Файл: прилепин паталогии.pdf

     Его поучительный тон меня выводит 
из себя, но я улыбаюсь. 
     - А зверям Он запрещает убивать? - 
спрашиваю я. 
     Кизяков смотрит на нас и даже 
подмигивает мне. 
     - Звери бездумны, - отвечает Монах. 
     - Кто тебе сказал? - опять спрашивает 
Кизяков. 
     Монах молчит. 
     - Они бездумны и, значит, у них нет 
Бога? - спрашиваю я. 
     - Бог един для всех земных тварей. 
     - Но  собаке, например, той,  что Шея  
застрелил, ей не нужен человечий 
Бог, она в нем не нуждается. Ни в 
отпущении грехов, ни в благословении, 
ни в 
Страшном суде, - говорю я. 
     - Она бездумная тварь, собака, -  
отвечает Монах, я изумленно  наблюдаю 
за  движением  его   кадыка,   такое  
ощущение,   будто   у  него  в   горле 

переворачивается плод. 
     - Все это старо... - неопределенно 
добавляет он, и кадык успокаивается, 
встает на месте. Монах поворачивается, 
чтобы уйти. 
     - Погоди, Сергей, - останавливаю я 
его. - Я еще хочу сказать... 
     Монах уходит к своей кровати, 
садится с краю, словно на чужую 
лежанку. 
     - Сергей! - зову его я. 
     Он оборачивается. 
     - Сказать кое-чего хочу. 
     Монах молчит. 
     - Как появляется вера? -  спрашиваю  
я, перевернувшись в его сторону. - 
Верят  те,  кто  умеет  сомневаться,  чьи  
сомненья  неразрешимы. Не умеющие 
разрешить  свои  сомненья,  начинают 
верить.  Звери  не  умеют  сомневаться, 
поэтому и верить им незачем. А человек 
возвел свое сомнение в абсолют. 

     - Это...  ерунда... -  отвечает Монах,  
он  встает  с кровати  и  вновь 
возвращается ко мне.  - Ересь. Человек  
возвел в абсолют не страх свой  и не 
сомнение,  а свою любовь.  Любовь с  
большой  буквы,  неизъяснимую... 
Только 
любовь  человеческая предельна, а Бог 
не имеет границ, Он вмещает в себя всю 
любовь мира. И сама Его сущность - это 
Любовь. 
     - И Бог велел нам возлюбить любовь? 
     - Да. Возлюбить Бога,  возлюбить 
ближнего своего,  потому что только на 
этом пути есть истина. 
     -  И Он сказал:  'Не  убий, ибо 
гневающийся  напрасно  на  брата своего 
подлежит суду'. 
     - Сказал. 
     - А как ты  думаешь,  почему Он 
сказал 'гневающийся напрасно'?  Значит, 
можно гневаться не напрасно? 
     - Что ты имеешь в виду? 

     -  Ты знаешь,  что Бог заповедал  нам  
возлюбить Бога,  ближних своих и 
врагов  своих, но не  заповедал нам 
любить врагов Божиих. Ты  же читал 
жития 
святых - там описываются случаи, когда 
верующие убивали богохульников. 
     - Бог не принимает насилия ни в 
каком виде. 
     -  А когда  ты  ребенку  вытираешь  
сопли -  это  насилие?  Когда  врач 
заставляет женщину тужиться - насилие? 
     - Согласно заповеди Божьей, 
убийство неприемлемо. 
     - Бог дал человеку волю бороться со 
злом и разум, чтобы он мог отличить 
напрасный гнев от гнева ненапрасного. 
     - Бессмысленно бороться со злом - на 
все воля Божия. 
     - Если на все  Божья воля, так ты не 
умывайся по утрам: Бог тебя умоет. 
И подмоет. Не ешь: Он тебя накормит. 
Не лечи своего ребенка: Он его вылечит. 

А?  Но ты же умываешься, Монах! Ты 
же  набиваешь пузо килькой, презрев 
Божью 
волю! Может, Он вообще не собирался 
тебя кормить? 
     - Не идиотничай, Егор. Ты хочешь 
сказать, что здесь ты выполняешь  волю 
Божию? 
     - Я просто чувствую, что гнев мой не 
напрасен. 
     - Как ты можешь это почувствовать? 
     - А как  человек почувствовал, что  
нужно принять священные  книги  как 
священные книги, а не как сказки 
Шахерезады? 
     - Человеку  явился Христос. А тебе 
кто явился,  кроме твоего самолюбия? 
Ты же ни во что не веришь, Егор! 
     - Эй, софисты, вы достали уже! - 
кричит Гриша. 
     Я не заметил, как Гриша вернулся. 
Мне очень хочется ответить Монаху, но