Файл: прилепин паталогии.pdf

     Сажусь на кровати, свесив ноги. 
Непроизвольно вздрагиваю обоими 
плечами 
- зябко. Какое-то время хмуро и вполне 
бессмысленно смотрю на Язву, следя за 
тем, как он разбирает свою кровать. 
     - Как там, на крыше? - интересуюсь. 
     - Высоко. 
     Ну что он еще может ответить. 
     Бужу Кизю, Монаха, Кешу Фистова,  
Андрюху Суханова,  Степу  Черткова... 
Скворец сам проснулся - чутко спит. 
     - Вязаные шапочки наденьте, - 
говорит нам Язва. - Береты не надевайте. 
     Выходим в  коридор,  тащим  в  руках 
броники. С  удивлением  смотрю  на 
грязные  выщербленные  стены - куда 
меня занесло, а? Сидел  бы  сейчас дома, 
никто ведь не гнал. Даша... 
     Поднимаемся по лесенке на крышу. 
     - Эй! - говорю тихо. 
     - На хрен лей... - отвечает мне Шея 
нежно. - Давай сюда... 

     Объясняет, как нам расположиться: 
по двое на каждой стороне крыши. 
     - С постов не расползаться. Не 
курить. Не разговаривать. Без приказа не 
стрелять. Чуть  что -  связывайтесь  со 
мной.  Надеюсь, трассерами никто  не 
снарядил автомат? 
     Я и Скворец ползем на ту сторону 
крыши,  с которой виден овраг. Крыша с 
трех  сторон  обнесена  кирпичной  
оградкой   в  полметра  высотой.   
Просто 
замечательно, что она есть, оградка. 
Пацаны, которых  мы  сменяем,  
уползают 
спать. Мне кажется смешным, что мы, 
здоровые мужики, ползаем по крыше. 
     - Ну как? - спрашиваю Хасана, он нас 
ждет. 
     - В Старопромысловском районе 
перестрелка была. 
     - Это далеко? 

     - Нормально... Чего броники-то 
притащили? Мы бы свои оставили. 
     Хасан, пригнувшись, убегает - не 
нравится ему  ползать. Саня ложится на 
спину, смотрит в небо. 
     - Ты чего, атаку сверху ожидаешь? - 
спрашиваю иронично. 
     Саня переворачивается. 
     Приставляем броники к оградке. 
     Тихо, слабый ветер. 
     Долго  вглядываюсь  в  овраг.  
Смотрю  целую   вечность,  наверное.  
От 
перенапряжения глазам начинает 
мерещиться чье-то шевеленье там, 
внизу. 
     'Кто-нибудь сидит там и в голову мне 
целит', - думаю. 
     Начинает  ныть  лоб.  Ложусь лбом на  
кирпичи,  сжимаю виски  пальцами. 
Отходит. 
     - Егор, - приглушенно окликает меня 
Саня. 

     - А. 
     - Ссать хочу. 
     Поднимаю голову, снова смотрю на 
то место, что меня заинтересовало. 
     - Егор. 
     - Ну чего? 
     - Ссать хочу. 
     - И чего мне сделать? 
     Саня замолкает. 
     Бьет автомат, небо разрезают 
трассеры. Далеко от нас. 
     'Трассеры уходят в небо...' - думаю 
лирично. 
     - Егор, как быть-то? 
     - А вот с крыши пописай. 
     Меня вызывает по рации Шея. 
     - На приеме, - отвечаю бодро. 
     - Может, заткнетесь? 
     Раздается  характерный свист 
минометного выстрела. Сжимаюсь  весь, 
даже 
ягодицы сжимаю. 

     'Мамочки! - думаю. - Прямо на 
крышу летит!' 
     Бахает взрыв, черт знает где. 
Оборачиваюсь на Саню. 
     - Думал, что в нас, - сознается он мне. 
     Я не сознаюсь. 
     Лежим  еще.  Мешают  гранаты,  
располагающиеся   в   передних  
карманах 
разгрузки, больно  упираются в  грудь. 
Вытаскиваю  их,  укладываю  аккуратно 
рядом,  все четыре. Они смешно валятся 
и пытаются  укатиться, влажно блестят 
боками, как игрушечные. 
     Что-то  здесь с воздухом,  какой-то  
вкус  у него  другой. Очень густой 
воздух, влажный. У нас теплей, 
безвкусней. 
     Смотрю по сторонам, направо - на 
асфальтовую дорогу, на дома вдоль нее. 
Везде темно. 
     Неожиданно  близко,  будто концом  
лома  по  кровельному  железу,  бьет