек 
чувствует  в  себе  расположение  одобрять  или  не  одоб­
рять  их;  выставляя  это  одобрение  или  неодобрение  до­
статочным  резоном  само  по  себе  и  отвергая  необходи­
мость  отыскивать  какое-нибудь  другое  внешнее  основа­
ние.  Так в общем  отделе морали,  а в частном отделе  по­

литики, измеряя количество (и определяя основание) на­
казания степенью неодобрения.

ХП.

Очевидно,  что  это скорее принцип  по названию,  чем 

в действительности; это не есть сам по себе положитель­
ный принцип, а разве только термин для обозначения от­
рицания всякого принципа. Что человек ожидает найти в 
принципе —  это  нечто,  указывающее  на  внешние  сооб­
ражения,  способные  обосновать  и  направлять  внутрен­
ние  чувства  одобрения  или  неодобрения;  это  ожидание 
плохо  исполняется  представлением  ни  более  ни  менее, 

как  о  том,  что  каждое  из  этих  чувств  —  основание  и 
мерка для  него самого.

Х1П.

Пересматривая  каталог  человеческих  действий  (го­

ворит  последователь  этого  принципа)  с  целью  опреде­

лить,  которые  из  них  должны  быть  отмечены  печатью

право  наследования перед  отцами,  лорд  Коук произвел  своего рода неук­

люжесть,  обнаруженную  им  в  правах,  устраняющих их  (отцов)  от насле­

дования  по  прямой  линии,  это  было  сделано  не  потому,  что  он  особо 
любил  дядей  или  ненавидел  отцов,  но  потому,  что  воображение,  а  не 
разум представило  ему аналогию в том виде,  в каком она возникла, и по­
тому,  что  для  суждения,  не  соблюдающего  стандарт  полезности  или  не 
знакомого  с  искусством  сообразовываться  с  ним,  воображение  остается 
единственным  наставником,  уж коли  аффекты  оставлены  в стороне.  [...]