Файл: прилепин паталогии.pdf

     Стукаемся кружками. Глот-глот-глот. 
Опять стукаемся. Еще пьем. 
     ...Не надо бы курить. А то мутит уже. 
     Саня  Скворец  медленно  по  стене  
съезжает  вниз,   присаживается  на 
корточки. Глаза тоскливые. Хасан пошел 
отлить. Плохиш побежал за Хасаном и с 
диким криком прыгнул ему на шею - 
забавляется. 
     Съезжаю  по стене, сажусь  на 
корточки напротив Саньки. Все 
понимаю. Не 
надо об этом  говорить. Мы сегодня  
лишили жизни  восемь человек. Пойдем-
ка, 
Саня, спать. 
 
 
 
     Я часто брал Дэзи за голову и 
пытался пристально посмотреть ей в 
глаза. 
Она вырывалась. 

     Дэзи была умилительно красивой  
дворнягой. Пытаюсь  заглянуть в 
глубины 
памяти - а  где, как не там, я смогу 
увидеть  Дэзи, ведь  фотографий ее нет, 
мне  она кажется  нежно-синего  окраса,  
в  черных пятнах, с  легкомысленным 
хвостом,  с вислыми ушами  спаниеля.  
Но цвета детства  обманчивы.  Так  что 
остановимся на том, что она была 
очаровательна. 
     Я не ел с ней  из одной миски, она не 
выказывала чудеса понимания и  не 
спасала мне жизнь, не было  этого  
ничего, что  я с удовольствием бы 
описал, 
невзирая на то, что кто-то описывал это 
раньше. Помню разве что один случай, 
удививший меня. 
     У  дяди  Павла в  огороде  стояла  
емкость  с  водой,  куда он запускал 
карасей.  Лениво  плавая в емкости, 
караси  дожидались того дня,  когда дядя 

Павел  возжелает рыбки.  Но рыба  стала  
еженощно исчезать,  и  дядя  Павел, 
пересчитывавший  карасей  по  утрам, 
догадался, кто  тому  виной.  Вскоре  в 
поставленный им капкан попал кот. 
     Так  вот,  из  всех дворовых собак,  
столпившихся вокруг  кота и злобно 
лающих на  него,  только Дэзи схватила 
кота  за шиворот и  воистину  зверски 
потерзала его, закатившего  глаза  от  
ужаса, другие собаки на это,  к моему 
удивлению, не решились. 
     'Чего же они бегают за котами, если 
так боятся их укусить?' - подумал я 
тогда,  и зауважал  Дэзи.  В знак  
уважения  я  накормил  ее в  тот  же день 
колбасой,  и  когда  отец,  
возвращавшийся  с  работы, увидел меня  
за  этим 
занятием, он только сказал: 'На ужин 
нам оставь', - и ушел в дом. 
     Иногда  я водил Дэзи  купать. Метрах 
в  ста от нашего  дома был  чахлый 

прудик,  но  Дэзи  не шла  за  мной  туда,  
и  поэтому  мне  приходилось  ее 
заманивать. Я брал  дома пакет  с 
печеньями и, каждые три-четыре шага 
бросая 
их  Дэзи, подводил свою  собаку  прямо 
к реке, а потом  спихивал с мостика в 
воду. Дэзи  с  трудом  выползала  на  
обвисший  черными, сползающими  в 
воду 
комьями берег и шумно отряхивалась. 
     Первый раз она ощенилась зимой, 
мне  в  ту  пору было, думаю, лет пять. 
Отец  мне  о  судьбе  Дэзиного  
потомства  ничего  не  сказал,  но тетя  
Аня 
проболталась: 'Дэзи-то ваша щеночков 
принесла, а они уже все мертвые'. 
     Как   выяснилось,   наша   собачка    
разродилась    на    заброшенной, 
полуразрушенной даче неподалеку от 
дома. Стояли холода, я сидел  дома; 
отец, 

подняв воротник и  куря  на ходу, 
возвращался,  когда  уже было  темно, но 
я 
видел  в окно  его  широкоплечую  
фигуру, его черную  шубу,  его  шапку, 
над 
которой  вился и  тут же рассеивался 
дымок.  В  этот тридцатиградусный 
мороз 
наша Дэзи  породила нескольких 
щеняток,  которые через полчаса 
замерзли, она 
была юной и бестолковой собакой и, 
кроме того, наверное, постеснялась 
рожать 
перед нами, вблизи нас - двоих мужчин. 
Уже замерзших, она перетаскала щенков 
на  крыльцо нашего дома. Я узнал об 
этом от тети Ани, и сам их, заиндевелых, 
скукоженных, со слипшимися глазками, 
к счастью, не видел. 
     Узнав  о гибели щенков, я ужаснулся, 
в том  числе  и тому,  что  у Дэзи