Файл: прилепин паталогии.pdf

больше не будет детишек, но отец 
успокоил меня. Сказал, что будет, и 
много. 
     Странно, но меня совершенно не 
беспокоил вопрос, откуда они  
возьмутся. 
То есть я знал, что их родит Дэзи, но по 
какой причине и вследствие чего она 
размножается, меня совершенно не 
волновало. 
     Еще раз Дэзи родила, видимо, когда 
отец в предчувствии очередного запоя 
отвез меня к деду Сергею. Куда делись 
щенки  - не знаю. Отец бы их топить не 
стал точно. Может, дядя Павел утопил, 
он был большой живодер. 
     Несколько  раз Дэзи убегала.  Она 
пропадала по несколько дней  и всегда 
возвращалась. Но однажды ее  не было 
полтора месяца. Пока она отсутствовала, 
я не плакал, но каждое утро выходил к ее 
конуре. Тетя Аня  сказала, что Дэзи 

видели  на  правобережной  стороне  
города.  'Кобели за  ней  увиваются',  - 
добавила тетя Аня, и меня это 
покоробило. 
     Не знаю,  как Дэзи перебиралась 
через  мост: по нему со страшным  
шумом 
непрерывно  шли  трамваи,  автобусы  и 
машины. Я никогда не  видел, чтобы по 
мосту бегали собаки. Может быть, она 
перебиралась через него ночью? 
     Как бы то ни было, она вернулась. У 
нее была течка. 
     Мне пришлось оценить степень 
известности Дэзи в собачьей среде, 
вернее, 
среди  беспризорных   кобелей,  
проживающих  на  территории  Святого  
Спаса. 
Наверное, наша длинношерстная 
вислоухая сучечка произвела  фурор, 
появившись 

в  'большом  городе',  -  так мы называли 
правобережье Святого Спаса, где, в 
отличие  от наших  тихих районов,  были 
дома-высотки,  цирк, стадион  и  так 
далее. 
     Как-то утром, выйдя из дома (по 
утрам я  писал с крыльца - 'удобства' у 
нас были во  дворе, идти к ним мне было 
лень),  я  обнаружил на улице  свору 
разномастных  собак.  Они  
нерешительно  толпились  за  забором,  
иные  даже 
вставали на задние лапы, положив лапы 
на поперечную рейку, скрепляющую 
колья 
забора.  Они  могли бы  пролезть в щели, 
забор был весьма условным, но своим 
животным чутьем кобели, видимо, 
понимали,  что это чужая территория и 
делать 
во дворе им нечего. 
     Дэзи задумчиво смотрела на гостей. 

     Босиком,  ежась  от холода,  в 
трусиках и маечке я спустился с 
крыльца, 
испуганно  косясь  на  собак  и  
одновременно  выискивая  на  земле  
камушек 
побольше.  Площадка у крыльца была 
уложена щебнем,  и  я решил  
использовать 
его. 
     До  забора корявые  кругляши 
щебенки  едва долетали,  но на кобелей 
это 
подействовало: отшатнувшись от забора, 
они незлобно  полаяли для  приличия и 
убежали за  угол дома. Дэзи,  как  мне  
показалось,  равнодушно проводила их 
взглядом. 
     - Ах ты, моя псинка! - сказал я и, 
немного поразмыслив, как был, босыми 
ножками, ступая на цыпочках, добежал 
до конуры. 

     - Они тебя  обижают? - спросил я и, 
не дожидаясь ответа, прижал  Дэзи к 
себе.  Вообще  такие  нежности мне  не 
были  свойственны,  но тут  я  что-то 
расчувствовался. 
     - Егор, малыш! Ну, ты  что, мой 
родной? -  позвал меня вышедший из 
дома 
отец. 
     Я вытер ноги о  половик  и вернулся в 
кровать.  Но  отчего-то мне  было 
неспокойно, и, быстренько одевшись, я 
вновь побежал на улицу. Дэзи в  конуре 
не было. 
     Загрузив в карманы курточки щебень, 
я  пошел  спасать мою собаку. Дойдя 
до  угла дома, я решил, что вооружился  
плохо, вернулся к забору  и  вытащил 
сломанный кол. 
     За  углом нашего дома проходила 
полупроселочная серая  дорога, 
поросшая