Файл: прилепин паталогии.pdf

автомат. Трижды, одиночными.  
Дергаюсь, озираюсь,  резко,  как  
включенные в 
розетку, начинают дрожать колени. 
     - Со стороны дороги, из домов? - 
спрашиваю Саньку. 
     Шея запрашивает дневального,  что  
делать. Дневальный, еще  не отпустив 
тангенту, зовет Сем?ныча. Спустя десять 
секунд Куцый вызывает по рации Шею. 
     - Что там? 
     - Трижды одиночными, вроде по нам. 
     - Наблюдайте, не светитесь. 
     Лежим  в  ожидании новых 
выстрелов. Жадно  всматриваюсь  в 
овраг.  Руки 
дрожат. Ноги дрожат. Начинает 
моросить дождь. Холодно и жутко. 
     'Зачем  я  все-таки  сюда  приехал?.. 
Ладно,  хорош...  Ничего  еще  не 
случилось...' 
     Растираю по  стволу автомата капли.  
Провожу  мокрой  ладонью по  щеке. 

Щетина уже появилась... Нежно 
поглаживаю себя несколько раз. Пробую 
подумать 
о  доме, о  Святом Спасе. Не получается. 
Хлопаем с Саней глазами.  Где-то на 
крыше иногда шевелятся, шебуршатся 
пацаны. Спокойней от этого. Сан?к 
смотрит 
назад, по-над головами фронтального 
поста. 
     - Егор, а вот если чичи влезут на 
крышу  вон тех  'хрущ?вок', - говорит 
он, указывая  на дома,  смутными  
пятнами  виднеющиеся  вдалеке, - то  
могут 
отстрелить нам с тобой жопу. 
     - Жопы, - поправляю я Саню и тоже 
оборачиваюсь назад. 
     - Чего? - не понимает он. 
     Я молчу, щурю глаза, узнавая в 
темноте 'хрущ?вки'. 
     'Оттуда  стреляли?  Совсем близко 
где-то...  А  если с крыш  'хрущ?вок' 

полоснут?' 
     От  страха у  меня начинается 
внутренний дурашливый озноб: будто 
кто-то 
наглыми руками, мучительно щекоча, 
моет мои внутренности. Я даже 
улыбаюсь от 
этой щекотки. 
     'Ничего, Сан?к...' - хочу сказать  я и  
не  могу. 'Курить хочется...' - 
еще хочу сказать я и тоже не нахожу 
нужным произносить это вслух. 
Неожиданно 
сам для себя говорю: 
     -  Мне в детстве всегда  такие  случаи 
представлялись:  вот мы с  отцом 
случайно окажемся в горящем доме, 
среди  других  людей... Или на  льдине  
во 
время ледохода... Все гибнут, а мы 
спасаемся. Постоянно такая ересь в 
голове 
мутилась. 

     - Чего, до сих пор не прошло? - 
интересуется Саня. 
     - Не знаю... 
     - Тяжелый случай, - резюмирует 
Саня, помолчав. 
     Ползет смена. 
     - Ну как? - спрашивают. 
     Вернувшись, без спросу выпиваю у 
чаевничающего  дневального  три глотка 
кипятка,  у меня из рук перехватывает  
кружку Скворец и,  отхлебнув,  отдает 
пустую  кружку  дневальному.  Ложусь  
на  кровать  прямо  в  бушлате и сразу 
засыпаю. 
 
 
 
     III 
 
 
 

     Утром,  к моему  удивлению, мы 
проснулись, с  гоготом умылись  и, 
ввиду 
отсутствия  обеденных  столов  
рассевшись по  кроватям,  стали  есть.  
Мы не 
рванули,  поднятые по тревоге,  кто в 
чем  спал,  отбивать  атаку  бородатых 
чеченов -  думаю,  когда ехали сюда,  
каждый был уверен  в  том, что события 
будут  развиваться  именно таким  
образом.  Нет,  мы  поднялись  и  стали  с 
аппетитом жрать макароны. 
     Завтрак приготовил боец по кличке 
Плохиш, назначенный поваром. 
Макароны 
с тушенкой - все как у людей. Компот. 
     Разбудил нас, кстати, тоже Плохиш. 
     В  шесть утра дневальный  его  
толкнул, услышал в ответ неизменное  
при